Татьяна Лисицына – Без мужчин жить проще (СИ) (страница 16)

— Да, она у меня молодец. Ведь одна меня вырастила: отец погиб, когда мне было четыре года. Больше замуж не вышла. У нас с ней всегда были хорошие отношения. Только последнее время… — он остановился.

— И что в последнее время? — спросила я, уже зная ответ.

— Мы ссоримся из-за Лады, — сказал он грустно. — Мама её почему-то невзлюбила, даже не выходит из своей комнаты, когда Лада здесь. Как ты думаешь почему?

— Наверно, ревнует, — предположила я. Не могла же я назвать ему истинной причины.

— Да ладно, она, наоборот, хочет, чтобы я снова женился. Только, наверно, я не женюсь.

— Это ещё почему?

— Лада ясно дала мне понять, что не выйдет за меня замуж. А я не могу без неё, — серьёзно добавил он.

Я с трудом удержалась, чтобы не погладить его по кудрявым волосам. Когда Лада его бросит, для него это будет настоящей трагедией.

— Да перестань. Всё проходит. Неужели Лада единственная на свете?

— Для меня — да, — сказал он твёрдо, и мне стало совсем грустно.

Я засобиралась домой, но Слава не дал мне разбудить Настю и всю дорогу до нашего дома нёс её на руках. Дочка даже не проснулась, когда я раздевала её, чтобы положить в кроватку.

Глава 16

ГЛАВА 16

Ночью меня разбудил телефонный звонок. Я включила свет: без пяти минут два.

— Наташа, я не знаю, что мне делать? Ваш Сергей только что приходил ко мне и стучал в дверь, — услышала я отчаянный женский голос.

Спросонья я никак не могла ничего понять.

— Кто это? Какой Сергей?

— Ну ваш клиент, вы с ним приходили вчера.

Я стряхнула остатки сна и начала соображать. Накануне мы внесли аванс за квартиру, которая понравилась нашему алкоголику Сергею. Хозяйкой квартиры и была эта молодая женщина, Надя, которая звонила мне.

— Надя, успокойтесь и расскажите, что произошло.

— Сегодня вечером он пришёл ко мне и попросил ещё раз посмотреть квартиру. Я открыла ему дверь, он сидел у меня часа два, уверяя, что вы сказали, что эта квартира уже принадлежит ему.

— Всё было не так. Я сказала, что мы внесли только аванс, и он может быть уверен, в том, что квартира останется за ним. Но он, видно, понял это по-своему.

— Потом он ушёл и дал мне время на сборы, сказав, что вернётся позже. И вернулся. Он пьян в стельку и с ним двое его дружков, таких же, как он. Что мне делать? — её голос дрожал от страха. — У меня маленький ребёнок, дверь трещит от их ударов.

Я чуть не застонала, так и знала, что не стоило связываться с этой квартиркой.

— Не бойтесь его, он просто глупый пьяный мальчишка, и вам ничего не угрожает. Если он ещё раз придёт — припугните его милицией.

— Наташа, я не знаю, как дальше иметь дело с вами. Вы представляете, он так может приходить каждый день: да я с ума сойду.

— Надюша, — я старалась её успокоить. — Завтра с ним будет проведена соответствующая работа, и я обещаю, что больше этого не повторится, — твёрдо сказала я, хотя в душе чувствовала, что вряд ли Сергей будет меня слушать после такой весёленькой ночки, но как только протрезвеет, я напущу на него сестру.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я, выключив свет, долго пыталась уснуть, взбудораженная разговором.

Рано утром я опять проснулась от телефонного звонка. На этот раз звонил Филипп Васильевич из квартиры в доме ЦК.

— Наталья Владимировна, мы нашли квартиру, в которую хотели бы переехать, — сообщил он строгим голосом.

Я села в постели и посмотрела на будильник: семь тридцать утра. Да что же ему, не спится что ли?!

— Это несколько преждевременно, у нас ещё нет покупателя на вашу квартиру, — сонно ответила я.

— Но мы хотели бы сначала видеть квартиру, в которую мы будем переезжать, а потом уже продавать свою — сказал он с нажимом. — Просмотр назначен на десять часов. Ваше дело достать машину, так как я очень плохо передвигаюсь. Мы вас ждем, — в трубке раздался щелчок и короткие гудки.

Я бросила трубку на рычаг и задумалась. Конечно, можно было послать его к чёрту, но тогда не будет продажи этой квартиры, а комиссионные агентства около десяти тысяч долларов, соответственно, моя зарплата составляла никак не меньше трёх тысяч долларов, а для меня это была астрономическая сумма. Да я никогда даже не держала таких денег в руках. Нет, я не могу потерять эту квартиру. Значит, надо где-то искать машину. Я позвонила Максиму и собиралась уже рассыпаться в извинениях за свой ранний звонок, но в трубке послышалось его бодрый голос. К своему удивлению, я узнала, что Максим каждый день встаёт в семь, так как возит дочку в спортивную школу, которая далеко от дома. Выслушав меня, он спокойно сказал:

— Ничего не поделаешь, деда надо везти. Я отвезу Дашу в школу и заеду за дедом, а ты спокойно собирайся и подъезжай к его дому.

