Татьяна Ларина – Лживая истина (страница 14)

Глава 6. Чувства и переживания

Чувства и эмоции делают нас теми, кто мы есть. Мы радуемся, печалимся, любим, ненавидим, разочаровываемся. Даже самый черствый человек способен чувствовать, что уж говорить о молодой влюбленной девушке, решившейся броситься в омут с головой.

Полина не сомкнула глаз до самого утра. Лишь когда за окном забрезжил рассвет, ей удалось задремать. Но сон ее был тревожен. Ей снился Вадим, его крепкие объятия, поцелуи, ласки. Полина тянулась к нему, а он улыбался в ответ, но потом его улыбка превращалась в оскал. Она спрашивала, что случилось, но Вадим молча указывал ей на дверь. Затем вдруг все исчезло, а из пустоты возникли разъяренные Державины – они узнали обо всем и заставляли Полину навсегда уйти из дома, не разрешали даже попрощаться с Кириллом…

Будильник вырвал Полину из кошмара. Впервые за все время в семье Державиных она была рада услышать его трель в воскресное утро. Она поспешила в душ, чтобы поскорее стряхнуть с себя мрачные мысли, но там, под теплыми струями, пришло осознание, что через каких-то сорок минут за завтраком она встретит Вадима. Как она посмотрит ему в глаза? А Вадим? Как он поведет себя? Сделает ли вид, что ничего не произошло или, наоборот, смутится? У Полины даже проскользнула мысль сказаться больной, лишь бы только не встречаться со сводным братом. Она вышла из душа, провела рукой по запотевшему зеркалу и взглянула на свое отражение. Даже несмотря на легкий румянец от теплой воды, она выглядела изможденной. Державины смогут поверить, что ей нездоровится.

Накинув халат, Полина вернулась в спальню и уже хотела позвонить в спальню родителей, как замерла посреди комнаты. На полу перед дверью лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Когда она проснулась, его не было. У Полины сильнее забилось сердце…

«Прости меня, пожалуйста, за вчерашнее. Не бойся меня. Я тебя не обижу. Ничего такого больше не произойдет. Вадим».

Полина несколько раз перечитала записку. С одной стороны, ей было приятно, что Вадим заговорил с ней первый, пусть и не лично. Но с другой… он писал, что такого больше не произойдет, и Полина не понимала, что Вадим хотел этим сказать: он имел в виду свой напор или вообще все, что между ними произошло? Полина подошла к письменному столу, вырвала листок из тетрадки по физике, взяла ручку и… не смогла ничего написать в ответ. Она подумала, что слишком глупо просить ответа у Вадима в письме и надо попробовать поговорить с ним после завтрака.

Полина уже не помнила, что хотела сказаться больной. Она как никогда быстро собралась и спустилась в столовую. Но Вадим опоздал, за что получил выговор от отца. Он сидел хмурый, потупив взгляд, и не решался посмотреть на Полину. Она же, напротив, не сводила с него глаз.

– Ты решил объявить голодовку? – усмехнулся Виктор Викторович, намазывая на тост жирный слой плавленого сыра.

– У меня нет аппетита, но пропустить завтрак ты же мне не разрешишь, – пробормотал Вадим и все же взял мандарин из вазы с фруктами.

– Нет. Это семейное мероприятие. Мы вчера весь день провели вне дома и сегодня вернемся только к ужину, так что будь любезен, смени выражение лица и поешь.

– Мы сегодня снова куда-то собираемся? – Вадим напрягся и, посмотрев на Полину, поймал ее тревожный взгляд.

– Да. Мне надо заехать в мэрию, и я хочу, чтобы ты поехал со мной. Мы поговорили с твоей матерью и решили, что тебе стоит какое-то время постажироваться у меня. Сегодня там пусто, так что я как раз смогу спокойно провести тебе экскурсию.

– Но разве туда можно прийти просто так? – удивилась Полина.

– Нет, нельзя. Но речь идет о моем сыне. А что касается тебя, Поли, тебе стоит помочь маме со списком гостей. Мы думали отметить ее день рождения в ресторане, но Ви хочет устроить прием дома. Приедет кулинарная программа с одного из центральных каналов. Не помню… «Первый» или «Россия»… Неважно. В общем, они будут снимать, как Ви готовит для огромного количества гостей.

– Но мама же не готовит, – удивилась Полина.

– В этот раз буду! Светлана мне поможет. Конечно, что-то придется заказать накануне в ресторане, но мы не будем об этом распространяться, – подмигнула Полине Виолетта.

– Твоя мать всегда хотела засветиться на серьезном канале, я не мог ей отказать. Да и программа эта только на пользу имиджу нашей семьи. Пусть все видят, что моя супруга – настоящая хозяйка.

– И что ты будешь готовить? – полюбопытствовала Полина, вспоминая, как около полугода назад, когда Светлана взяла отпуск, мачеха пыталась сама сварить простой куриный суп, и у нее ничего не вышло.

