Татьяна Линг – Зов волков (страница 32)

   – Почему? – Я включилась в разговор.

   – Что почему?

   – Почему теряют индивидуальность вожаки, и почему этого не случилось с тобой или со мной?

   Андрей осклабился.

   – Мне «повезло», я уничтожил своего отца и начал заново строить стаю, как и ты, но, – он поднял палец, – ты потом поймешь, что не все так просто. Мы хоть и способны совершать эгоистичные поступки (а именно так я и поступил, приехав к тебе на помощь), ты не всегда сможешь делать так, как хочется тебе.

   Он вздохнул, тоскливо глянул в окно и продолжил:

   – Мы до конца не принадлежим больше себе, твоя Семья – это не только твои дети и близкие тебе волки, теперь она стала значительно больше. Анна, отныне ты в ответе за каждого, и когда я говорю «за каждого», я имею в виду, что ты будешь чувствовать всю свою стаю, переживать с ними все их неудачи, страхи, слезы. Вожак оберегает всех, поэтому он так важен, но у всего есть своя цена.

   Мне предстояло стать матерью не только двум волшебным волчатам, но и тем, кто потерял свои корни, русским оборотням.

   Лето, жара, а на Дальнем Востоке это нестерпимое количество всякого рода гнуса. Это наказание роилось везде, где только можно и даже кремы мало помогали.

   С тех пор, как на нас напали, прошло несколько лет. Теперь их, вернее, нас стало гораздо больше. Дикие, привлеченные кровью моих детей, прибывали практически каждый месяц, и я уже сбилась со счета. Патрик и Хосе занимались организацией стаи: без жесткой и четкой иерархии нас рано или поздно разорвали бы в клочья.

   Волки возвращались в сознание постепенно, месяц за месяцем: сначала навыки речи, умение трансформироваться, потом учились контролировать злобу.

   Тех, кто не мог вернуть сознание, уводили далеко в лес и… Я старалась не думать об этом, когда очередная боевая группа уходила. Я бы сошла с ними с ума, ведь те, кто был за гранью разумного, вцеплялись в меня мертвой хваткой и начинали делиться безумием. Оно затопляло, выбраться назад было иногда очень сложно, поэтому мне приводили оборотней по одному.

   Россу тоже пришлось нелегко; большая потеря крови сказалась на памяти, и он не мог вспомнить события последней недели перед ранением. Наш с ним поцелуй волк тоже не помнил, и я не торопилась об этом напоминать.

   Он проникся к Диким и помощью к ним, взяв на себя воспитание молодых щенков и детей. Мы организовали детский сад в домике для гостей. Теперь их количество увеличилось до тринадцати, и мы считали это большим успехом.

   Наша делянка разрослась до размеров маленькой деревушки. Как и говорил Андрей, они теперь все были моими, родными.

   После рождения детей способности не уменьшились, наоборот, возросли и сила и выносливость, хотя, может, это были результатом упорных тренировок, которые мы не прекращали.

   Я полностью была согласна с Патриком: волчица, а тем более вожак, должна была быть самой сильной, самой хитрой и самой выносливой. Он учил меня хитростям волчьего поведения, охотиться вместе со стаей, быть оборотнем.

   Сказать, что было тяжело все эти годы, это не сказать ничего. Я прекрасно понимала, что территорию необходимо контролировать, в любой момент может заявиться новая стая, которая постарается урвать себе кусок, поэтому мы работали в двух направлениях: восстановление волков, заселение и укрепление территорий.

   Все было бы хорошо, но однажды ночью прозвенел звонок.

   –Спишь?

   – Нет.

   – Дети?

   – Да.

   – Есть возможность поговорить?

   – Андрей, ты же знаешь, что да. – Я усмехнулась. – Время выплачивать долг?

   В трубке ненадолго замолчали.

   – Поверь, я с радостью верну его, ты спас меня дважды.

   – Спасибо. – Впервые я почувствовала, что он облегченно выдохнул. Все настолько плохо?

   – Говори, что конкретно необходимо сделать.

   – Как много у тебя волков?

