Татьяна Линг – Дракон моего сердца (страница 5)
Бледное лицо, заостренные черты лица — орлиный нос, густые, чуть сдвинутые брови, мужчина был одет как за завтраком, единственное, что успел сделать Гилмор так это снять пиджак и теперь на нем только белоснежная рубашка, насквозь влажная — князь горел, не просто горел, пылал так, что до коснуться до него было больно. Я метнулась к кровати, стянула простынь, кинула ее в таз, налила воды из умывальника. Тряпка быстро намокла и я кинулась назад.
Руки тряслись:
— Что же вы, князь, о себе не заботитесь, — разговором я отвлекала себя от странных эмоций вспыхнувших в голове, стоило мне разорвать на нем рубашку. Сильное мужское тело не оставило меня равнодушной, тем более такого я в жизни своей не видела. Право господам не пристало ходить голышом, но даже в деревне на сенокосе, среди крестьян, я ни разу не видела столь мощно развитой мускулатуры.
—Боже, сложен как бог древнего мира, — дунула на прядь, упавшую мне на лицо и прикрывшее на мгновение князя. Дальше я обтерла Гилмора и оставила холодную тряпку сверху. Следом занялась головой дракона. Было видно свежую царапину прямо на лбу и немного запекшейся крови. Подушку князю я подложила под шею, затем, не обнаружив полотенца, оторвала от халата кусок ткани, смочила ее в остатке воды и осторожно обработала Гилмору лицо, оставила часть своей одежды в качестве компресса.
Казалось князю становилось легче, я сбегала к себе в купе и принесла еще воды. Налила в стакан и попробовала напоить дракона. Сначала я боялась, что мужчина попросту захлебнется, но потом потихоньку он отпил воды сам. Это принесло облегченный вздох. Ему и правда становиться лучше, еще чуть чуть я решила остаться с князем, прежде, чем моя совесть позволила бы мне переодеться и позвать помощь.
Но я порадовалась рано, кажется из забытья, дракон перешел в состояние беспокойного сна. Вероятно именно это и остановило меня от того, чтобы покинуть его купе.
— Мари, — позвал дракон, я же смутилась. Гилмор явно звал возлюбленную, иначе зачем мужчина между жизнью и смертью взывает к женскому имени, едва кольнула зависть, и я попыталась успокоить его, погладив по голове, он даже пошевелился повернувшись на бок и тут произошло немыслимое.
Князь, продолжая находиться между мирами сна и реальности, дернул меня, заваливая на себя, лишь успела глухо вскрикнуть. Горячие губы обожгли поцелуем. Когда рука князя властно надавила на затылок, а его язык ворвался внутрь, я закрыла глаза и отчего-то вдруг откликнулась на дерзкую ласку. Надо ли говорить, что целовалась я впервые? Руки мужчины бродили по телу и я растворялась в необычных и новых для меня ощущениях, ровно до той поры пока меня снова не позвали другим именем. Это отрезвило как ушат воды на голову. Я же на просто ворую эту ласку, мужчина не желает целовать меня, ему нужна та Мария, о которой Гилмор взывает в полубреду, ужаснулась своей порочности и постаралась оттолкнуть князя, убрать его руки.
Мужчина заметил сопротивление, но его это лишь подстегнуло усилить напор: в купе полыхнуло, одновременно с этим я зашипела от боли ошпарившей место на плече, отпихнула князя ногами и постаралась отползти от него подальше. Сам же Гилмор сел, глаза в темноте горели красными вертикальными полосками.
— Терра ли хайрем! — проговорил князь рокочущим из утробы голосом, таким жутким, нечеловеческим, и на мгновение мне показалось как тень огромного дракона заполнила пространство между нами.
Я зажала рот рукой, только чтобы истошно не завопить, но в следующее мгновение, мужчина отключился и снова упал на подушку. В этот раз состояние его здоровья я проверять не стала. Выскочила из купе, мгновенно переоделась и поторопилась известить кондуктора, что слышала из комнаты князя странные звуки и подозреваю, тому стало дурно.
Я прислушивалась к тому, как в купе князя сначала несмело постучали, а затем произошло невероятное, Гилмор сам открыл его, на вопрос все ли с ним в порядке князь довольно уверенно произнес, что да и попросил его не тревожить до утра.
«Что за чертовщина?!» — подумала я и затем трусливо, прошептала: — Надеюсь о моем присутствии никому не станет известно, в особенности князю.
Сама же постаралась угомонить сердце, что буквально прыгало в груди, а еще я старалась не замечать ожога, которым наградил меня князь. Плечо болело и пульсировало, поэтому я наскоро сделав компресс на руку, постаралась поскорее уснуть, чтобы забыть про свою глупость, что позволила зайти в купе к мужчине и уж тем более старалась стереть из памяти свой первый жаркий поцелуй с драконом.
