Татьяна Лакизюк – Под покровом тишины. Книга 1. Неслышная (страница 4)
Для кого‑то этот запах неприятен. Деловые кухарки с господских домов верхнего города, с утра заполняющие пристань, чтобы купить свежую рыбу к обеду, брезгливо морщили нос и кривились, прикрывая лицо ажурным белоснежным платком. Они неодобрительно смотрели на торговок, в чью кожу рыбный запах въелся так же сильно, как и во все вокруг на этой унылой рыбацкой пристани, и качали головой, переговариваясь: «Безобразие… Как же можно так запустить себя…» Торговки фыркали, сноровисто доставали рыбу из ларей, заполненных льдом, и весело шлепали ее на весы. Ледяная крошка брызгала во все стороны, и кухарки, поджав губы, отпрыгивали в сторону, ругаясь так, что уже ничем не отличались от торговок.
Для них этот запах, может, и отталкивающий, а вот для голодной Крис нет ничего слаще. Вдыхая солоноватый запах, она мучилась от боли в желудке. Голод заглушил все. Даже мысли о назойливой торговке, продолжающей упорно стоять возле мостка, куда‑то пропали. Упершись носом в доски, она представила себе, что сидит за длинным столом и аккуратно, используя целую кучу приборов, ест рыбу с аристократической грациозностью и утонченностью.
Боль стала невыносимой, как и запах, щекочущий ноздри. Решившись, Крис высунула кончик языка и лизнула остро пахнущую древесину. И сразу поняла, что сделала это зря. Доски насквозь пропитала соль, словно она лизнула солонку. Во рту все моментально высохло. Вытащив язык наружу, Крис подумала, что ей станет легче, но не тут‑то было. Спертый воздух окончательно высушил рот, и девочка испуганно представила, что без глотка воды умрет здесь от жажды.
На пристани стало подозрительно тихо. Смолкли крики торговки и не только. Больше не раздавались и мальчишеские голоса.
Осторожно привстав, Крис снова выглянула в окошко и застонала. Теперь ясно, почему стало так тихо. Торговка все так же стояла на пристани, не сводя подозрительных глаз с баркаса. Но, к ужасу Крис, она была не одна. За ее спиной возвышался огромный усатый гвардеец, который славился тем, что, невзирая на высокий чин подполковника королевской гвардии, начальника гарнизона по безопасности города, лично ловил беспризорников. Да так ловко, словно кузнечиков, хватая их за голову и лишая шанса трепыхаться. В этом он превзошел суровых полицейских, исправно патрулирующих город.
«Видимо болезнь у него такая – всех детей ненавидит», – шептались на улицах. Но перечить ему никто не смел. Подполковник Лют Валькель недаром обладал говорящим именем. Лютовал как на улицах, так и во вверенном ему королевском гарнизоне, отвечающем за безопасность города.
Погрузив на телегу и связав, он увозил пойманных детей в приют – огромное серое здание, построенное на окраине столицы. О том приюте среди беспризорников ходило так много страшилок и легенд, что они всеми силами старались отсрочить путешествие «в стены, из которых выхода нет».
Почему отсрочить?
– Все мы там будем, – однажды Крис услышала, как вихрастый мальчуган в дырявых штанах, длинно сплевывая на пол, сказал эту фразу.
И действительно, через несколько дней он не пришел на пристань. Лютый Усач, как звали подполковника в народе, поймал и его.
Из приюта на пристань не возвращался никто. Когда дети достигали двенадцати лет, самых крепких забирали на службу, муштруя и воспитывая в такой строгости, что те потом превращались в подобие Люта. Тех, кто послабее, недрогнувшей рукой отправляли на каменоломни, полагаясь на жестокий естественный отбор.
Но хуже всех приходилось девочкам, рожденным в один год с умершей принцессой Вольденгории. О причинах такой немилости люди могли лишь гадать. Новый король не счел нужным что‑то объяснять, а возражения тут же подавлялись вооруженной до зубов королевской гвардией. Любого, кто пытался спрятать дочь или изменить ее возраст, тут же объявляли предателем и приговаривали к немедленной казни, которая проводилась на центральной площади в назидание остальным жителям.
Девочек увозили в королевский замок, и что с ними было дальше, никто не знал. Больше их не видели. Поэтому Крис сейчас тряслась как осиновый лист, стараясь стиснуть челюсти, чтобы зубы перестали стучать.
Мальчишки же побросали работу и попрятались кто где успел, затаившись в ожидании, когда подполковник уйдет. Моряки молча стояли, ни словом, ни жестом не выдав их. А то где им потом искать почти дармовых работников? От пьяниц, болтающихся на пристани, толку нет – они всю рыбу по дороге растеряют, держа корзину трясущимися руками, а народ поприличней нанимается на другую работу.
Дрожа от страха, Крис заметалась по трюму, но выход из него один – на пристань. В подтверждение мыслям она услышала густой бас:
– Подождем немного. Сейчас мой помощник приведет хозяина, и тот все проверит. А воришке все равно деваться некуда.
