Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 51)

— Этот гад заслужил! Будет знать, как оскорблять женщин!

— Идемте-идемте, — Врач подхватил под руку мужчину и потянул к двери. — Сейчас попрошу сделать ему укол.

Нас снова оставили наедине, и я, сев на Денисову койку, опять взяла его за руку. Он мне улыбнулся и переплел наши пальцы, а я не знала с чего начать разговор. Да и какой мог быть разговор, когда Власов так пьян и совершенно неадекватен? В палату вошла молоденькая медсестричка и объявила, что пациенту нужен укол. Денис попытался воспротивиться, но я уговорила его расслабиться, и меня он послушал. Не прошло и пары минут, как он уснул.

В коридоре под палатой врач что-то бурно обсуждал с тем недовольным мужчиной, и я подошла к ним. Стоило им меня увидеть, как оба замолчали.

— Объясните, пожалуйста, что случилось? — спокойно попросила я, желая разобраться во всем без лишних конфликтов.

— А, так вот какая ты! — прищурившись, мужчина осмотрел меня с ног до головы. — Коняев Василий, владелец бара, где ваш дружок напился этой ночью, устроил драку и учинил погром. Из-за вас, между прочим.

— Из-за меня? — переспросила я.

— Ну если только у него есть другая рыжая подружка, которую он зовет Лисенком.

— Ничего не понимаю.

— Что тут понимать. Приперся ночью в бар, пил, потом утром стали выпроваживать — он ни в какую. Стал на жизнь жаловаться. Мол, все думает о тебе с твоими рыжими волосами, а ты, его Лисенок, замуж за другого выходишь. Ну мой бармен и решил его успокоить, сказал, что всякие шлюхи того не стоят, а этот как с цепи сорвался. Пока башкой не треснулся, и его не вырубило, все крушил. Но я все зафиксировал. Сразу милицию вызвал.

— Вы написали заявление на Дениса?! — ужаснулась я, понимая, какие теперь его ждут проблемы. Отсидел один срок за драку, и новая судимость.

— Конечно, написал. Я засужу его. Будет мне все оплачивать! А тебе-то какое дело? Сама его кинула, а теперь носишься?

— Наши отношения вас не касаются. А что до поступка Дениса, то мы можем договориться. Заберите заявление и…

— Э… нет! Знаю я таких! Заявление заберу, а вы потом отделаетесь десяткой, а там компенсации тысяч на сто, а то и больше. И за моральный ущерб. Через суд все получу.

Я хотела снова возразить, но в этот момент на этаж вошло двое полицейских, как оказалось, чтобы взять показания у Дениса. К счастью, врач подтвердил, что он спит под воздействием успокоительного. Тогда полицейские стали разговаривать с Коняевым, а тот в красках расписывал, что творил в баре Денис.

— Извините, а вы какое имеете отношение к делу? — хмуро спросил один из полицейских, недовольный тем, как я внимательно слушаю показания Коняева.

— Я — адвокат Власова Дениса, и если Василий действительно собирается судиться, буду представлять интересы обвиняемого, — решительно ответила я, и полицейский кивнул.

В подобных делах у меня опыта не было, но в МГУ мы проходили и такие случаи. В общих чертах я представляла, каким образом можно строить защиту, правда лучше уговорить Коняева на мировую. В любом случае, я знала, что не оставлю Дениса, только как все это объяснить Косте? А тем временем мой сотовый снова зазвонил, высвечивая девятнадцатый вызов от жениха.

Глава 25. Девушка в белом парике

Случается, что поступая по совести в отношении одного человека, ты оказываешься не справедлив к другому. У меня не было сомнений, что я делаю правильно, помогая Власову. И дело было не в моих чувствах к нему, не в вине родителей за поломанную судьбу или из желания завоевать его сердце. Я просто не могла иначе. Чисто по-человечески. Денис столько страдал и не заслужил нового испытания. Только вот, оказывая ему помощь, я предавала Костю…

Василий Коняев ушел вместе с полицейскими, а я направилась к врачу Дениса. Только сейчас я посмотрела на бейдж с его именем и обратилась с просьбой:

— Михаил Евгеньевич, пожалуйста, не говорите тем, кто будет навещать Дениса, что я была здесь.

— Послушайте, я не играю в ваши игры. Разбирайтесь сами. К тому же, нужно оформить вашего буйного дружка, — недовольно проговорил врач.

— Конечно. Я могу заняться оформлением бумаг, а пока… — я полезла в сумочку, достала пятитысячную купюру и протянула ее врачу, — все же хотела бы рассчитывать на ваше содействие.

— Ну… Это уже другое дело, — быстро спрятав взятку в кармане халата, подобрел Михаил Евгеньевич, — какого рода содействие? Никому про вас не распространяться?

— Да… И не только. Видите ли, у нас с Денисом когда-то были отношения. Сейчас мы оба несвободны и счастливы с другими…

— Счастьем оба так и светитесь, — усмехнулся врач, — но это не мое дело.

