Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 138)

— У вас же есть душ? — поинтересовался он.

— Не понял, к чему вы спрашиваете, — растерялся врач.

— Жених этой девушки чуть не погиб, а до этого она сама находилась в опасности. Логично, что после пережитого она не хочет оставлять возлюбленного. Моя дочь уже везет ей чистые вещи и с минуты на минуту появится, и мы будем крайне признательны, если сделаете для нас исключение и позволите воспользоваться вашим душем, — сказал Матвей, засовывая пятитысячную купюру в карман врачебного халата.

— Ну раз так, конечно. Идемте.

Я приняла душ, а Мила привезла свежую одежду. Наконец я почувствовала, что ко мне возвращается жизнь. Дениса перевезли в обычную палату и двум людям даже разрешили побыть с ним. У нас не возникло вопроса, кто останется. Костя и Матвей уехали в полицию давать показания и писать заявление на Сергея Власова, а мы с Красовской тихо зашли в палату к моему Денису.

Его лицо стало каким-то непривычно острым, а губы практически лишились живой розоватости, но все равно Денис был для меня самым красивым в мире мужчиной. Я села на стул у койки и опустила голову на его подушку. Мой вымученный ослабевший организм тоже требовал отдыха. Нагло устроившаяся на пустующей кровати Мила уже вовсю дрыхла, и я со спокойной совестью позволила себе задремать.

— Лисенок! — словно издалека донесся до меня голос любимого. — Лисенок…

— Денис? — я открыла глаза и посмотрела на его бледное, но улыбающееся лицо. — Ты жив! Я так рада… Если бы ты знал, как я боялась.

— Знаю… Я сам боялся.

В этот момент проснулась Мила и, шумно зевнув, соскочила с койки. Она подошла к нам и села с другой стороны от Дениса.

— Малявка, а ты что здесь?

— Кровати тут мягче, вздремнуть решила, — съязвила она.

— Как ты? — нахмурился Денис. Он прекрасно видел, что с Милой все совсем не в порядке, хотя она стойко держалась.

— Не очень, — вздохнула девочка. — Мой папа оказался редкостным кобелиной, маму убили, и я пока все это не переварила.

— Понимаю, Мил… Я тоже пока не осознал всего, что узнал…

— Эй! А ну выше нос! Вы, оба! — улыбнулась я. — Неужели до вас еще не дошло, что теперь вы не одиноки! Нет, вы и без того не одиноки, но теперь есть друг у друга, как родные люди!

Денис посмотрел на Милу, а она, недолго думая, забралась с ногами на его койку и обняла только что обретенного брата.

— Мил, не тормоши его! Денису нужен покой, — строго сказала я.

— Лисенок, дай моей сестренке порадоваться, — поморщившись от боли, проговорил он.

— Милый, расскажи, что случилось? Как ты выпрыгнул из машины?

— Папа… или правильнее сказать Сергей, предложил мне с ним поехать. Хм… Сказал, что, несмотря ни на что, хочет попробовать наладить отношения. Не представляю, как он это себе представлял. Мы ехали долго, и Сергею захотелось по нужде. Он остановился и вышел, а когда вернулся, забыл заблокировать двери. Все вышло так быстро, что я ничего и не понял. Только промелькнула мысль, что другого шанса может не выдаться, и я сиганул из машины. Помню дикую боль, а потом темнота…

Денис о чем-то задумался, возможно, вспоминая пережитое, а я провела кончиками пальцев по его щетинистой щеке, чувствуя такое родное тепло.

— Главное, что мы тебя нашли, — прошептала я. — Теперь все будет хорошо… Обязательно будет хорошо.

За окном светило яркое майское солнце. В распахнутые настежь окна залетал звонкий детский смех. Мои босые ноги прилипали к теплому паркету, а нарядный сарафан успел пропахнуть кухней. Нужно было спешить, вот-вот должны были прийти гости…

— Алис, там для «Оливье» уже места нет… Зачем столько наготавливать? — простонала Мила.

— Потому что всем должно хватить угощения. Хватит ворчать, проверь мясо!

Я прошла мимо Красовской и критическим взглядом осмотрела стол. Конечно, в такую погоду было бы логичнее отправиться на природу на шашлыки, но у Матвея была всего пара свободных часов, да Костя на вечер что-то запланировал, но не отметить завершение нашей печальной истории мы не могли, поэтому пригласили всех к нам домой.

С момента, как Сергея задержали, прошло чуть больше двух месяцев. На прошлой неделе состоялся суд, и мужчину признали виновным по всем статьям обвинения. Мы все: Денис, Костя, Матвей и я выступили свидетелями. Это было нелегко, но выбора не было, ведь мы хотели, чтобы справедливость восторжествовала.

