Татьяна Лакизюк – Под покровом тишины. Книга 2. Изреченная (страница 15)

Могла бы и не исправляться.

Мальчишка не обратил никакого внимания на оговорку. Он деловито осматривал руки и ноги Крис в поисках цепей, кандалов или веревок. В отличие от Крис, его не волновали какие‐то там оковы. У него с собой не только веревка, но и нож, и целый набор отмычек, которыми его снабдила Агнетта вместе с умением открыть любые запоры.

– Где? – Лейф чуть не сломал глаза, пытаясь в полумраке отыскать, чем же связан его друг, но ничего не нашел. – Покажи. Я смогу открыть любой замок, – хвастливо добавил он.

– Этот не откроешь.

– Я-то! – Лейф присвистнул. – Ты не видел меня в деле! Если хочешь знать, я превзошел саму Агнетту.

Это было сказано с таким видом, словно Агнетта была знаменитым взломщиком, признанным во всем мире. Хотя для юного Лейфа она такой и была.

Крис, не зная, как объяснить, дотронулась до обруча. Он тут же угрожающе покраснел, а вслед за ним засветились и сторожевые нити. Комната озарилась зловещим красным светом. Фигуры Крис и Лейфа отбросили на стены искаженные вытянутые тени. Стало жутко. Особенно Лейфу. Он вытаращил глаза и попятился. Наткнувшись на топчан, мальчишка со всего размаха сел на него.

– Это все та же дьявольщина? Что утащила тебя вместе с Усачом? – прошептал он.

– Можно сказать, что да. Это она, – уныло ответила Крис.

– И как от них избавиться? – Лейф кивнул в пустоту, потому что нити, выполнив миссию, потухли.

– Пару месяцев назад это было возможно. Теперь, увы, нет.

– Это еще почему? – вскинулся Лейф. – Говори, что нужно делать, и я тебе помогу.

– Их можно попытаться растянуть, но я давно этого не делала… делал. Да и зачем? Я теперь не смогу пролезть через шахту.

Сказав, Крис все‐таки зашла в тень. Она была готова провалиться сквозь землю, даже согласна оказаться у Мортуса, главное – подальше отсюда. За ней пришел ее друг. Он рискнул всем. Он сунул голову в петлю в прямом смысле этого слова, ведь за организацию побега любого королевского узника – немедленная казнь. А если сбежит она… Страшно подумать, какие пытки применит Илайна, если ей удастся поймать сообщников. Точно сдерет кожу заживо. Или подвесит над костром, чтобы жаркое пламя по миллиметру съедало плоть. Или прикажет распять на дыбе. Способов много, все они разные, но одинаково страшные, беспощадные и жестокие. Ее друзья знают об этом. Но все равно пришли за ней.

А она…

Мало того что бросила все попытки растянуть нити, еще и объедалась все это время. И как ее не разорвало от всех этих сладостей, выпечки, сытных блюд…

А еще она продолжает врать. Притворяться мальчишкой. Беспризорником. Несчастным сиротой, которого королева подозревает в краже и из-за этого сажает под замок.

«Так нельзя с друзьями. Какой стыд», – пролетело в голове.

– Почему не сможешь? – удивился Лейф, и не подозревая о бушевавшей в груди Крис буре, состоящей из раскаяния, самобичевания и мук совести. – Раньше же смог, и теперь сможешь. Я вон легко пролез, – похвастался он и смутился. – Правда, не сразу.

Первые неудачные попытки расстроили мальчишку, и Лейф предпочел бы не вспоминать о них. Он же видел себя этаким спасителем. Старшие нашли и расчистили лаз, а он… он сделал главное – ворвался в камеру и спас Криса.

Но действительность оказалась не такой героической. Вспомнив об этом, мальчишка горестно вздохнул.

Бесстрашно забравшись в шахту, Лейф столкнулся с проблемой. Она оказалась под завязку забита мусором. Из-за того, что шахта шла неуклонно вниз, вытаскивать мусор оказалось настолько сложно, что на расчистку друзья убили много времени. Кроме того, ныряя в шахту за очередной партией, он частенько путался в веревке, а однажды вообще с грехом пополам выбрался наружу, случайно стянув ноги прочной петлей. Это стало еще одной проблемой. Лейф никак не мог приноровиться ползать туда-обратно еще и с мусором в руках и при этом контролировать положение веревки. После того как Сварт надоумил его завязать на веревке узлы и двигаться по ним, стало намного легче. Наконец им удалось справиться со всеми препятствиями, и вот – Лейф здесь!

– Вот наши обрадуются, – прогнав воспоминания, он счастливо улыбнулся.

Его улыбка, такая искренняя, озарила не только камеру, но и сердце Крис.

– Наши? – Она на время забыла про угрызения совести. – Расскажи, как они?

– У Агнетты со Свартом все хорошо, у них этот… роман, короче, – Лейф усмехнулся. – Обнимаются и хихикают, как дети, ей-богу! Тайно. Когда понимают, что я их случайно увидел, то краснеют и смущаются. Стоит отвернуться, как снова обнимаются. Будто я ничего не вижу и не понимаю. Спросил у Агнетты, а она как давай все отрицать. Я чуть со смеху не умер. Вот врушка‐то, а!

«Знал бы ты, кто у нас главная обманщица», – подумала Крис и тяжело вздохнула. Совесть словно этого и ждала, и вновь вгрызлась в беззащитное сердце.

