Татьяна Лисицына – Без мужчин жить проще (СИ) (страница 18)

— Нет, Наташенька, время пришло. Сын женится, ему надо жить отдельно. В доме должна быть одна хозяйка.

— Мама нас выгоняет, представляете, Наташа, — вмешался сын, услышав последние слова. Он остановился на пороге, ласково глядя на мать.

— Сынок, милый, ну какая со мной жизнь? У меня каждый день люди приходят со своими бедами, а молодой семье это вовсе не нужно. Вам нужен уют и покой, и я очень хочу внуков. Теперь тебе можно их иметь.

— А раньше было нельзя? — спросила я.

— У Алексея по отцовской линии очень тяжёлая карма: родовое проклятье, ребёнок или бы умер или был бы несчастлив всю жизнь.

— И от этого есть средство?

— Да, очень действенное, — Алексей посмотрел на меня: — она отправила меня на год в монастырь.

— И помогло?

— Это всегда помогает, у него даже взгляд стал другим, — ответила Наина с любовью глядя на сына, и я тоже посмотрела на Алексея. Глаза у него на самом деле были чистые и ясные.

— Жизнь меняется полностью, если год посвятить служению Богу. Вы не представляете, как много я понял. В Библии и молитвах заключена большая мудрость.

— А ваша жена? Она тоже была в монастыре?

— Нет, — ответила за него Наина. — Но он бы никогда не смог себе позволить встречу с ней, если бы не изменился. Она была слишком хорошей для него. Но сейчас, — она потрепала сына по волосам, — всё по-другому.

Я посмотрела в окно и задумалась. Таких людей я ещё не встречала. Они жили совершенно по другим правилам, далеким от моих. Я запуталась в отношениях с отцом своей дочери и потеряла себя где-то вскоре после перестройки среди рынков, коммерческих палаток и кооперативов в вечной погоне за длинным рублём.

— Ты найдёшь ответы на свои вопросы, — Наина легко положила мне руку на плечо. — Но тебе надо спешить.

— Куда спешить?

— Ты должна всё сделать до тридцати шести лет, наша жизнь делится на витки по двенадцать лет. 12, 24, 36,48 и так далее. Если ты этого не сделаешь, то после 36 упадёшь в пропасть и начнёшь медленно подниматься только в 42.

— Если бы я знала, что делать?!

— Ты знаешь. У тебя, как и у каждого человека на земле есть своё предназначение.

— Но я не знаю его. Чувствую, что потерялась, и если бы не дочка, я бы даже не знала, для чего я живу. — Но, — я посмотрела на часы, — мне, к сожалению, нужно бежать, девочек забирать из школы. Как мы с вами договоримся?

— Мы сделаем, как ты скажешь. Ты выставишь нашу квартиру за ту цену, которую считаешь нужным, а потом, когда найдёшь покупателя, будем подыскивать квартиры для нас. Проблем с нами не будет, Наташенька. Мне мало что надо, только было бы место, где людей принимать. А район, да любой район, люди на край света приедут, чтобы судьбу свою исправить.

В этот момент, я вспомнила своих старичков из квартиры в ЦК, которым было мало одного туалета на двоих. Какие же всё-таки разные люди! В прихожей Наина внимательно посмотрела на меня:

— Мы ещё поговорим о твоей судьбе. А если хочешь погадать на кого-нибудь, то мне нужна его фотография.

Я сразу подумала о Славе, вот бы узнать — будем ли мы когда-нибудь вместе?! Наверно, это было единственное, из-за чего я бы рискнула заглянуть в будущее.

— А можно я в следующий раз принесу фотографию?

— Конечно, и ещё мне нужно знать год, день и желательно час рождения.

Я легко сбежала по лестнице, не пользуясь лифтом. Бывают такие мгновения, когда я очень люблю свою работу, хотя на самом деле она мне не нравится. Я ненавижу домоуправления, опекунские советы и всю остальную бюрократию, которая возникает при оформлении сделки, но я люблю общаться с людьми. Каждый новый человек приоткрывает передо мной маленький уголок своей души: его дом и обязательно рассказывает историю своей жизни, и только это мне по-настоящему интересно.

Глава 18

Перед офисом стояло несколько курящих агентов, в том числе и Света. Это уже был нонсенс: Света курила в самых крайних случаях. Все что-то увлечённо обсуждали, не обращая на меня внимания. Я остановилась рядом со Славой, достала из кармана "Салем" и тихо спросила у него:

— Что случилось-то?

— Я сама тебе расскажу, — повернулась ко мне Светлана, и я заметила, что глаза у неё красные.

— У меня сорвалась сделка, но это сейчас не важно. Сегодня в агентство пришла мама моей клиентки Риммы, чтобы забрать документы. Представляешь, Римма умерла!

— Как умерла? — поразилась я, сразу вспомнив женщину, о которой она упомянула. — Когда она приехала в агентство, Светы не было, и я вместо неё заполняла договор.

