Татьяна Лакизюк – Хроники Драгомира. Том пятый «Там свет погаснет навсегда» (страница 3)

– Ай! – вторя детям, воскликнула Сентария.

Ветерок, радостно прозвенев льдинками, хотел наброситься и на Луну. Увидев, кто перед ним, тут же затормозил, замерев на месте. Льдинки тоненько звякнули и затихли. И тому была причина.

После победы над книгой воздуха Луна познакомилась и подружилась с самим Каэлием – могучим ветром, источником Кристаллиума. И с тех пор ни один ветер, даже самый свирепый, не смел спорить с волшебницей. Луна раз и навсегда приручила строптивую воздушную стихию. Вот и ледяной ветерок застыл перед ней в немом обожании. Пролетев вокруг, он слегка припорошил ее волосы, из-за чего они стали сверкать еще сильнее. А подув в лицо, украсил бледные из-за тревоги щеки нежным румянцем.

– Да лети уже, лети! – рассмеялась Луна, отряхиваясь от льдинок, которые стремительно таяли, покрывая волосы сверкающей росой.

Ветерок еще немного позвенел и улетел, весело фыркая. Теперь ему есть что рассказать собратьям.

– Ты как? – настала очередь Сентарии участливо смотреть на подругу. – Снова переживаешь?

– Да! – Луна подняла глаза, полные тоски. – Прошло немало лет, а я так и не могу избавиться от дурных предчувствий. Посмотри, день рождения еще не наступил, а у меня уже руки как ледышки. Несколько ночей я толком не могу уснуть. Стоит закрыть глаза, как начинают наступать неясные тени. Они окружают меня и шепчут, шепчут, шепчут. У меня скоро лопнет голова.

– А что Эгирин?

– Он пытается мне помочь. Благодаря ему я кое-как, но все же справляюсь. Одного не могу понять. Раньше мои, кхм-кхм, видения были более понятными и ясными, а сейчас… Какое-то смешение теней, которые что-то от меня хотят. Но что? На этот вопрос у меня нет ответа. Это все угнетает меня.

Сентария вздохнула.

– Может, ты ничего не понимаешь, потому что ничего и нет?

– Ты знаешь, я тоже так думаю. Наверное, я становлюсь истеричкой.

– Истеричкой? Ну уж нет. Кто угодно, но не ты, – Сентария легко рассмеялась и сжала ладонь подруги. – С детства ты была самой рассудительной и смелой из нас.

– Так это в детстве, а тут уже старость на носу!

– Старость?! – Сентария еще больше развеселилась, глядя на абсолютно гладкое, сияющее молодостью и свежестью лицо подруги. – Это в мире по ту сторону земли ты могла бы сказать нечто подобное, но уж точно не здесь!

И правда, Луна из года в год становилась краше. Черты лица стали тоньше, из-за чего глаза казались огромными. Крохотные адуляры, сверкающие в волосах, появились и на ресницах. Теперь и Луна могла похвастаться искорками, делающими взгляд загадочным. Высокие, четко очерченные скулы были покрыты еле заметным румянцем, придавая коже ослепительную свежесть, а волосы вились крупными локонами до пояса.

Представив себя в роли старушки, Луна улыбнулась и тихонько выдохнула. Тревога отступила, и девушка принялась непринужденно болтать о пустяках. Правда, слишком непринужденно. Заметив это, Сентария потащила ее в лабораторию, чтобы заварить там успокаивающий чай. Может, он хоть ненадолго уберет это затравленное выражение из глаз?

Так за разговорами пролетело утро, и настало время большого праздника. Если свой день рождения Луна не любила, то ради обожаемого племянника старалась вовсю. Стоило им вернуться в Манибион, встретив у дворца Аметрина и Аниту с Гелиодором, Луна тут же включилась в подготовку. Казалось, что ее энергичный голос раздавался из-за каждого угла. Ни одно действие не обходилось без нее. Дворец загудел, как огромный растревоженный улей. Придворные с охапками полотенец, посуды, подсвечников, цветов, украшений носились в разные стороны, подгоняемые Луной. Сентария и Эгирин с облегчением переглянулись. Хотя бы на пару часов Луна перестанет думать о страхах.

– Ну! И что мы тут стоим? Чего ждем? – прямо над ухом Эгирина раздался голос.

Он, подпрыгнув от неожиданности, резко обернулся. За его плечом в воздухе висела обожаемая жена, которая секунду назад командовала в другом конце коридора.

