Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 110)

Глава 47. Тот, кто останется с тобой

Когда умирает дорогой нам человек, очень сложно смириться с потерей. Мы цепляемся за каждую ниточку только лишь затем, чтобы вновь почувствовать его присутствие. Нам кажется, что панихида, прощание и достойные похороны — это та малость, которую мы должны сделать для него. Это не так. Его уже нет с нами и ему не важно, что зал украшен сотнями любимых роз, негромко играет обожаемая песня, а близкие роняют слезы, шепча, каким замечательным человеком он был. Думать надо о живых, о тех, кого он оставил, о тех, кто нуждается в поддержке. Могла ли я сделать что-то для Ольги? Нет. Но осталась Мила, которая нуждалась во мне, как никогда. Малышка даже не представляла, в водовороте каких событий оказалась.

Я не отходила от девочки ни на шаг. Она крепко сжимала мою руку, когда ей позволили в последний раз взглянуть в лицо матери. Мы вместе принимали соболезнования каких-то незнакомых людей, которых Мила видела впервые. Вместе ехали от зала панихиды до кладбища. Вместе смотрели, как медленно опускают гроб.

Денис и Костя все время были с нами, но держались на расстоянии. После того, как выяснили, что Красовский жив, они рассчитывали узнать его среди людей, пришедших на панихиду. Ребята были уверены, что раз он разыскал Ольгу, то обязательно придет с ней проститься. Мне же было все равно. Сейчас меня интересовала только Мила.

После кладбища всю траурную процессию пригласили в любимый ресторан Ольги, где должны были состояться поминки, но Мила, крепко ухватив меня за руку, стала слезно просить никуда не ехать. Девочке было и без того тяжело, а находиться и дальше среди скорбящих незнакомцев для нее было невыносимо.

— Мил, мне нужно поговорить с Матвеем. Я должна сообщить ему, что повезу тебя домой, хорошо?

— Ладно, — вздохнула она. — Можно подожду тебя в машине?

— Держи ключи, — я протянула ей связку ключей, и она поплелась в сторону стоянки.

— Куда Мила? — ко мне подошел хмурый Денис.

— В машину. Она не хочет никуда ехать. Я сейчас поговорю с Матвеем и предупрежу, что отвезу Милу домой.

— Хорошо, только поведу я. Ты тоже устала.

— Нет, все нормально. Скажи, Красовский появился?

— Нет, никого подозрительного…

— Тогда тем более, вам с Костей следует остаться.

— Алис…

— Все в порядке. Извини, я пойду к Матвею, пока он не уехал.

Я нагнала отчима Милы у его машины. За все время я только обменялась с ним приветствием и даже не была уверена, что он понял, что я та самая девушка, что заботилась о его падчерице.

— Извините, Матвей!

— Что вам? — недовольно кинул он, даже не оборачиваясь.

— Я — Алиса, мы общались с вами по телефону, — представилась я.

— Я так и понял, когда увидел вас с Милой, — он все-таки удостоил меня своим взглядом. — Что вам?

— Хотела предупредить, что отвезу Милу домой. Она совсем вымотана. Поминки девочка не выдержит.

— С чего вы так заботитесь о моей падчерице? — он чуть прищурился, и его зеленые глаза вмиг превратились в два изумрудных сканера.

— Потому что она мне дорога, как и была дорога Ольга. Миле сейчас очень плохо, ей нужна забота.

— Ладно. Если это все, то мне пора, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, сел в машину и завел двигатель.

— Матвей, вы же приедете сегодня домой? Мне нужно поговорить с вами о девочке! — прокричала я, чтобы он услышал через окно, но Матвей даже не опустил стекло. Тогда я постучала и снова спросила, вернется ли он домой. Мужчина кивнул и нажал на газ.

Я отвезла Милу домой. Всю дорогу она молчала и смотрела в окно, и я не пыталась заговорить с ней, понимая, что сейчас слова будут лишними. Все те крупицы жизни, что появились в ней утром, исчезли, и она снова превратилась в безвольную куклу.

Когда мы поднялись в квартиру, я отправила девочку в ванную, а сама пошла на кухню и налила нам по миске бульона. Но Красовская все не выходила. Мне в голову стали закрадываться самые ужасные мысли, я бросилась к ней, без стука влетела в ванную и увидела ее на полу. Мила сидела, обхватив коленки руками, и горько плакала. Весь день она держалась, и вот наконец оборона рухнула, и эмоции вышли на волю.

— Мила, хорошая моя, пойдем в комнату, — я попыталась ее поднять, но она не захотела вставать. — Давай же… Пол холодный, ты можешь простудиться.

— Плевать. Какая теперь разница, — огрызнулась она.

