Татьяна Ларина – Черная Марта (страница 2)

Не успела она подняться на первую ступень, как дверь распахнулась, и на пороге показалась статная дама со старомодными короткими буклями седых волос на голове. На вид ей было хорошо за пятьдесят, а серый льняной костюм не по размеру делал ее похожей на шкаф. Эту женщину Марта не узнала, хотя старалась разыскать информацию обо всех, кто здесь работал.

— Марта Олеговна, прошу вас, — дама посторонилась, впуская Марту в дом, и та заторопилась по лестнице вверх.

— Здравствуйте, — произнесла она, сознавая, что не имеет смысла представляться и в то же время не зная, как обращаться к даме.

— Идемте за мной, — закрыв за Мартой дверь, дама прошла мимо нее и легко махнула рукой.

Оказавшись внутри злополучного особняка, вся решимость Марты куда-то испарилась. Дама вышагивала в обуви, но на ней были домашние туфли. Нужно ли разуваться, если пришел с улицы? Да, Мартина обувь была новой, но все же тротуары, обшарпанные подземные переходы, полы в электричках и метро отнюдь не были чистыми. Заметив, что девушка замешкалась, дама обернулась и недовольно на нее посмотрела.

— Разуваться? — все-таки решилась спросить Марта.

— Нет. Это будет непредставительно, — проговорила дама и, чуть помолчав, дополнила: — В вашем случае.

Такой тон мигом вернул Марте прежнюю уверенность. Она не терпела пренебрежения своей персоной. Любой выпад в ее сторону моментально оборачивался ответным ударом. Однако в этот раз она не могла себе позволить ни колкости, ни дерзости; пришлось стерпеть молча, но теперь ее голова была высоко поднята. Если все сложится как надо, эта «тетя-шкаф» будет вынуждена ее уважать.

Они прошли холл, размером превосходивший всю Мартину однушку, проследовали мимо гостиной, куда Марте так хотелось заглянуть, но она сдержалась, и подошли к высоким дверям в кабинет Майи Александровны.

— Ждите, — приказала Тетя-шкаф, и после трех негромких стуков и ответного «войдите», скрылась внутри.

Марта ждала недолго. Она даже толком не успела как следует изучить большой портрет статного мужчины на стене напротив кабинета. Его девушка узнала сразу: Александр Константинович Куприянов кисти Владимира Вейсберга1[1], написанный в тысяча девятьсот пятьдесят девятом. Подойдя к картине, она стала всматриваться в густые мазки, которыми художник передал суровый взгляд отца Майи Александровны, но тут ее окликнули:

— Вы можете войти, — сухо сообщила Тетя-шкаф и, оставив открытой дверь кабинета, направилась в сторону гостиной. Марта набрала в легкие побольше воздуха, будто готовясь нырнуть в воду, и шагнула внутрь.

Кабинет представлял собой просторное светлое помещение, поделенное на три зоны. Справа — диван с двумя креслами и небольшим столиком между ними, где можно было выпить чаю или кофе за беседой. Слева — мини-библиотека: стеллажи под потолок, заставленные толстыми фолиантами, придвинутая к ним лесенка для того, чтобы снимать книги с верхних полок, и высокий круглый столик, приспособленный, видимо, для того, чтобы складывать отобранные издания. Сама кабинетная зона располагалась по центру, где напротив большого арочного окна стоял массивный стол, за которым на высоком кресле восседала она… Майя Александровна Куприянова-Нестерова.

Ей было восемьдесят четыре, но никто не дал бы этой женщине больше шестидесяти. Майя Александровна всегда отличалась худобой и сейчас продолжала подчеркивать фигуру облегающей одеждой. Несмотря на то что на ней была надета простая кремовая водолазка, она смотрелась очень дорого, дополненная ярким шейным платком от KENZO. Марта плохо разбиралась в брендах, но всемирно известные марки могла отличить. Снежно-белые волосы были уложены в высокий пучок, и ни одна прядка не смела выбиться из идеальной прически. Если Майя Александровна и прибегала к пластике, то совсем чуть-чуть. На ее лице были видны неглубокие морщины, но они смотрелись органично, подчеркивая зрелый возраст их владелицы. Легкий макияж не пытался скрыть эти возрастные изъяны, а лишь подчеркивал данные природой достоинства — большие глаза, длинные ресницы, острые скулы и совершенной формы губы, пусть и слишком узкие на современный лад.

— Проходите, садитесь, — Майя Александровна указала Марте на одно из кресел, стоявших напротив ее стола, и та послушно исполнила указание.

— Вас зовут Марта Олеговна Чернова, так? — Майя Александровна надела очки в тонкой золотой оправе и поднесла к глазам листки с распечатанным резюме. Марта заметила, что ее тонкие пальцы с безупречным нюдовым маникюром слегка дрожат.

— Да, так.