– А Стэйн? – как Крис ни старалась, голос все же дрогнул.

Лейф издал полувздох, полувсхлип.

– А брат пропал.

– Как пропал? – Крис почувствовала, как тревога сжала горло.

– Как‐как? Сами не знаем как… Это ж он привел нас сюда. Мы долго искали дыру в стене, через которую ты спасся. Там за это время набросали столько мусора. Горы… А зимой все замерзло. Мы сунулись, но не смогли оторвать ни один тюк. Все намертво примерзло.

– Зачем? – не поняла Крис. – Зачем вам отрывать тюки?

– Так дыры‐то не было. Завалили его мусором. На несколько метров закопали.

– Что? – Крис едва не задохнулась от страха.

Выходит, правильно она сделала, что не полезла в шахту. Ведь в конце пути тупик. И все мучения были бы напрасными. Боль, незаживающие ожоги, содранные ладони… Как хорошо, что у нее есть друзья.

– На несколько метров, – подтвердил Лейф. – Сюда стали свозить мусор со всего Ходвиля. И то верно. Зачем увозить отходы далеко, когда можно сбрасывать в овраг, – скривился он.

– Свозить мусор, – эхом повторила Крис.

Она вдруг почувствовала себя заживо погребенной. Эта шахта в мыслях всегда являлась своеобразной нитью, связывающей со свободой. А свобода оказалась иллюзией.

– Можно железным ломом или топором, но тогда мы бы наделали столько шума… Короче, Сварт сказал, что смысла что-то делать нет. Надо ждать, когда все оттает. Весна еще, как назло, была такая поздняя. В общем, лишь летом мы смогли начать. Потом долго не могли отыскать вход. Видела бы ты Стэйна. Он греб мусор как сумасшедший. Голыми руками.

Лейф присвистнул, не скрывая восхищения братом.

Крис против воли тихонько улыбнулась.

– Ничего! Мы справились. Но нам постоянно мешали. То слуги, то ходвильцы. Сами горожане‐то не страшны. Они, как и мы, на свалке бывают украдкой. А вот слуги пытались нас прогнать. Мы боялись, что они могут позвать королевскую стражу.

Крис поежилась. Это же сколько пришлось вытерпеть ее друзьям…

– Как пропал Стэйн? – задала она мучивший ее вопрос.

– Я не знаю. Брат был на другом конце ямы, следил, чтобы нас никто не засек, и не вернулся. Наверное, гвардейцы Усача схватили.

– Усача? – тупо повторила Крис и вздрогнула. – А он‐то что здесь забыл?

Она испуганно обхватила себя руками. Подполковника она боялась не меньше Илайны с Мортусом. Было в нем что‐то дьявольское, жуткое…

– Ага! Ему будто кто‐то подсказал, что мы задумали организовать побег. Сначала все было тихо-мирно. Только слуги вываливали мусор, да и те быстро убегали. Вонь там, конечно, жуть… Они хоть и покрикивали на нас, но им все равно. Кому есть дело до бродяжек, роющихся в отходах?

Крис жалостливо посмотрела на худенького измученного Лейфа, живо представив его, шатающегося от голода, таскающего тяжелые вонючие мешки. Короткая стрижка, грязные запыленные волосы, к тому же покрытые сажей настолько плотно, что ни за что не разобрать, какого они цвета, большие глаза, на похудевшем лице казавшиеся особенно огромными, руки-палочки, пальцы-спички… Вот он как раз и был похож на тощего цыпленка, а не она. Она сейчас скорее напоминает откормленную жирную…

Крис, занявшаяся самобичеванием, не успела додумать мысль.

– А потом появился он! – зло сказал Лейф.

– Сам? Лично? – ахнула она.

– Собственной персоной, – мрачно подтвердил мальчишка, – привел кучу гвардейцев. И как давай командовать. От его воплей голова пухла. За пару часов они окружили весь замок. Затаились. Сразу стало ясно, что кого‐то ждут. Скорее всего, нас. И нам пришлось на время прервать работы и спрятаться в лесу.

– Что значит прервать? Вам надо было бежать. – Крис пришла в такой ужас, что вцепилась в руку Лейфа, так сильно сжав узкое запястье, что тонкие косточки хрустнули. – Хватит разговоров. Бегите. Немедленно. Усач переловит вас всех!

– Вот еще! Устанет ловить! – Лейф осторожно отнял руку и потер запястье. – Не бойся. Сюда они не особо суются. Кому хочется обыскивать помойку? Гвардейцы обходят яму по краю и дают деру. А Усачу докладывают, что каждый сантиметр проверили. Вояки! В лес не суются, поэтому он полностью наш. Сама знаешь, какие там чащобы.

Лейф, прямо как брат, сунул руки в карманы и брезгливо плюнул на пол.

Это сходство ножом полоснуло по занывшему сердцу.

– Видела бы ты, в какой был ярости Усач. Он каждый день орал на гвардейцев, что те приходят с пустыми руками.

Лейф вздрогнул. Он тоже, как и Крис, до одури боялся Усача. Это сейчас храбрился.

Его зловещая репутация быстро докатилась до лазарета. Все малолетние бродяжки, получившие увечья, попадали в монастырь и на ночь вместо страшилок рассказывали перепуганному мальчишке про Лютого Усача. Из года в год рассказы обрастали новыми, все более жуткими подробностями, пока не создали в воображении Лейфа настоящее чудовище с длинными усами.