Отчаянно зевая, я влезла под холодный душ, размышляя, что моя жизнь превращается в ад и совершенно не удивительно, что многие из агентов по недвижимости не состоят в браке. Вторая половина вряд ли сможет вынести эти совершенно неконтролируемые звонки клиентов в любое время дня и ночи.

Квартира, которую выбрал Филипп Васильевич, находилась тоже в доме ЦК на Олимпийском проспекте. Построенный буквой «П» из светлого кирпича, дом, хотя и не был огорожен, имел уютный маленький дворик внутри. Широкий, светлый подъезд с цветами и консьержкой удивил Максима. Он выбрал момент и шепнул мне, что тоже хотел бы здесь жить. Дверь нам открыла девушка с крашеными светлыми волосами, назвавшаяся Людмилой. Молодой человек, позже оказалось, что это её муж, выехал на инвалидном кресле в прихожую. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не смотреть на него с жалостью. Он был ещё так молод, лет двадцать пять, не больше.

Эта планировка не была такой бесполезной, как в квартире, принадлежавшей моим клиентам. Метров здесь было всего семьдесят пять, что по моим понятиям всё равно было слишком много для двухкомнатной квартиры. Две комнаты разделены кухней, что давало возможность спокойно спать в спальне, если в гостиной веселились гости и небольшая кладовка, в которую можно было складывать ненужные вещи. Кухня обладала просторной лоджией.

— Конечно, маловато метров, — сказал капризно Филипп Васильевич, когда мы закончили осмотр.

Я даже не нашлась, что сказать, а Людмила переспросила:

— Вы считаете, что семьдесят пять метров мало для двухкомнатной квартиры?

— Но, видите ли, у нас двухкомнатная — сто двадцать метров, — сказал он с достоинством и посмотрел на жену: — Как ты думаешь, мы сможем здесь разместиться?

За этот год работы я перевидало многое, в основном люди живут очень плохо, в одной комнате по несколько человек, да и не все ещё выехали из коммуналок и честно говоря, мне было странно слышать этот разговор: смогут ли два старика разместиться в двух комнатах.

После того, как Людмила спросила большая ли у них семья и, узнав, что их только двое, она только развела руками, не найдя, что сказать.

— Меня смущает ещё один момент, Филипп Васильевич, — вдруг сказала Мария Ивановна. Нахмурив брови, он вопросительно посмотрел на жену, и она продолжила:

— Здесь всего один туалет!

— Один? — переспросил он.

— А зачем вам два? — уже не выдержал муж Людмилы.

— Дело в том, молодой человек, что мы привыкли, что в квартире есть две ванные. Это очень удобно — не приходится ждать друг друга.

Максим сделал большие глаза, а мне стало смешно до чего же могут дойти люди! Два старика, которым абсолютно некуда спешить, не могут помыться по очереди.

— Вы знаете, — вдруг сказал муж Людмилы. — Мне приходилось бывать во многих квартирах в домах ЦК, и мне кажется, что в двухкомнатных квартирах почти не бывает двух санузлов, поэтому у вас есть два выхода — или остаться в вашей квартире или, — он развёл руками, — смириться с тем, что у вас будет всего лишь одна ванная.

Я с удовольствием посмотрела на него, молодой человек говорил достаточно вежливо, и в тоже время, в его глазах сверкали весёлые искорки: он явно издевался над ними.

— Да, — совершенно не заметив подвоха, грустно сказал Филипп Васильевич. — У нас настала такая жизнь, что во многом придётся себя ущемлять.

Мы с Максимом переглянулись, и я решила, что пора уходить. Я еле сдерживалась от смеха и какого-то презрения, смешанного с жалостью.

— Филипп Васильевич, Мария Ивановна, давайте поедем, — я встала. — У вас есть ещё время всё обдумать, нас никто не торопит.

Они послушно поднялись и вышли из квартиры. Когда мы отвезли их домой, Максим посмотрел на меня и похлопал по руке:

— Сочувствую, Наташа. Не знаю, как у тебя получится убедить их писать в один унитаз. Совершенно невозможные старики.

Я с тоской посмотрела на него:

— Слушай, Макс, а я, наверно, рада, что не принадлежу к так называемым сильным мира сего. Я бы с ума сошла, если бы у меня были такие бабушка с дедушкой.

— А где они у тебя? В Москве?

— Нет, они живут на Волге, недалеко от Саратова. У них свой дом, огород, с которого они кормятся, потому что пенсия небольшая. Но они живут! Каждый вечер летом ходят на реку, купаются, ловят рыбу. У них там компания таких же милых и добрых старичков. Они собираются вместе, поют песни под баян и всегда шутят. С ними весело! А туалет, кстати, у них на улице, а зимой нужно топить печку, потому что никакого отопления и в помине нет. И они никогда не видели другого и, тем не менее, счастливы, даже не хотят в Москву приезжать к нам в гости. Говорят, здесь нечего делать.