— Я не буду просить вас рассказать о себе, написанного в резюме достаточно. Скажите, почему вы откликнулись на вакансию, которую я дала? Буду откровенна: должность компаньонки больше подходит женщине постарше или же совсем молодой, неопытной девушке…

Вот он. Тот самый вопрос, ответ на который Марта так усердно репетировала. Думалось, что именно от того, что сейчас она скажет, будет зависеть дальнейший ход собеседования.

— Вы сами обозначили требования: высшее образование, опыт работы и возраст до сорока, — ответила Марта и, тут же сообразив, что это могло прозвучать слишком резко и даже невежливо, продолжила: — Ваша вакансия размещалась в отделе социальной работы, а это моя специальность. Я бы не хотела кардинально менять сферу деятельности, однако моя нынешняя должность, к сожалению, не дает мне того необходимого финансового обеспечения, какого бы хотелось…

— То есть вы решили устроиться ко мне ради зарплаты? — Майя Александровна чуть прищурилась и с интересом посмотрела на Марту. Для женщины эта беседа была скорее игрой, чем собеседованием.

— Майя Александровна, все люди работают ради денег. Мне нравится то, чем я занимаюсь сейчас, и с коллегами мне повезло, но я живу одна. У меня старая, требующая ремонта квартира. Проезд до работы тоже стоит денег. Мне двадцать пять, и я хочу иметь возможность купить себе больше, чем пачку макарон. И все же отвечу на ваш вопрос так: нет, не ради зарплаты. Меня заинтересовала вакансия по ряду причин, одна из них финансовая — вы предлагаете больше, чем я получаю сейчас; другая — то, что, работая вашей помощницей…

— Компаньонкой, — поправила Марту Майя Александровна. — Я предпочитаю это старомодное слово. Помощь мне не нужна, — она развела руками, — а вот компания… Мой сын живет в Петербурге, внуки давно выросли, у них своя жизнь, правнукам со мной неинтересно. Я не люблю выезжать в город, он стал чересчур суетливым, а здесь мне попросту скучно. Именно поэтому мне «взбрело в голову», как выразился Вадим, мой старший внук, пригласить к нам молодую девушку, которая бы проводила со мной время. Скажите, как вы относитесь к Вольтеру2[2]?

— Мне нравится эпоха Просвещения3[3] за свой рационализм, но более по душе Дидро4[4].

— А к Солженицыну5[5]?

— Думаю, что я еще до него не доросла. Его сочинения для меня слишком тяжелые.

— А до Дидро вы доросли? — Майя Александровна выгнула бровь и подалась вперед, опустив на стол резюме Марты и накрыв его своими руками, сложенными в замок.

— Французское Просвещение молодой девушке понять проще, чем сочинения Солженицына, ведь литературу мы воспринимаем через призму собственного опыта, — уверенно ответила Марта.

— Да, здесь я с вами соглашусь, — Майя Александровна еле заметно улыбнулась и тут же сменила тему: — Марта… можно я буду обращаться к вам просто по имени?

— Да, конечно.

— Марта, вы обмолвились, что живете одна, вдали от семьи. Я правильно поняла?

— У меня нет семьи, Майя Александровна. Папа умер, когда мне было тринадцать. Рак. Мама — через три года после папы. Других родных у меня нет. Родители сами были сиротами.

— Ясно. Детский дом?

— Да.

— Что ж, при таких обстоятельствах то, что вы пишете о себе в резюме, делает вам честь. Золотая медаль в школе, бакалавриат и магистратура с отличием… Весьма похвально. Но позвольте спросить напрямик: раз вы настолько целеустремленная, не покажется ли вам работа на меня скучной? Вы ведь можете смело метить выше! — Майя Александровна театрально взмахнула рукой, и огромный бриллиант в ее перстне ярко сверкнул на солнце.

— Скажу честно, я воспринимаю эту работу как временную. Естественно, это не означает, что через пару месяцев я решу уйти от вас. Нет. Но если вас устроит моя кандидатура и вы меня наймете, я смогу подкопить определенную сумму. Раз вы предоставляете жилье, мне не придется оплачивать коммуналку, а свою квартиру могу сдать в аренду, что станет еще одним подспорьем. Но главное не это, Майя Александровна: я уверена, что за время, проведенное подле вас, сумею получить такой опыт, которого никогда не наберусь ни в какой коммерческой или государственной организации. Кроме того, ваша семья знаменита на всю страну. Проработав у вас, я смогу идти дальше и подниматься выше.

— Да, Марта, вы правы, работа временная. Мне восемьдесят четыре, и в лучшем случае через несколько лет я умру, но пока смогу выплачивать вам достаточное жалование, чтобы вы могли откладывать сбережения. Если не секрет, на что вы хотите накопить?

— Майя Александровна, я не это имела в виду, — разволновалась Марта, испугавшись, что ее прямолинейность поставит крест на желаемой должности.

— Это — не это, какая разница? Я говорю как есть. Мои родители не были долгожителями, их родители — тоже; вряд ли и я дотяну до ста, да и не нужно мне такое счастье, — гордо заявила Майя Александровна и чуть тише, скорее для себя, добавила: — Не выношу немощность.