Молодая женщина лет двадцати пяти пришла к нам с просьбой разменять свою однокомнатную квартиру на две комнаты. Достала вражда с собственной матерью, которая к тому же полгода назад привела в квартиру нового мужа. Римма с трёхлетней девочкой была вынуждена переехать на кухню. Постоянные скандалы с матерью и её новоиспечённым отчимом продолжались каждый день.

— Отчим слишком сильно стукнул её во время пьянки, она ударилась головой и умерла на месте.

— Какой ужас! — воскликнула я. — А ведь им осталось подождать до сделки совсем немного, и жили бы отдельно.

— А вот и нет — вступил в разговор Слава. — Опекунский совет, который должен был защищать права детей, отказал им в размене.

Это было ещё одним странным законом, который был принят после перестройки. Во время приватизации квартиры родители были вынуждены включать несовершеннолетних детей в число собственников и при продаже или обмене не могли обойтись без опекунского совета. К тому же ребёнку при переезде полагалось иметь столько же метров, сколько ему причиталось на прежнем месте. Соответственно, родители не могли теперь переехать, например, в меньшую квартиру, если даже она находилась в лучшем районе, потому что в этом случае у ребёнка было бы меньше метров, чем ему положено по закону. В связи с этим возникали разные курьёзные случаи: родители, имея на троих с ребёнком трёхкомнатную квартиру в Выхино, не могли переехать в двухкомнатную в центре, даже если она была дороже. Зато могли переехать в Подмосковье в четырёхкомнатную, которая стоила дешевле, но зато имела больше метров.

— Но это же не правильно. Ребёнка невозможно вырастить в такой обстановке. Римма даже дни считала до сделки, — возмутилась я.

— Мы нашли им хорошенькую комнату, все были счастливы, а опекунский совет отказал. Мотивируя это тем, что ухудшаются права ребёнка, в этой комнате на два квадратных метра меньше, чем было в той квартире, где он жил с матерью на кухне, — продолжала Света. — Я им даже взятку предлагала, всё бесполезно. А Римма как услышала, что они остаются снова вместе с матерью, начала биться в истерике. Я её насилу увела из опекунского. А потом произошло следующее: она с горя напилась, пришла домой, где был только пьяный отчим мать: уехала куда-то в деревню. Римме не понравились какие-то слова отчима, и она накинулась на него с вилкой, а он стукнул ее по голове табуреткой. Когда мать вернулась: нашла свою дочь в морге, а муженька в камере по обвинению в убийстве её единственной дочери.

— А где ребенок? — спросила я, вспомнив очаровательную крошку с большими бантами.

— Девочку забрали Риммины подруги, но сейчас она уже дома с бабушкой.

— Это не укладывается в голове, — сказала я. — Ведь если бы не наши законы, которые можно повернуть в любую сторону, они бы спокойно разъехались с матерью по разным комнатам и жили, что называется долго и счастливо, правда в коммунальных квартирах, но зато отдельно друг от друга.

— Вот так у нас защищают права детей! — сказал Слава, и мы грустно поплелись в комнату агентов делать нужные звонки.

Когда я вошла, заметила Тамару, опустошённо глядящую перед собой.

— Ты слышала Светкину историю? — спросила я.

— Да, но наша с тобой песня, хотя и не с таким печальным концом не лучше, — она посмотрела мне в глаза.

— Что случилось? Фили?

— Сергей теперь не хочет переезжать.

— Так он же только недавно ломился в свою будущую квартиру? — удивилась я, вспомнив звонок среди ночи.

— Передумал! Говорит, что мы его обманываем.

— Так мы же внесли аванс две тысячи долларов, чтобы оставить эту квартиру за ним.

— А ему то что? Он этих денег не платил, это наша с тобой ответственность. Он так и сказал, вы за меня деньги дали, вы их и вернёте, а я больше не хочу переезжать.

— Боже мой! — я устало опустилась на стул. — Нам же никто не вернёт этих денег, если не выйдем на сделку.

— Прости меня, это я во всём виновата. Ты правильно говорила: не надо связываться с ними. Я отработаю эти деньги и уйду из агентства. Не могу больше этим заниматься! Когда учила детей, я была на своём месте, а на этой работе у меня всё валится из рук, и я чувствую себя несчастной, — она спрятала лицо в ладонях.

Какое-то время, я молча сидела рядом с ней, пытаясь найти выход из положения, а потом решительно подвинула к себе телефон. Ну не могу я позволить, чтобы из-за какого-то непутёвого парня у меня развалилась сделка. Я костьми лягу, но заставлю его изменить своё решение, тем более что это верное решение проблемы и для него и для остальных членов его семьи. Кто знает, если они будут жить раздельно и перестанут перешивать свои проблемы друг на друга, их жизнь может измениться к лучшему?

К моему удивлению Сергей меня понял сразу и даже извинился. Видимо, ему передался мой настрой.