— Невеста Дениса не должна знать, что я ему помогаю. Но учитывая, что Коняев планирует засудить моего друга, а я вызвалась его защищать, мне придется изредка сюда приходить. Но чтобы не было неожиданной встречи, сначала буду заглядывать к вам, чтобы узнавать, можно ли к Денису.

— Алиса, но такие сложности… Даже не знаю, — Михаил Евгеньевич наигранно засомневался.

— Представляю, но вы понимаете, что сегодня я отблагодарила вас за помощь другу этой ночью, а за помощь мне буду благодарить дополнительно?

— В таком случае, мы договорились. Это все, о чем попросите?

— Только одно: могу я зайти к Денису? На минуту…

— Он спит после укола.

— Знаю… Только хотела бы взглянуть на него перед уходом.

— Хорошо. Я буду в ординаторской. Потом загляните, чтобы оформить пациента, — Михаил Евгеньевич легко кивнул, словно отдавая честь, и направился в другой конец крыла, а я вернулась в Денисову палату.

Во сне его лицо было совершенно другим. Он был похож на моего девятнадцатилетнего Дениса — соседского парня с кучей тату и проколов, хотя сейчас они затянулись в еле заметные шрамы.

Присев на край койки, я провела кончиками пальцев по его лбу, скулам, щекам, задержавшись ненадолго у губ, очерчивая их. Как же я скучала… И не только в последние дни, все эти годы скучала по нему. Костя был ширмой, за которой скрывались истинные чувства. Чувства, которым не должно быть места в сердце.

Зная, что поступаю неправильно, я наклонилась к нему, потерлась носом о колючий мужественный подбородок и коснулась его губ своими. Денис не сказочный принц, чтобы просыпаться от поцелуя. Оно и к лучшему… пусть спит.

В ординаторской меня уже ждал Михаил Евгеньевич с бумагами. Он попросил меня заполнить графы с личными данными Дениса, и я про себя усмехнулась, что все еще помню его дату рождения, и даже группу крови. Сам сказал когда-то, что она у него редкая — четвертая отрицательная. В качестве контакта записала телефон «Фьюжн» и попросила позвонить туда, чтобы предупредить насчет Дениса. У врача я узнала адрес и название бара, где буйствовал Власов. Нужно было наведаться к Коняеву и желательно сегодня же вечером. Только сейчас главное — объясниться с Костей…

Я возвращалась в бюро с тяжелым сердцем. Воронов волновался обо мне и вполне обоснованно. А сказать ему правду не могла. Он не поймет порыв помочь Денису, не поверит в невинность помыслов? Костя снова позвонил, и в этот раз я ответила.

— Элис! Что случилось? Почему не отвечаешь? С тобой все хорошо? — с ходу накинулся он.

— Да, родной. Все в порядке. Пришлось срочно уехать, а телефон я не слышала. Был на беззвучном режиме, — соврала я.

— Где ты? Куда пропала?

— Я еду в бюро… Все объясню при встрече.

— Элис…

— Милый, я за рулем. Скоро буду, и поговорим. Целую. Пока.

Я нагло разъединилась, даже не дав ему попрощаться. Что дальше делать, я не знала. Костя не примет правду, обидится — в лучшем случае, или вообще уйдет. Но я не могла бросить Дениса. Уберечь его от судимости было меньшим, что могла сделать.

Так и не придумав, как выкрутиться, я кусала губы в лифте. Хотелось нажать на кнопку «стоп», но я помнила любимую учительскую присказку за минуту до контрольной — «перед смертью не надышишься». Стальные двери разъехались в стороны, открывая передо мной просторный холл бюро. Словно по закону подлости первым делом я встретила маму, которая, демонстративно отвернувшись, прошла мимо. Есть еще наглость обижаться. Настроение вконец испортилось, и я направилась прямиком в Костин кабинет, чтобы окончательно добить себя. Вот только жениха на месте не оказалось.

В общей приемной, как всегда, прихорашивалась Лидочка. Она ведь специально не сказала мне про Костю, хотя видела, что я шла к нему. В бюро станет окончательно невыносимо, когда и он от меня отвернется.

— Лида, где Костя, ты не в курсе?

— В курсе, — не отрывая взгляда от зеркальца, проговорила она.

— И?..

— Алиса Павловна, а вы не знаете, где ваш жених? — наигранно удивилась она, специально выделяя последнее слово.

— Если бы знала, не спрашивала.

— Странные у вас отношения: сначала вы убегаете, а он не в курсе. Теперь Константин Кириллович уехал…

— Лида, наши отношения с Костей тебя касаются в последнюю очередь, — процедила я, теряя последние граммы самообладания. — Он сказал, куда уехал и когда вернется?

— У Константина Кирилловича деловой обед, но здесь, неподалеку. Он скоро должен вернуться. Сказал, что больше часа не задержится, — отчиталась секретарша.

— Спасибо, — я развернулась, чтобы пойти в свой кабинет, но Лидочка меня окликнула. — Что еще?

— Вас там ждут… В кабинете.

— Меня? — удивилась я. — Кто?

— Какая-то странная девушка. Она отказалась представляться, сказала, что с вами созванивалась и хочет вас нанять.