Татьяна Ларина – Черная Марта (страница 4)

Фотография ниже была сделана меньше года назад. Стоило на нее взглянуть, как сердце Марты пропустило удар. Она не могла равнодушно смотреть на то, с какой гордостью Михаил Нестеров демонстрирует камере экземпляр своей последней книги. Этот роман вмиг стал бестселлером. Только те, кто живет в бункере, о нем не слышали, а всякий, кто его прочел, обязательно восхитился слогом автора и хитросплетением сюжета.

Когда-то, в другой жизни, Марта тоже зачитывалась книгой Нестерова. Тогда ей только исполнилось шестнадцать, и мама еще была жива. Будучи несмышленым подростком, она даже была слегка влюблена в молодого писателя, но потом, когда узнала правду… Марта вздрогнула, вспомнив, как обожгла правую руку, сжигая чертову книгу за углом дома, одновременно с этим кремируя все доброе и светлое, что было в ее душе. А потом мама умерла, и в этом была вина проклятого семейства! Однако теперь пришел конец их безнаказанности. Марта собиралась заставить всех их заплатить за зло, причиненное ее семье. Впустив ее в свой дом, Куприяновы-Нестеровы подпишут собственный приговор.

Глава 2

Прошло две недели со дня собеседования до момента, когда Марта смогла выйти на новую работу. Ее, казалось бы, незначительная должность в фирме, где она трудилась последние пару лет, вдруг оказалась незаменимой, а проекты, которыми она занималась, неожиданно приобрели важность. Начальник напрочь отказался увольнять ее одним днем и настоял на положенных четырнадцати днях отработки. Несмотря на то что Майя Александровна уверила, что спокойно подождет свою новую компаньонку, все это время Марта переживала, что с трудоустройством что-то не срастется. К счастью, опасения оказались напрасными.

За полмесяца особняк ничуть не изменился, но когда Марта вышла из такси со своим небольшим чемоданчиком, в котором легко уместились все ее вещи, девушке почудилось, что она не была здесь целую вечность. Как и в прошлый раз, на пороге ее встретила Валентина Михайловна. На ней был тот же самый серый льняной костюм, делающий ее похожей на шкаф, отчего у Марты возникло ощущение дежавю.

— Марта Олеговна, добрый день, — в этот раз Тетя-шкаф решила поздороваться, и Марта расплылась в улыбке.

— Можно просто Марта. Добрый день, Валентина Михайловна! — она вбежала по лестнице, стараясь не замечать веса чемодана.

— Идемте, покажу вашу комнату. Оставите вещи и направитесь к Майе Александровне. — Проигнорировав Мартино дружелюбие, Тетя-шкаф повернулась на каблуках и вошла в дом, оставляя за собой открытую дверь, чтобы новая сотрудница успела в нее заскочить.

— Я сразу приступаю к работе? — удивилась Марта, ведь надеялась, что ей дадут хотя бы полчаса, чтобы устроиться и переодеться. В этот раз она надела джинсы, футболку и кеды, чтобы в транспорте было удобнее управляться с чемоданом, но предстать в таком виде перед своей новой начальницей никак не могла.

— Естественно. Сегодняшний день оплачивается в полном объеме, при том что вы прибыли так поздно. Майя Александровна сейчас в зимнем саду пьет чай. Где-то… — Валентина Михайловна посмотрела на часы, чуть притормозив, отчего Марта едва не влетела в ее спину, и снова прибавила ход, — через десять минут у нее нужно забрать посуду. К этому моменту вы должны к ней явиться.

— Да, хорошо. Я бы только хотела переодеться…

— На это нет времени, — еще сильнее раздражилась Тетя-шкаф и, посчитав вопрос закрытым, заговорила: — Сотрудники особняка живут в западном крыле. Нам выделено несколько комнат. Молодые девушки ночуют вместе в общей спальне, но вам Майя Александровна распорядилась выделить отдельную комнату. Есть определенные правила, которые вам необходимо соблюдать: естественно, не курить, даже электронные сигареты…

— Это не проблема, я не курю, — сразу откликнулась Марта, за что получила укоризненный взгляд Валентины Михайловны через плечо. Перебивать ее было нельзя — это тоже правило, правда, Тетя-шкаф его не озвучила.

— …соблюдать чистоту — уборка на вас. Все, что для этого нужно, есть в кладовой, я вам позже покажу. Горничные занимаются только спальнями членов семьи и общими помещениями. Не шуметь: в дневное время не слушать громкую музыку, после девяти — говорить в полголоса, даже если вам позвонят по телефону, а связь будет плохая. Естественно, никакого алкоголя. Постельное белье меняете сами. Раз в четыре дня с семи до восьми утра вы относите его в корзину, которую горничные выставляют в коридоре. Чистое белье получаете накануне вечером у меня. Расписание смены белья я вам дам. Стиркой занимаетесь сами. В подвале прачечная. Наше время — вечер с семи до девяти.

