Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 99)

— Заеду через двадцать минут.

Кудряшов Николай, в отличие от Романова, не просто не сумел достичь высот, но и потерял то, что имел. Мы приехали к нему на квартиру и обнаружили, что живет он вместе с матерью в обычной хрущевке не самого благоприятного района Москвы. Бывший исполнительный директор фирмы сейчас стал обычным алкоголиком.

— Элис, может, подождешь в машине? — обеспокоенно спросил Костя, когда мы стояли под дверью Кудряшова. Еще в подъезде мы почувствовали неприятный запах, а соседи сообщили, что Николай, не стесняясь собственной матери, превратил свое жилище в притон для местных алкоголиков.

— Нет, Кость, я иду. К тому же, с тобой мне не страшно…

Я не успела договорить, как нам открыл дверь какой-то старик в одних растянутых, не первой свежести спортивных штанах. Почесывая волосатое брюхо, он довольно грубо поинтересовался, что нам нужно и, когда услышал, что мы ищем Кудряшова Николая, гордо заявил, что это он и есть.

В отличие от Романова, Кудряшову было наплевать, кто мы такие и с какой стати собираемся задавать вопросы о Власовых. Он ясно дал понять, что если мы раскошелимся, то он расскажет все, что захотим. Для разговора ему хватило трех тысяч рублей.

Мы зашли в квартиру, точнее то, что от нее осталось, и я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Неприятный запах, чувствовавшийся в подъезде, здесь превратился в невыносимую вонь. На замасленных обоях бесстрашно ползали жирные тараканы. Полы были устланы старыми пожелтевшими газетами.

Николай провел нас в комнату, которая когда-то была гостиной, а сейчас превратилась в свалку древней техники: несколько ламповых телевизоров, разобранные радиоприемники и другие, не поддающиеся опознанию устройства. Он предложил нам сесть на табуретку, одну на двоих, но я предпочла постоять.

— Николай, скажите, когда произошла трагедия с четой Власовых, вы были в Москве? — прямо спросил Костя. Видимо, ему не меньше меня хотелось поскорее отсюда убраться, поэтому он сразу перешел к делу.

— Да. У меня подвернулось одно дельце… — хитро улыбнулся Кудряшов и подмигнул мне.

— Что за дельце? — поинтересовалась я.

— Да было такое… С третьим, нет, с четвертым размером, — он очертил по воздуху свою грудь, изображая женские прелести.

— И в тот вечер вы были с ней? — уточнил Костя.

— Да.

— Хм… — нахмурился Воронов. — Прошло столько лет, а вы помните…

— Еще бы я забыл… После той ночи все и началось. Власовы подорвались, Красовский сбежал, а на меня как исполнительного директора свалили всю канитель с разборками по их хищениям! — неожиданно серьезно заговорил мужчина, словно на него снизошло озарение, и он мгновенно протрезвел. — Еле отбрыкался, но в результате… Фирма накрылась, а из-за скандала никуда толком устроиться не получилось. Эти двое провернули махинацию, а расхлебывать мне! Эти гады нажились, а меня крайним оставили.

— Вы действительно ничего не знали о хищениях или же были в доле с Власовым и Красовским? — прямо спросила я.

— В доле? — усмехнулся мужчина и потянулся за бутылкой с чем-то мутным. Он сделал большой глоток, поморщился и громко выдохнул. — Я ни черта не знал. Эти двое решили нас провести. Только не вышло. Кто-то провел их.

— О чем вы? — удивилась я.

— Как о чем? Их же обоих на тот свет отправили. Значит, кто-то еще с ними в сговоре был, — он снова сделал жадный глоток из бутылки и закашлялся.

— Но ведь Красовский сбежал?.. — не отступала я.

— Бред. Красовского замочили. Это ясно, как день. Прикарманили денежки, и дело с концом.

— Почему вы думаете, что Красовского убили? — поинтересовался Костя.

— Если не убили, то куда он делся? Сбежал с деньгами? Бред. Сашка не бросил бы жену и дочь без веской причины. Да и на убийство он был не способен. Уверен, что и в эту историю с воровством Серега его втянул. У Красовского кишка была тонка.

— У вас есть предположения, кто это мог быть?

— Хм… нет… не знаю… надо искать среди врагов Власова, а их было немало.

— А Матвей Иванов? — я решила спросить про мужа Ольги, и кажется, попала в точку. Кудряшов напрягся.

— Матвей? Матвей был темной лошадкой… Вроде друг, а там кто его знает. Этот шкет вполне мог знать про все махинации. Сам всегда был нечист на руку.

— А на убийство он мог пойти?

— Мне он никогда не нравился. Скрытный, молчаливый. Про таких говорят — в тихом омуте черти водятся. У Матвея наверняка чертей было хоть отбавляй.

— А с Матвеем вы больше не общались? — поинтересовалась я.

— С Ивановым? Хм, — усмехнулся Николай и снова сделал глоток своей бурды. — Я к нему обратился, когда на меня начали бочки катить из-за хищений, он сказал, что его это не касается, а потом просто перестал отвечать на мои звонки. Я слышал, что он супругу Красовского обхаживать стал…

— Они сейчас женаты, — выпалила я.