— Как какая? Очень большая… Мил, пожалуйста, пойдем в комнату.

— Мама такая красивая… Ты видела? — она посмотрела на меня глазами, полными слез, но за слезной пеленой я увидела нездоровый блеск, и это меня испугало.

— Пойдем, Мил…

— Нет, ну ты видела? Так же не выглядят мертвые! Она… она… она даже не бледная была! И губы розовые… Мама должна была проснуться! Мама не умерла! Ее нельзя хоронить! Мы должны ее спасти! Должны! — Мила резво поднялась и заторопилась в коридор, я побежала за ней. — Алис, нам нужно срочно маму спасти. Она проснется, а там темнота… Кругом темнота!

— Мил, прошу тебя… Не надо, — мне стало страшно, что я с ней не справлюсь, страшно, что она наделает глупостей и мы потеряем малышку.

— Алиса! Ты же видела! Видела же? — она схватила меня за руку.

— Мил, твоя мама умерла, — произнесла я вновь эту страшную правду.

— Но как ты можешь быть уверена? Она же выглядела совсем как живая! Мама просто была без сознания!

— Мила, дело в том, что Костя видел заключение врача, и там были фото…

Когда мы убедились, что смерть Ольги не была несчастным случаем, Костя постарался раздобыть заключение патологоанатома. Конечно, это было непросто, Воронов нарушил закон и за внушительную взятку получил копию заключения о вскрытии. То, что Ольга погибла — сомнений не было. Костя и Денис видели фотографии бедной женщины после трагедии, я на них смотреть не захотела.

— Викинг видел фотографии мамы? Зачем ему это? — нахмурившись, вопросила Красовская.

— Мы просто хотели проверить… уточнить все обстоятельства. Ты же понимаешь, вы нам не чужие.

— Поэтому вы смотрели на мамины фотографии?! — прокричала девочка, и я поняла, что сболтнула лишнего.

— Мила, мы просто хотели убедиться, что все было так, как ты рассказала. Сама же видишь, как все это странно…

— В смысле вы мне не поверили?

— Нет, что ты? Тебе мы верим, но ты была в зале, когда твоя мама оступилась и упала…

— Там было что-то странное? В маминых фото и в этом заключении?

— Нет, Мил… Судя по всему, все было так, как сказали.

— М-м-м…

Она выронила из рук шарф, который успела стащить с полки, и медленно поплелась в свою комнату. Я решила дать ей немного времени, чтобы она побыла одна. Заварив крепкий чай, я подогрела остывший бульон и пошла к Миле. Девочка горько плакала и даже не обернулась, когда я вошла.

— Мил, знаю, что сейчас совсем не хочется, но нужно немного подкрепиться.

— Нет.

— Мил, хотя бы пару глотков…

— Не могу…

Я подставила стул к ее кровати, села и стала медленно гладить ее длинные темные волосы. Совсем скоро дыхание Милы стало мерным, она заснула, а я вышла на кухню, чтобы вылить нетронутый чай и вновь остывший бульон. Я возилась на кухне и не слышала, как в двери повернулся ключ, и чуть не выронила кружку, когда на кухню вошел Матвей.

— Что вы тут делаете? — с извечным недовольством вопросил он.

— Мила уснула. Я пыталась напоить ее бульоном, но она не захотела…

— Я спросил не про Милу, а про вас. Что вы тут делаете? — неожиданно его раздражение сменилось злостью, и мне стало совсем не по себе.

— Забочусь о Миле, я же сказала, — пробормотала я.

— Понятно, — Матвей достал из внутреннего кармана бумажник, отсчитал несколько рыжих купюр и протянул мне. — Спасибо за заботу.

— Вы меня снова не поняли. Мне не нужны деньги. Я люблю Милу и делаю это ради нее!

— Хм… Я слишком давно живу на этом свете, чтобы верить в бескорыстную любовь. За всем стоит личная выгода, — его злость испарилась, и я увидела до безумия уставшего мужчину, совсем не похожего на убийцу. У него было изможденное морщинистое лицо. Не знай я, что Матвей был старше Ольги всего на пятнадцать лет, решила бы, что передо мной шестидесятилетний старик. Он опустился на стул, кинул деньги на стол и двумя пальцами ослабил черный шелковый галстук.

— Придется поверить, потому что ваши деньги я не возьму, — заявила я и опустилась на стул напротив Матвея. — На самом деле, я рада, что вы пришли не поздно. Я бы хотела поговорить с вами о Миле.

— О Миле? — удивился он. — И что хотите сказать?

— Я хотела бы узнать ваши планы относительно нее. Что вы намерены делать с девочкой?