Татьяна Лисицына – Наследница чужой жизни (страница 17)

− Терпеть не могу эклеры! − заявила Алла, укутываясь в плед. – Дай лучше градусник. Не понимаю, какого чёрта ты вчера открыл в спальне форточку? На улице зима, не видел что ли?

Антон присел на краешек дивана.

− Но я не открывал окно. Я тебе говорил уже.

− А кто тогда это сделал? Дай градусник, чего расселся?

Антон, протянувший было руку, чтобы обнять Аллу, поспешно отдёрнул её и бросился к шкафу.

Алиса чувствовала угрызения совести. Ночью она решила немного поэкспериментировать. Открыть окно получилось, и она так обрадовалась, что тут же вылетела на улицу и всю ночь кружилась над городом, наблюдая сверху, как двигаются автомобили, как гаснет в окнах свет, как пустеют улицы. Вернулась под утро, счастливая от переполняющего ощущения свободы. Окно от ветра открылось ещё шире, но Алиса так устала, что, сколько не пыталась, захлопнуть его не смогла.

Ну и как результат: наглая девица заболела. Зато не поехала встречаться с этим мужчиной и не села в её любимую Краснушку. А кто бы знал, как Алисе не нравилось, когда кто– то садится за руль её любимой машинки.

Глава 11

Обычно Стас не запоминал снов, но этот сон забыть невозможно. Наконец, он увидел лицо Алисы, ту девушку в расстёгнутой шубке на парковке занесённых снегом автомобилей. Растерянность в голубых глазах, прикушенная нижняя губка от досады. Вспомнил, как обожгло: это моя девушка. Чувство усилилось, когда Алиса села в его автомобиль. Хотелось держать за руку, не отпускать. И ведь отпустил. Вот дурак. А потом разыскивал её в конторе по переселению душ. До того голову потерял, что прыгнул за ней в девятнадцатый век. И снова встреча: только Алиса уже другая. Красавица Мари Репнина. Цвет глаз фиалок, к которому так подходит светлые волосы. Но и ему тоже тело досталось под стать. Хоть и обедневший род, но всё же князь Ковалёв. Стас зажмурился, вспоминая своё отражение в зеркале. Блондин с лицом киноактёра в форме гренадёрского полка с золотыми пуговицами и эполетами. Видел свою комнату, куда приходила Алиса, то есть княгиня Репнина. Вспомнил, как они любовью занимались, и тут же в теле откликнулось желание. Уф, а он уже боялся за свою мужскую несостоятельность из-за того, что тело не реагировало на Настю. А дело в другом.

Так, а что там дальше было в том сне?

Восстание. Ощущение своей силы, гордость за мужиков рядом. Опьяняющее чувство свободы. Могли ведь Зимний дворец взять. Не сложилось. Трубецкой подвёл. Стас видел Трубецкого, как будто вчера расстались. Услышал голос Катрин, жены его. «Ах, Николаша, как мы за тебя испугались». Его в той жизни Николашей звали. Стас хихикнул. Ну а дальше то, что было? Ох, Стас даже одеяло натянул до подбородка, такой озноб по телу прошёл. Отступили декабристы. Построились на льду, чтобы взять Петропавловскую крепость, а император приказал из пушек стрелять. Теперь Стас понимал выражение: земля разверзлась под ногами. Там, правда, был лёд. Он помнил своё отчаяние, когда смотрел в тёмное без звёзд небо и держался за край льда, чувствуя, как холод добирается до сердца. Ему казалось, что до него доносятся стоны тех, кто ещё жив. А потом нашла его Мари-Алиса. Жизнью рисковала, чтобы его спасти. Не вышло. Предательский лёд треснул. Но, держа Мари в объятиях, не страшно и утонуть.

Стас чувствовал, что дрожит. Стянул покрывало, натянул поверх одеяла. Ничего себе сон. А потом вдруг мысль пришла: никакой это не сон. Всё так и было. Стало тепло. Скинул одеяло. Поднялся.

Старичок из конторы вернул ему память. Теперь Стас полноценный человек. Помнит свою любимую. Ему повезло, он видел удивительное время. Общался с потрясающими людьми. Они теперь для него не портреты в книгах, а живые лица и живые голоса.

Стас схватил телефон.

− Валерий Никандрович, я всё вспомнил. Спасибо. Сначала думал, что сон.

− Ну я подумал, что во сне сподручнее тебе показать твою жизнь, − голос у старичка был довольный. − Но я долго бился с этой колдуньей, к которой твоя невеста прибежала, чтобы тебя вернуть. Ох, как я ненавижу насилие.

− Вы только Настю не наказывайте, − попросил Стас.

− Ой, какой ты добренький. И везде лезешь. Тебе Алиса нужна, или Настя, или эта чужая душа, которая чужое тело заняла? Ты определись для себя.

− Конечно, Алиса. Но Настю жалко и Алла, которую вы чужой душой называете, вовсе не так виновата.

− Ничего у тебя не выйдет, пока ты энергию свою разбазаривать будешь. Когда поймёшь, поздно будет. А сейчас пора мне.

В трубке послышались гудки. Стас некоторое время смотрел на телефон, не веря, что старичок так разозлился, что трубку бросил.

− Ну и что же мне делать теперь? – крикнул Стас в пустоту. Ответа не было.