Торговка не сводила восхищенного взгляда с внушительной фигуры подполковника и усердно закивала, да так, что голова немного закружилась от уважения.
– Господин Валькель, вы такой умный! – протянула она. – Какой хитрый план придумали.
– А то! – пробасил подполковник и погладил усы, довольный неприкрытой лестью. – А вы‑то какая глазастая. Этих воришек здесь как тараканов. Но ничего, мы их скоро всех вытравим.
– И не сомневаюсь! Вы настоящий полковник!
– Подполковник, – скривился тот.
Собственное звание не давало ему покоя. С тех пор как генерал королевского гарнизона вышел на пенсию, подполковник занял его место, но не должность. Король Альвисс не торопился поднимать тщеславного Усача в звании, а Хэйварду было все равно. Вот и ходил Лют Валькель в одном и том же звании уже больше десяти лет. Из-за чего лютовал еще больше.
– Ой, да ладно! – небрежно махнула рукой торговка, не подозревая, что сыплет еще больше соли на незаживающую рану. – Подполковник, полковник, генерал, какая разница?
Наконец‑то заметив, что Лют изменился в лице, благоразумно поспешила переменить тему:
– А вдруг это вообще переодетая девчонка?
– Да ну, – усомнился Усач. – На
– Но следы‑то махонькие, – затаив дыхание, продолжала настаивать торговка.
– Тогда нам будет положена награда от короля, – широко оскалился Лют, позабыв о недавних муках самолюбия.
Замаячившая перспектива получить целый мешок золотых вольденов, положенный за поимку девочки запретного возраста, окрасила и без того румяные щеки торговки в ярко-красный цвет. Она сильнее вытянула шею, чтобы не пропустить момент, когда беспризорник вылезет наружу.
– Но ты губу не раскатывай! – видя алчность, загоревшуюся в глазах торговки, Усач не сдержал снисходительный смешок. – На пристани уже лет пять нет девчонок запретного возраста. Я их всех давно переловил.
Так и лучась самодовольством, Лют отставил ногу в сторону и подбоченился:
– Да и говоришь, следы мелкие. Значит, если и девчонка, то совсем мелюзга. От такой толка нет и награды ноль. Ни королю, ни на рудниках она не нужна. Корми ее потом и обувай за счет казны.
Азарт торговки заметно угас. Закусив губу, она пару раз оглянулась в надежде найти повод, чтобы сбежать от подполковника. Если Лют Валькель сказал, что девчонка неподходящая, значит, так оно и есть. Он еще ни разу не ошибался.
– Вор! – из торговых рядов плавучего рынка раздался истошный крик. – Держите вора! Быстрее!
– Кто посмел? – взревел Усач. – На
Тут же забыв о бродяжке, он огромными шагами побежал к рынку, прижав к себе кобуру с револьвером.
Торговка охнула, всплеснула руками и, бросив полный сожаления взгляд на баркас, бросилась вслед за ним.
– Воры! Воры! Ловите их, – крик слышался все дальше, пока не стих совсем.
Крис осторожно открыла крышку люка.
Путь свободен.
Быстро выскочив, словно пробка из бутылки, она припустила что есть мочи прочь от пристани. И лишь отбежав к городским воротам, остановилась. Кое‑как переведя дыхание, она медленно побрела к выходу. Больше в городе делать нечего.
От пережитого страха тошнило, а боль, вновь появившаяся в боку от быстрого бега, так и не хотела умолкать. Ну и голод тоже вносил лепту. Расстроенная, обозленная Крис брела на берег, с трудом переставляя ноги.
– Эй, Цыпленок! – услышала она насмешливый голос.
Повернувшись, она уже хотела налететь с кулаками на обидчика и замерла. Прямо за ее спиной стоял тот самый мальчишка, который подлым образом отобрал корзину.
– Ах ты! Ах ты! – от возмущения все слова куда‑то исчезли.
– Да ладно тебе! Не кипятись, – миролюбиво сказал тот. – Между прочим, мог бы и спасибо сказать.
– Это еще за что? – тут же ощетинилась Крис.
– Ну хотя бы за то, что я увел Лютого Усача с пристани.
– Врешь!
– Зачем мне это? – оскорбился мальчишка. – Я видел, как ты влез в баркас. Ну ты и дурак! – то ли восхитился, то ли удивился он. – Кто же среди бела дня так делает? Хоть бы подождал, когда все уйдут с пристани, а потом уже воровать.
– Да не воровал я! – настала очередь Крис возмущаться. – Я хотел найти хоть какую‑то еду.
При слове «еда» желудок заурчал так громко, что мальчишка насмешливо приподнял брови и криво усмехнулся, пытаясь скрыть жалость, мелькнувшую во взгляде.
– На! – И он протянул Крис кусок хлеба, густо посыпанный крупной солью.
Крис сглотнула голодную слюну, вдыхая позабытый запах ржаной корочки.