   Тут я рассмеялась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    –Ты же знаешь, что этого я тебе никогда не скажу.

   – Поумнела девочка.

   – Анна, больше не девочка.

   – Прости, старые привычки. Мне необходимо много волков, против меня объединились все стаи Канады. Даже те, что сохраняли нейтралитет, перебежали на сторону паршивого Десмонда, а тот прикрывается Майклом.

   – Сколько волков необходимо?

   – Не просто боевые машины, мне необходима ты и, желательно, твои дети.

   – Иди ты…

   – Хотя бы ты.

   – Андрей!

   – Послушай, я не хочу, чтобы хоть кто-нибудь погиб в этой войне.

   – Хочешь красиво выйти из некрасивой ситуации?

   – Хотелось бы.

   – Нюансы с Патриком и Хосе, они свяжутся чуть позже. Ты сам как?

   – Хорошо, ожидаем ребеночка… Ты сделала для нас неожиданное открытие рождением таких волшебных малышей.

   – Я рада за вас. Человеческая девушка?

   – Да.

   – Надеюсь, она по своей воле с вами?

   – Ну а как же.

   Я сильно сомневалась в правдивости слов Андрея, но в том, что он не обидит девушку, носившую их с Роззи малыша, я нисколько не сомневалась.

   – Рада была тебя слышать.

   – До встречи, Анна.

   Сзади подошел и обнял Хосе.

   –Ты уверена, что хочешь возвращаться?

   – Нет. – Я развернулась и обняла огромного волка. От него исходила спокойная сила, и из этого источника можно было пить бесконечно.

   Я потянулась наверх, закрывая глаза. Мужчину не нужно было просить дважды – жадно поцеловав, он подхватил меня на руки и понес в кровать.

   Дарить любовь я еще не могла, зато принимать в полной мере была готова. Мысли и угрызения совести гнала прочь, во мне проснулся дикий материнский инстинкт, заставлявший выбрать самого сильного, он мне был просто необходим.

   Уже далеко за полночь, когда Хосе спал, я рассматривала луну, вспоминая слова Клайфа, о превратностях судьбы. Нам не дано понять, куда мы идем, в силу того, что не способны увидеть все игровое поле. Дойдя до его конца, пешка стала королевой, меняя расклад на карте. Дополнительная фигура, туз в рукаве – вот как планировал использовать меня Андрей; я была его контраргументом против Майкла, под которым теперь объединились все канадские волки. Время платить долги.

Глава двадцать восьмая

 Я снова подскочил на кровати. Кошмары не оставляли меня с тех самых пор, как прошла инициация, чужие голоса спорили сумасшедшим хором в голове, гул то нарастал, то спадал. Моя личность пыталась скрыться от толпы, и когда это получалось, я всегда оказывался в одном и том же месте, где ждала меня она, моя маленькая птичка, нежная и чуткая Анна. Там я на некоторое время скрывался от проблем, обняв ее фантом.

   Мои же дни были наполнены смятением, бесконечными обязанностями стаи и шумом в голове. Я стал жесток по отношению к себе и по отношению к другим. Женщина, которая стала моей женой, была ею номинально, она старалась, слишком, и я лишь позволял изредка согревать свою постель. Кларисса злилась, а Клайф расстроенно молчал.

   После свадьбы с Ханной я запретил отцу со мной разговаривать, советчиков, контролирующих мою голову хватало. Как же я ненавидел это время, поступки «должно» и «надо», меня словно и не было никогда, я растворился.

   Истинное вернулось внезапно. Анна даже в моих мечтах умудрилась ошарашить новостью о детях. Наверное, это мои больные фантазии. Двойня!

   Я впервые плакал, разбил руки в кровь, снеся дома стену; так хотелось, чтобы это было правдой! Тело ломило, словно меня снова инициировали, и впервые за долгое время шум в голове пропал. Все встало на свои места, но от этого хотелось выть на луну, потому как вспомнил ее глаза, полные боли.

   Тряхнул головой, прогоняя дремоту, и потянулся к границе, пересчитывая охранников. Почему молчит южная сторона?