Молодой человек ходил по квартире, обдумывая ситуацию. И что старичок взъелся на Аллу? С такой судьбой неудивительно, что она решила уйти из жизни. Екатерина Семёновна её ничуть не осуждала. И он тоже, несмотря на веское основание, что Алиса могла занять своё тело, и они могли быть вместе. Но видно не судьба в этой жизни. Стас научился принимать жизнь такой, какая она есть. Не ропща и не жалуясь. Детский дом формирует характер лучше любых родителей.

И если внутреннее чувство подсказывает Стасу, что Аллу бросать нельзя, он доведёт дело до конца. Решено! Стас умылся и сварил чашку крепкого кофе. Заглянул в холодильник. Присвистнул. Придётся заново вести хозяйство и ходить по магазинам. Он сгрыз горбушку чёрствого хлеба с вареньем. Пока завтракал, в голове родился план: напроситься к Алле в гости. Неприлично, конечно. Но ему нужно рассказать Алле то, что он узнал вчера и кафе тут не подойдёт. Дома пусть Алла хоть все вазочки разобьёт, если разозлится, что он начал без неё действовать.

И к тому же ему очень хотелось посмотреть дом, где жила Алиса. Тем более Валерий Никандрович говорил, что её душа дома крутится. Вдруг им с Алисой удастся пообщаться. Из него тот ещё экстрасенс. Но жизнь меняется.

Стас подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. И хотя ему не хватает прежнего образа Николаши, его задора и удали, в этом теле тоже жить можно. Молодой человек побрился и расчесал тёмные волосы, провёл аккуратный пробор. Надо зайти в парикмахерскую. Раньше он носил очень короткие волосы, хотя с чёлкой набок ему кажется лучше. Ну что ж, спасибо Николаше за новый образ. Подмигнул своему отражению. Выглядеть он стал лучше: черты лица перестали казаться заострёнными, подбородок обрёл свой упрямый характер, а серые глаза смотрели на мир слегка насмешливо, словно он сам смеялся над тем, в какие материи вляпался.

«Ну ты даёшь, Стас!

Знакомство с собой прервал телефонный звонок.

− Стасик, мне кажется у меня тут полтергейст завёлся, − голос у Аллы был взволнованный, даже поздороваться забыла. − Хорошо ещё сегодня ночью окно не стал открывать. Только протяну руку к эклеру, блюдце на другой конец стола убегает.

Должно быть Алиса развлекается, подумал Стас и тут же почувствовал тепло в груди.

− Алла, ты не волнуйся.

− Ничего не понимаю, – снова заговорила Алла. − Вчера муж принёс эти дурацкие эклеры и заявил, что я их люблю. Я ненавижу эклеры, но сегодня решила попробовать. Ой, вот опять. Подожди, я видео включу, − Алла перезвонила через ват сап. – Стас приник к телефону. – Алла прислонила телефон к сахарнице и протянула руку к эклеру. Стас увидел, как рядом с блюдечком образовалась крошечная сфера, внутри которой бурлили фонтанчики от сиренево-розового до жёлтого. И вдруг эта сфера трансформировалась, фонтанчики, бурлящие вверх, легли горизонтально. Сфера превратилась длинный цилиндр и, подлетев к блюдцу со стороны Аллы, отодвинула его на другой конец стола, едва не сбросив вовсе.

− Ох, ничего себе! – воскликнул Стас. – Просто супер!

− Какой супер? Я боюсь, − взвыла Алла. – Он так меня голодной оставит.

− Послушай, оставь ей эклер. Съешь что-нибудь другое. Ты их всё равно не любишь.

− Ей?! Кому это ей?! Ты знаешь, что это она? – девушка придвинула экран к себе, и Стас увидел Аллу с взлохмаченными рыжими волосами в халате.

− А почему ты говоришь он? – улыбнулся Стас, ещё находясь под впечатлением от красоты сферы. Теперь он не сомневался: это его Мари-Алиса научилась двигать предметы.

− Не понимаю, чему ты улыбаешься?! – возмутилась Алла.

− Давай я приеду?

− Приедешь? Но я в таком ужасном виде! – Алла выключила камеру, видимо, рассматривая себя. – Хотя, если причесаться и накраситься, может и ничего будет. Зато у меня классный маникюр. Смотри, – Алла выставила руку с чёрными ногтями. Стас вздрогнул от неожиданности.

− Э-э-э, маникюр отличный, − выдавил из себя он. – И ты хорошо выглядишь. По-домашнему. Мне нравится.

− Эй, ты предпочитаешь натуралок? Без косметики?

− Наверно, да, − Стас вспомнил, что Алиса в день их знакомства, если и была накрашена, то совсем чуть– чуть.

− Скукотища! Ну ладно, тогда и делать ничего не буду. Посмотрю свой сериал. Только вот есть очень хочется. Попробую бутер с колбасой сделать.

− Давай, тебе силы нужны. Я выезжаю.

Звонок пробился, когда Стас ехал в метро в тоннеле. Долго ничего не мог разобрать, кроме вибрирующего голоса, в котором слышался то ли страх, то ли возмущение. Когда поезд вынырнул на станции, Стас перезвонил.

− Что случилось?

− Этот призрак с ума сошёл после нашего разговора. Не даёт накраситься. Только собралась глаза подвести, а он рукой моей как дёрнет, и я мимо мажу. Я вся перепачкалась в подводке.