Они миновали гостиную и холл, где повстречали молоденькую горничную, которая махнула Марте, при этом не стесняясь ее рассматривать. Валентина Михайловна проигнорировала работницу, продолжая говорить. Так они поднялись на второй этаж и вошли в длинную полукруглую пристройку, видимо, то самое западное крыло. От лестничного пролета здесь шел длинный коридор с рядом дверей. Марта логично предположила, что это спальни обслуги, но не успела начать гадать, которая из них ее, как Тетя-шкаф остановилась.

— Вот, — она достала из кармана пиджака ключ и протянула его Марте, — это ваша комната. Сейчас она открыта. Утром здесь прибирались. На день дверь можете запирать или нет — дело ваше. Воров в доме нет, но некоторым служащим некомфортно, если спальня открыта, когда в ней никого нет. Дубликаты есть у меня и у Вадима Александровича, старшего внука Майи Александровны. Он живет с нами в главном доме и после Майи Александровны — главный человек в семье.

— Спасибо. — Марта взяла ключ от комнаты, делая в уме пометку: придумать что-то такое, чтобы запирать спальню на день так, чтобы она не отпиралась дубликатами ключей, и потянулась к ручке, однако Валентина Михайловна ее опередила и сама открыла дверь.

Эта женщина явно не терпела инициативы: первое действие и последнее слово должны были оставаться за ней. Что ж, Марта примет правила этой игры… до поры до времени, пока все домочадцы не начнут плясать под ее дудку.

— Вещи можете оставить прямо тут, у входа. Вечером, когда освободитесь, все разложите, — Валентина Михайловна указала на огромный и совершенно точно дорогущий шкаф. Марта не разбиралась в древесине, но подумала, что сделан он, должно быть, из дуба.

— Можно я все-таки быстро переоденусь? — с надеждой спросила она. В конце концов, стянуть с себя джинсы и кеды, надеть юбку с туфлями — дело полминуты, Но Валентина Михайловна покачала головой и махнула рукой, чтобы Марта не мешкала.

Они вышли обратно в коридор, спустились по лестнице, опять натолкнулись на ту самую горничную, которая на этот раз улыбнулась Марте, но снова осталась без внимания Валентины Михайловны. Направились в сторону кабинета Майи Александровны, однако проследовали мимо него под суровым взглядом нарисованного Александра Куприянова и оказались у широкой арки.

Марта знала о моде иметь зимний сад, но не представляла, что в частном доме, пусть и таком огромном, как этот, могло быть нечто подобное. Удивительно, как телевизионщики еще не сняли здесь дюжину своих программ о прославленном семействе и не только. Сейчас, когда стоял теплый август, огромные стеклянные двери, выходившие в сад, были распахнуты, и обилие растений вокруг словно хлынуло внутрь дома с улицы. Здесь росли и небольшие деревца, и нечто, напоминавшее настоящие баобабы, а вокруг них в глиняных горшках распускались всевозможные цветы, кустистые растения: одни — с пальмовыми резными листьями, другие — напоминавшие ослиные уши в розовых пятнах, будто вырастали прямо из пола. Но больше всего Марту впечатлили орхидеи. Здесь было не менее трех десятков видов этих цветов: какие-то росли в горшках, иные — в кокосовых скорлупках висели на деревьях.

За всем этим тропическим великолепием Марта не сразу заметила Майю Александровну. С лейкой в руках она стояла у большого растения с плакучими, как у ивы, ветвями, но круглыми серовато-дымчатыми листьями. Даже занимаясь цветами, Куприянова-Нестерова была одета как для приема президента: снова водолазка, на этот раз темно-синяя, брюки в тон с широким ремнем, подчеркивающим ее осиную талию, нитка черного жемчуга на груди и такие же серьги-пусеты.

— Майя Александровна, вы уже закончили? — поинтересовалась Валентина Михайловна, направляясь к круглому столу, уставленному посудой. — Мы припозднились. Извините.

— Нет-нет, вы как раз вовремя, — сказала Майя Александровна, отставляя лейку. — Валентина, ты можешь убрать со стола и быть свободна. Дальше я сама займусь Мартой.

— Как скажете, Майя Александровна.

Марте показалось, или Тетя-шкаф действительно слегка поклонилась своей начальнице, хотя тут, скорее, подошло бы слово «хозяйка». В этом доме, видимо, все было, как во времена крепостничества. Интересно, неугодных отводят на конюшню, чтобы дать кнута? Марта бы не удивилась.

— Марта, проходите, садитесь, — Майя Александровна махнула рукой в сторону ротанговых кресел, стоявших вокруг стола, за которым она перекусывала.

Марта не сразу решилась последовать указаниям женщины. Несмотря на то, что Валентина Михайловна ей определенно не нравилась, сидеть, пока та убирает со стола, показалось ей чересчур неуважительным.