Мила по-прежнему жила с нами. Они с Денисом постепенно узнавали друг друга с новой стороны, превращаясь в настоящих брата и сестру. Конечно, иногда они ссорились, но куда без этого? Матвей ушел с головой в работу, и за все время мы видели его лишь пару раз — в полиции и на суде. Костя занимался своей жизнью. С Лидочкой или кем-то другим, но он все чаще проводил выходные на вечеринках или у кого-то в гостях. Я видела, что это задевает Милу, но она старалась не показывать ревности. А мы с Денисом решили начать все сначала, оставить в прошлом боль, разлуку и предательство родных. В нашей новой жизни осталось место лишь для счастья, которое наконец стало безоблачным. Даже мама, скрепя сердце, приняла моего парня. Мы не забыли и о Денисе Суворове, который периодически нас навещал. Дядя и племянник на кухне за чашкой чая подолгу беседовали, стараясь наверстать упущенное. Сегодня же мы решили собрать всех родных и друзей у нас дома.

— Звонят! Я открою! — крикнула Мила и торопливо протопала в прихожую. — Алис, твоя мама!

— И она опять будет чем-то недовольна, — пробормотала я.

— Ты только скажи, и мы ее выставим, — прошептал мне на ушко Денис, тихо подкравшись сзади и обнимая со спины.

— Дурак, — отмахнулась я.

— Но ты меня и дураком любишь…

— Люблю!

Моя мама, даже если и была чем-то недовольна, не успела ничего высказать. Остальные гости приходили один за другим, и каждый считал своим долгом сделать комплимент мне как хозяйке. Даже Андрей был со мной приветливее, чем обычно. Он так и работал во «Фьюжне», помогая Лене развивать ресторан. О ней мы не спрашивали, навсегда перелистнув эту страницу нашей жизни.

— Людмила, как твои дела? — поинтересовался Матвей у падчерицы. Последнее время он сильно сдал. От решительного энергичного мужчины, каким Иванов был, когда искал убийцу жены, практически ничего не осталось. Его бизнес приносил деньги, но не на кого было их тратить. Каждый день, возвращаясь в пустую квартиру, Матвей сталкивался только со своим одиночеством, которое, насмехаясь, обещало скорую тоскливую старость.

— Хорошо… И вот… я тут спросить хотела. Может, мне вернуться домой? — осторожно поинтересовалась Мила, от внимания которой не ускользнули перемены в отчиме.

— Что тебе со мной делать? — горько усмехнулся он. — Я, наверное, не очень-то смогу о тебе позаботиться.

Красовская закатила глаза и взяла его за руку. Такой небольшой жест, но так много значащий для них двоих… В последнее время мы часто разговаривали с Милой о ее жизни. Она признала, что была неправа по отношению к Матвею, и очень хотела наладить с ним связь. Я советовала ей вернуться домой, но девочка не решалась завести этот разговор с отчимом.

— А мне и не надо, чтобы ты обо мне заботился. Я уже не ребенок, — фыркнула Красовская.

— Твоя комната осталась такой, как ты ее оставила. Можешь в любой момент вернуться, — серьезным голосом сказал Матвей, но не мог скрыть улыбку.

— Ну раз так, то мы с Алисой тоже хотим поделиться нашими планами, — заговорил Денис и взял меня за руку.

— Я не даю согласия на этот брак, — вмешалась мама. — Вы и года вместе еще не прожили!

— Мам… мы о другом…

— Беременна?!

Мама в ужасе прикрыла рот рукой, а ее и без того огромные глаза вдруг выкатились так, что она стала похожа на большую рыжую сову. Мне так хотелось сказать ей «да», чтобы посмотреть на дальнейшую реакцию, но испугавшись, что наш праздничный обед закончится в больнице, откачивая маму после шока, решила не лукавить.

— Нет, мам. Нам еще рано.

— Слава богу, что хоть это вы понимаете.

— Так что за новость? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Мы с Лисенком решили продать эту квартиру и купить дом в Подмосковье. Недалеко, чтобы можно было добираться до работы, но в тихом месте.

— Всегда мечтала летом завтракать на веранде, зимой лепить перед домом снеговика и украшать крыльцо гирляндой, — мечтательно сказала я.

— Твой дед в гробу перевернется, — усмехнулся Денис Суворов.

— С чего вдруг? — удивился мой Денис.

— У него были свои пунктики, я же тебе говорил. Нам с Мариной он запрещал даже думать о том, чтобы продать квартиру, говорил, что это наше богатство и наследие, которое должны передавать по наследству.

— Я думал, что у него только к драгоценностям было такое отношение, — усмехнулся возлюбленный.

— Вторая больная точка — это квартира, поэтому ее он тоже оставил Марине. Говорил, что, когда придет время, расскажет о чем-то важном, но не успел, потому что после инсульта его парализовало.

— Ладно, давайте не будем о грустном, — вмешался Костя, поднимая свой бокал. — За то, чтобы теперь все было хорошо.

Звон бокалов. Шутка Андрея. Звонкий смех. Легкая музыка на заднем фоне… А я думала о словах дяди. Мы давно примирились с тем, что драгоценности Суворовых канули в лету, но сейчас я услышала то, что никак не вязалось с этим. Если Денисов дед с таким трепетом хранил семейные ценности, то ни за что на свете не избавился бы от сокровищ. Они не просто сохранились, они были где-то здесь, в квартире! Руководствуясь его логикой, я пришла к единственному варианту, где они могли быть.