– Меню я обговорю с поваром ресторана. Все будет зависеть от продуктов, которые мне смогут купить. Дело в том, что спонсор программы – магазин для нищебродов. В таком месте не купить даже бри! Но я уже все продумала. Несколько блюд из простых продуктов я приготовлю сама на камеру. Остальное закажем в ресторане. Мои блюда, естественно, не будем подавать гостям. Их заменим на те, что сделает Светлана.

– Вы очень изобретательны, – не удержалась Марина и в ответ получила грозный взгляд Виолетты.

– Будет праздник, да? – радостно хлопнул в ладоши Кирилл. – Мы будем веселиться?

– Мы – да, а вот насчет тебя я не уверен, – покачал головой Виктор Викторович. – Марина, у тебя есть две недели, чтобы подготовить Кирилла к празднику. Надеюсь, в этот раз обойдется без его истерик.

– Но, Виктор Викторович, вы же знаете, что Кирюша пугается большого количества людей. Может быть, вы разрешите ему не ходить? Мы с ним можем остаться наверху.

– И речи быть не может! Мы должны будем сделать семейные фотографии. Присутствие всех членов семьи не обсуждается, – отрезал Виктор Викторович. – Да, Поли, до дня рождения Ви можешь не встречаться с Ярославом. О вас уже говорят, и это хорошо. А на приеме снова сыграешь его подружку.

– Он тоже будет?

– Безусловно! И пока я не скажу, ты будешь изображать заинтересованность в нем. Держитесь за руки, можете даже пообниматься…

– Она тебе не вещь! – неожиданно вскинулся Вадим. Его вилка со звоном упала на тарелку, а руки сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

– Эй, полегче, сынок, перенапряжешься, – усмехнулся Виктор Викторович. – Что это ты вдруг так за сестренку распереживался, а? Она не твоего поля ягодка, расслабься.

– Ты говоришь о Поли так, словно она твоя прислуга! Нет, даже хуже…

– Эта девочка обязана мне всем, что имеет! Этот дом, наряды, престижная школа, готовое место в МГИМО и, главное, братец рядом – все благодаря мне! – повысил голос Виктор Викторович, но быстро успокоился и вальяжно откинулся на спинку стула. – К чести Поли, она это знает и ведет себя соответствующе. Ты же, мой дорогой, слишком много о себе возомнил. Ешь! Хватит глупых выходок.

Вадим подхватил с блюда кусок омлета и яростно бросил его на свою тарелку. Мелкие кусочки жареного яйца попали на светлую скатерть, но он не удосужился их убрать. Под пристальным взглядом отца он отправил в рот омлет и, не жуя, проглотил.

– Наш сын не умеет бунтовать по-мужски, – коротко усмехнулся Виктор Викторович.

***

У Вадима было пятнадцать минут на сборы. Отец сам выбрал ему костюм, ведь его сын должен выглядеть подобающе, и неважно, что в воскресенье мэрия практически пустовала. Стоя перед зеркалом, Вадим безуспешно пытался справиться с запонками. В конце концов он сорвал с себя рубашку и, стараясь не думать о гневе отца, вытащил из шкафа другую, с простыми пуговицами. В этот момент в его дверь постучали. Вадим бросил взгляд на часы: не прошло и пяти минут, как он поднялся, не мог же отец… или это не отец? Он в два шага оказался у двери и открыл ее.

– Поли… – не сдержал улыбки и жестом пригласил ее войти, и Полина прошмыгнула внутрь.

Вадиму стало неловко за свою неуютную комнату. Сейчас, в свете дня, она выглядела куда более неприглядной, чем накануне вечером. Тусклые серо-синие стены, точно в тюремной камере, с черно-белыми фотографиями улиц мегаполисов на них делали это место еще более тоскливым. Здесь не было ничего лишнего: ни милых ненужных мелочей, которые вечно пылятся на полках, но выбросить их не поднимается рука, ни горшков с цветами на подоконнике, ни ярких корешков любимых детских книг.

Обстановкой занималась Виолетта, и ее холодность к сыну отражалась во всем. Неуютное рабочее место – стеклянный письменный стол со стаканом для карандашей и неудобное кожаное кресло. Чересчур большой шкаф для одежды, напольное зеркало в узкой стальной раме как раз напротив кровати. У Вадима вспыхнули щеки, стоило ему вспомнить, как накануне он целовал Полину на этой самой постели.

– Вадим… – Полина повернулась к нему, возвращая его из плена мыслей, – я хотела поблагодарить тебя за то, что ты вступился за меня перед отцом. Но тебе не следовало… Он все равно не изменит своего отношения, а ты можешь себе навредить.

Улыбка сошла с лица Вадима. Ему было приятно, что Полина вновь беспокоилась о нем, но куда больше его заботило, что она не переживала так за себя. Он подошел к ней и взглянул на ее опущенные руки. Ему безумно хотелось взять одну из них, поднести к ладонь губам и нежно поцеловать, но он сдержался.

– Не говори ерунды. Я не дам тебя в обиду. Ни отцу, ни кому-нибудь другому.

– Но, если из-за этого у тебя будут проблемы, мне не будет лучше.