Глава четвертая
Утренний туалет я провела в этот раз с особенной тщательностью, не было того пренебрежения, что я выказала накануне, поэтому надела единственное платье, что могло сойти за праздничное, если бы не предназначалось для похорон. В общем, оно было строгим, закрытом на многочисленные пуговички и черным.
Сегодня мне хотелось, чтобы князя ничто не подтолкнуло к мысли о том, что ночью я вором прокралась к нему и застала в наиболее уязвимой ситуации. Да еще и подвергла свою жизнь опасности, а судя по тому, что князь проснулся, стоило его побеспокоить кондуктору, мое беспокойство о его здоровье было напрасным. Он ведь дракон, они сильные, и глупый обморок не мог быть угрозой жизни, как я подумала накануне. Один такой монстр способен был сжечь войско и город за час, а тут я подумала, что такому потребовалась помощь. Глупости!
Лицу я придала серьезное и задумчивое выражение, чтобы прекратить на корню заигрывания, показав всем, что не в духе, с тем и шагнула в общее для всех попутчиков купе. Здесь собрались все.
Князь возле окна, закрывшись газетой, Анатолий, проснувшись необыкновенно рано, болтал о чем-то с Тоцким, супруга пожилого господина улыбнулась мне и тут же предложила чаю. После ее замечания мужчины поднялись, Василий незамедлительно уступил мне место, зато князь пронзительно глянул на меня поверх газеты. Казалось, он меня готов в чем-то уличить, иначе как объяснить его грозно сдвинутые брови и прищур, которым он внимательно осматривал меня. На мгновение показалось, что он даже принюхивается к воздуху вокруг.
Уши, а за ними щеки и шея предательски загорелись, и я поняла, что покраснела под этим взглядом. Тем не менее побыстрее отвернулась от своего соседа и потянулась за кофе.
— Позвольте мне поухаживать за вами, — вызвался князь и выхватил у маленькую чашку. Руки соприкоснулись, и во мне ярко вспыхнул образ вчерашнего поцелуя, когда я могла ощущать его ладони поверхностью всего своего тела, груди…
Сознательно тряхнула головой и благодарно кивнула, в то же время против воли посмотрев на губы князя. Что я творю? Мой внутренний ревизор возопил, что я просто потеряла голову, а значит, необходимо призвать все силы разума на помощь.
— Благодарю, — и тут же горячо поинтересовалась у Тоцкой: — Как вы спали прошлой ночью?
— О, моя дорогая, — госпоже было приятно внимание, — великолепно! В этот раз не было холодно, натопили накануне знатно, а то знаете, как мерзнут ноги, особенно в эту пору…
Вероятно, она продолжала бы сыпать замечаниями, но передо мной поставили горячий кофе и практически на ухо поинтересовались:
— А как спалось вам? Ничто не беспокоило?
Я отшатнулась и, несомненно, отсела бы подальше от князя, но с другой стороны меня подпер Шукшин, а вот садиться ближе к нему мне хотелось значительно меньше, чем к князю, поэтому позволила себе только чуть отклонить корпус и пробормотать:
— Спасибо, вчера я спала тоже замечательно… — и сразу уткнулась в чашку.
Тут к разговору присоединился Анатолий, он плавно перевел тему на театральные постановки этого сезона и порекомендовал нам одну из самых скандально известных премьер.
— «Дракон и дева», — с показным пиететом произнес Толя, хватаясь при этом за сердце.
Я не выдержала и закашлялась, пока Шукшин хвалился близким знакомством с актерским составом, пыталась восстановить дыхание. Молодой человек заговорщически наклонился вперед и громко прошептал:
— Знатоки говорят, что история, рассказанная сценаристом, имела место быть на самом деле!
— Да? — нетерпеливо захлопала руками Тоцкая. — Тогда нам просто необходимо посетить эту премьеру. Лариса Матвеевна, что вы думаете на этот счет?
— Я еще не задумывалась о поездке на премьеру. — Да и театр в целом не вызывал во мне такого благоговения. Я любила его посещать, но не могла сказать, что испытывала глубокий душевный трепет, как, например, Толя.
— Вы невероятны, Лариса Матвеевна, такой контроль эмоций! Но уверяю, эта история не оставит никого равнодушным! Решено! — воскликнул Анатолий. — Я обязательно пришлю вам всем пригласительные!
— У меня уже есть, — остановил его душевный порыв князь.
— О, конечно, — извинился Шукшин, ему непременно хотелось бы похвастать перед друзьями, что он оказал услугу самому дракону.
— Но я буду невероятно рада! — напомнила о себе Тоцкая и расцвела, сразу же пересказывая мужу испытываемые по этому поводу эмоции и тут же непременно уточнила у Шукшина, что, ежели князю пригласительное не нужно, может ли она взять своего сына.
— Вас не интересует история про дракона и деву? — тихо спросил Гилмор, переворачивая еще одну страницу газеты.