Татьяна Линг – Зов волков (страница 28)
– Сюда, я все подготовила.
Как только Хосе занес Росса в дом и уложил на мою кровать, сразу же выскочил во двор, София осталась со мной, помогать с умирающим волком.
Дыхание было легкое поверхностное и такое частое-частое. Иногда мне казалось, что он совершенно не дышал. Пока я обмывала Росса, София закрывала рану на животе: оттуда лилась кровь, словно кто-то забыл закрутить кран. После того как мы ее очистили, она выглядела не такой огромной, но была очень глубокой, с обезображенными и рваными краями; из волка в буквальном смысле вырвали кусок.
София мастерски показывала мне, где необходимо держать, она резанула по ране ножом, делая ее чуть больше, затем аккуратно раскрыла ее зажимами. Она пальцами искала разрывы и старалась их зафиксировать, сшить.
Сначала я не могла понять, получается ли у нее что-либо, потому как кровь не переставала вырываться из тела. Где-то через час подтянулась Марина. Она подошла и постаралась сменить меня.
– Нет, пожалуйста, я должна быть с ним.
Волчица отошла и начала заваривать травы, потом, забрав измазанные в крови тряпки и тампоны, принесла свежие. Кровь еще выливалась, но я все так же не могла понять, приносят ли результат манипуляции Софии. Бедный мой любимый Росс.
Любимый. Да, наверное, я поняла именно в ту минуту, что влюбилась в Росса. Странно, мне казалось, что я не смогу более испытать этого чувства, но здесь, над умирающим оборотнем, я поняла, что он был прав, говоря, что я совершенно не была готова, тогда не готова. Сейчас словно все встало на место.
– Пожалуйста, не покидай меня, любимый! Росс, ты слышишь? Ты должен выкарабкаться!
София и Марина изумленно переглянулись и продолжили заниматься своим делом, бросая задумчивые взгляды.
Для меня абсолютно неважно, кто и что подумает, я совершенно не задумывалась о логике своих чувств, их правильности. Они просто были. Сначала страсть, когда от боли, причиненной самым дорогим человеком, хочется чего-то совершенно другого, острого, запретного, но того, что позволит ощутить себя все еще живой и все еще желанной, а сейчас любовь.
Не нужно было быть медиком, чтобы понять: раненый умирал. София зашила зияющую рану, наложила повязку и сделала еще два укола. У нас не было запасов крови, поэтому для ее восстановления единственное, что мы могли сделать в этой глуши, так это вливать физраствор.
Мужчины вскоре вернулись, уже переодетые и чистые. София и Мария взяли полотенца.
– Приведи себя в порядок, ты вся в крови. – Марина обняла меня за плечи и мягко вытолкала за дверь. – Пошли, это немного расслабит тебя. Мы сделали все что могли.
Баня была уже остывшей. Мы все попарились накануне этих неожиданных для меня событий. Я забралась на самую высокую полку, где ещё сохранялось тепло. Захотелось задремать прямо там. Меня тронули за руку.
– Идите, я позже.
– Сейчас ты не можешь находиться одна. – София словно понимала мое желание остаться одной. – Тебе помочь?
– Нет, все в порядке.
Они терпеливо подождали, пока я закончу вымывать кровь с рук, из-под ногтей, из волос (как она там вообще оказалась?). Я смотрела на утекающие бурые ручейки, пытаясь осознать, что это его кровь, и так не хотелось, чтобы это было последним воспоминанием о Россе, тем, что врежется в память. Одежду, словно она проклята, скинула на еще тлевшие угли – никогда больше ее не одену. Мы вышли на улицу.
Так странно. Природа – безучастный наблюдатель, ты умираешь, а она так же красива и неповторима, вечная декорация для живых существ. Одни глаза, завороженно смотрящие в ночное небо, сменяются другими, и жизненный цикл продолжается.
Почему мы начинаем задумываться о скоротечности времени только тогда, когда кто-то покидает нас, уходит навсегда? Что за дурацкая человеческая привычка – не ценить того, что имеешь сейчас, самую малость: красиво украшенный рождественский стол, старую легенду о появлении оборотней, сладкий тягучий морс и смех друзей рядом или дыхание любимого?
Глава двадцать четвертая
В комнате тяжело пахло, несмотря на то, что Хосе с Патриком сменили все белье, заляпанное кровью. Я подошла к Россу и присела рядышком на стул. Погладила его по щеке; рыжая борода уже немного отросла и царапала пальцы. Провела по губам; совсем недавно они меня целовали, а я упустила момент, прекратила этот поцелуй насильно. Возможно, если бы я не остановила его, монстр сбежал, как обычно, а мои волки не подверглись бы такой смертельной опасности.
– Вы выяснили, что это было?