— Женаты?! — удивился мужчина. — Ну и дура эта Олька. Сначала за Сашку-мошенника выскочила, потом за этого…

— А вы слышали, что, кроме денег фирмы, после убийства Власовых пропали драгоценности Марины? — вопросил Воронов.

— Драгоценности? Те побрякушки, которыми она гордилась? — Кудряшов прищурился, словно прилагал усилия, чтобы его мозг стал работать быстрее. — Кому они нужны были?

— Они стоили больших денег, и убийца прихватил их с собой, — ответил Воронов.

— Больших денег?! Эти стекляшки?! — Николай громко засмеялся, словно мы только что рассказали анекдот. Он широко разевал рот, демонстрируя гнилые зубы, бил рукой по столу и никак не мог успокоиться. Мне стало страшно, и я зашла за Костю, он обнял меня одной рукой, и стало спокойнее. Неожиданно Кудряшов закашлялся, это привело его в чувства. — Больших денег эти цацки не стоили. Хотя Власовы гордились фамильными ценностями, это была подделка.

— Как подделка? — удивилась я.

— Да вот так. Меня всегда забавляло их хвастовство. Не знаю, пытались ли они пустить нам пыль в глаза или сами в это верили, но все Маринины цацки были поддельными.

— А вам откуда это известно? — недоверчиво спросила я.

— Батя мой ювелиром был. Все детство с ним в мастерской работал. У меня уж глаз наметан на такие вещи, — гордо ответил мужчина.

Вдруг из соседней комнаты послышался грохот. Николай подскочил и ринулся к двери. Мы с Костей совсем растерялись, не понимая, что происходит.

— Мать проснулась. Зовет, — уже в дверях сообщил Кудряшов. — Так что все. Хватит базара. Выметайтесь.

Он поспешил в соседнюю комнату, и мы услышали хриплый голос его матери. Старуха бормотала что-то невнятное, но Николай ее понимал и что-то отвечал.

— Пошли, Элис, нам пора, — Костя взял меня за руку и повел к выходу.

Пока мы ехали к моему дому, обсуждали то, что удалось выяснить. Кудряшова и Романова нельзя было сбрасывать со счетов, но оба не были похожи на убийц. Романов долго прозябал в нищете. Даже если он украл поддельные драгоценности, то на краденые от сделки деньги все равно мог неплохо устроиться. Кудряшов же только приобрел проблем после гибели Власовых и исчезновения Красовского. Будь он виновным — не стал бы красть драгоценности, если это всего лишь стекляшки, и уж тем более, не докатился бы до подобного жалкого существования. Более того, никто из двоих мужчин не верил, что Красовский причастен к гибели родителей Дениса. Это подтверждало теорию Ольги о невиновности мужа. Кудряшов говорил, что за убийством вполне мог стоять Матвей. Кстати, с ним нам пока не удалось пообщаться. Муж Ольги все время был занят. Я изредка навещала Милу и ее маму, но никогда не заставала его дома. Но все же главным открытием стали поддельные драгоценности.

— Кость, но как драгоценности могли быть подделкой, когда ты сам разыскал сведения, что прадед Дениса украл их во время гражданской войны? Он же не мог столько лет прятать стекляшки? Какой-то бред!

— Не знаю, Элис… Не знаю… Надо навести справки, — задумчиво проговорил Воронов.

— Навести справки о чем?

— Если имела место подделка, то мы должны выяснить, откуда она взялась. Что-то мне подсказывает, что настоящие драгоценности были, а подделка появилась позже.

— Думаешь, Власовы заказали копии, чтобы выходить в них, а настоящие драгоценности хранились под семью замками? Но что тогда они хранили в сейфе? Что у них украли — оригинал или подделку?

— Пока, Элис, вопросов больше, чем ответов. Ясно только то, что нужно делать: я выясню про драгоценности, а ты попробуй снова устроить встречу с Матвеем. Завтра Ольга приведет Милу на занятия?

— Да…

— Напросись к ним в гости. Если Матвей будет дома, напиши мне, я заеду за тобой и, конечно, соглашусь на чай, когда малявка меня зазовет.

— Как нехорошо пользоваться чувствами Милы, — упрекнула я Костю.

— Элис, мы это делаем и ради нее в том числе. Если Матвей опасен, то нам нужно будет придумать, как вытащить Ольгу и Милу из его лап. Главное, чтобы он ничего не заподозрил.

— Хорошо, — сдалась я, понимая, что Костя, без сомнения, прав.

Мы заехали ко мне во двор, и я взглянула на темные окна своей квартиры. Так не хотелось возвращаться в пустой дом, что я почти поддалась слабости и чуть не пригласила Костю к себе. К счастью, я вовремя одумалась и не стала этого делать.

— Элис, так завтра вечером, может быть, сходим куда-нибудь? — он с надеждой посмотрел на меня.

— Нет, Кость, не хочу… Лучше заходи вечером — к шести, как с ребятами закончу. Выпьем чая…