Хосе тяжело посмотрел на меня, потом перевел взгляд на лежащего. Оборотень был зол, конечно, ведь он наверняка тоже слышал меня. Я попробовала связаться с ним, объяснить, но он попросту не пустил меня. Патрик понаблюдав за молчаливой перепалкой, произнес:
– Мы загнали его исключительно благодаря тебе. Как ты смогла подстрелить его?
– Я выскочила вслед за вами, а потом пришло какое-то странное ощущение, что я не одна, по ментальному каналу, вроде потока бессвязных эмоций.
– Точно, как я и предполагал. Оно каким-то образом может подключаться к оборотням, именно поэтому наша ментальная тишина выманила его.
– Так вы это все специально подстроили? Серьезно? – Мне было обидно, снова меня не посвятили в планы.
– Ты не можешь контролировать свою черепную коробку. – С этим совершенно не поспоришь. смысл был в том, что с момента как я научилась общаться с оборотнями, мои мысли постоянно фонтанировали, и волкам доставалось то дурное настроение, то глупые картинки, которые я могла наслать на них случайно. Например, сейчас я представляла Патрика в красных трусах, бегающего по ромашковому полю. Тот поморщился.
– Вот об этом я и говорю! Анна, тебе необходимо отдохнуть. Это плохо для твоего здоровья и здоровья малыша!
– Но…
– Завтра, обещаю все рассказать тебе завтра…
Не люблю я эти обещания Патрика, он всегда найдет возможность затянуть исполнение. Вот и сегодня утром, проснувшись, я обнаружила, что они с Софией уже ушли обследовать территорию и добавлять ловушки.
Росс в сознание за ночь так и не пришел. Марина дала мне задание влить еще один травяной раствор и обмыть его. Понять, есть ли у раненого температура, не представлялось возможным: по человеческим меркам у оборотней всегда температура.
После вчерашнего мне хотелось объясниться с Хосе, но тот как назло избегал встреч.
«Ты либо приходишь, и мы с тобой объясняемся, либо я буду говорить так громко, что даже монстр в лесу услышит».
Угроза возымела действие, и через некоторое время я услышала недовольное сопение Хосе. Мы прошли в летнюю кухню, пока Марина ловко меняла очередную капельницу. Волк присел на скамейку и с нескрываемым интересом стал рассматривать свои огромные ручищи. Вздохнула, легко не будет.
– Хосе, я знаю, что ты испытываешь, но…
Он поднял глаза на меня и раздраженно перебил:
–Ты находишься в переходном периоде, таком состоянии, когда в тебе намешано столько чувств и эмоций, что потребуется много времени, чтобы в них разобраться. Анна, пойми меня, я не просто тебя люблю, я действительно готов сделать все возможное, чтобы быть с тобой рядом. Не на одну ночь, или пару месяцев, пока мне хреново, или пока я не определился с будущим, а до самого последнего вздоха.
Я присела рядом с огромным оборотнем и обняла.
– Прости, пожалуйста, что не могу ответить тебе взаимностью.
Слезы навернулись на глаза. Почему такая несправедливость, почему мы не можем влюбляться исключительно взаимно, почему такое прекрасное чувство любовь способно причинять боль? Я не хочу так поступать с Хосе. Большие и горячие ладони обхватили лицо и заставили посмотреть в глаза.
– Позволь мне кое-что тебе показать. – После этих слов он впервые за все это время дал заглянуть внутрь себя.
Волна его нежности ко мне подтолкнула и… Я смотрела на испуганную молодую девушку в своих огромных и неуклюжих ручищах, такую маленькую, такую хрупкую.
Потом меня обдало страстью, не подчиняющей и желающей безраздельно владеть, как у Майкла, не отчаяние и страх потерять, как у Росса. Это было выше на уровень, будто я открыла для себя новую Вселенную, мир, о котором даже не догадывалась. То, что пылало в сердце у Хосе, было равноправным партнерством, с уважением границ, со взаимным ростом, готовностью помогать. А потом меня коснулась такая мягкая, практически невесомая, всеобъемлющая, всепрощающая любовь.
– Я и сам не ожидал, что способен на такое, – прошептал оборотень и коснулся меня поцелуем, чистым и свежим. Он не просил, не настаивал, он был здесь и сейчас, и невозможно было устоять, чтобы не ответить. Я отшатнулась, когда Хосе сам прервал наш поцелуй. Сказать, что смутилась, значило не сказать ничего. Я отвечала и отвечала активно, незаметно для себя забравшись к нему на колени, вцепившись в волосы. Стыд затопил меня. Как я могла так поступить по отношению к Россу, что это со мной? Вопросы, вопросы без единого ответа. Хосе усмехнулся.
– Поверь, ты сейчас не видишь того, что вижу я. Не торопись с Россом и не торопись со мной. Пойми, что ты на самом деле чувствуешь и что ты на самом деле хочешь получить. Не чужие эмоции, не чужие желания, а твои собственные. Попробуй отделить, где ты во всем этом?