Смахнув рукой невидимый пот со лба, Луна уставилась на мужа и друзей и язвительным тоном продолжила:

– Если вы будете переминаться с ноги на ногу, сюрприз сам себя не организует. Живо на задний двор! А ты! – Переведя взор на безмятежного Аметрина, подпиравшего могучими плечами стену, Луна ткнула в него пальцем, – отвечаешь за фейерверки! А где они?

Аметрин нехотя отлепился от стены и побрел на задний двор, бормоча себе под нос:

– У тебя есть свой муж, вот им и командуй. Нашлась еще одна злючка-колючка, а то мне своей мало.

– Я все слышу! – в один голос воскликнули Сентария и Луна.

Взглянув друг на друга, они расхохотались. Эгирин с еще более посветлевшим лицом посмотрел на Луну.

– Я готов! Что нужно делать?

Задорно улыбаясь и понизив голос до заговорщицкого шепота, Луна начала рассказывать.

3

Чтобы случайно не увидеть сюрприз, Реальгар должен был сидеть в комнате, отведенной ему еще с самого рождения. Маясь от безделья, он решил заняться любимым делом. Прочитав книги о Драгомире, написанные гостем из мира по ту сторону земли Стефаном, который стал популярным писателем, он тоже загорелся написать что-нибудь эдакое.

Реальгара, как первого ребенка, рожденного после печально известного проклятия, интересовала знаменитая ведьма. В будущем он видел себя великим воином – таким же, как отец, и собирался посвятить жизнь защите Драгомира. К тому же воин-целитель будет незаменим на поле боя. Поэтому он начал собирать информацию о войне, длившейся так много лет. Он хотел подробно разобрать и описать стратегию ведьмы, понять ее душу, чтобы при возможном повторении событий быть во всеоружии.

Жадеида его интересовала гораздо больше, чем другой захватчик Гиацинт. Ведь только она смогла собрать самую большую армию, завоевать немалую территорию, создать новый петрамиум и много лет держать в страхе Драгомир. Более того, Жадеида – единственная ведьма, которая в одиночку противостояла черным книгам, не позволив им убить себя или полностью поработить.

В отличие от Гиацинта.

Тот так и не смог пойти дальше честолюбивых замыслов. Сильный телом, он оказался слаб духом. Даже воины перебежчики, охваченные страхом, тут же бросили предателя, когда осознали его истинную сущность. Вот и Реальгару он был не интересен. Парень полностью погрузился в жизнь великой ведьмы.

Восстанавливая хронологию войны, он собирал сведения о Жадеиде, ее детстве, юности, взрослении. Таких врагов надо знать в лицо. Благо рассказчиков было много. Дядя Александрит и мама, хоть и неохотно, но после долгих уговоров Реальгара (а тот умел быть настойчивым) делились воспоминаниями. Да и Эгирин также не смог противостоять напору Реальгара и внес лепту в биографию ведьмы.

Постепенно продвигаясь в исследованиях, Реальгар дошел до дневника Жадеиды – того самого, что Аметрин случайно нашел в собственном саду, куда его спрятал Гиацинт. Как дневник попал в руки предателя, неизвестно. Видимо, в тот день, когда ведьма обратилась в статую, Гиацинт, разыскивая черные книги, что успел унести и спрятать Гноючка, наткнулся на старый блокнот. Поняв, сколько секретов он в себе таит, Гиацинт поторопился спрятать его. Ему не хватило храбрости для того, чтобы сжечь личную вещь ведьмы. Так дневник и попал к правителям, которые отдали его ученым для приведения записей в порядок. И это оказалось не так-то легко.

Манера Жадеиды хаотично вести дневник доставила немало хлопот. Ученые очень долго раскладывали клочки бумаги, расшифровали непонятные каракули и выясняли хронологию. На это им понадобился целый год. С тех пор дневник хранился в библиотеке Манибиона, и в руки Реальгара попал том с уже рассортированными записями, снабженными примечаниями и пояснениями. Реальгар несколько месяцев изучал его, осталось совсем чуть-чуть. И почему бы не воспользоваться свалившимся на него свободным временем?

Взяв карандаш и собственный рабочий блокнот для заметок, Реальгар погрузился в чтение.

Читая, он хмурился и морщил лоб, а порой и вовсе не мог усидеть на месте. Резко вскочив, начинал нервно шагать из угла в угол. Да уж, чтение в праздничный день фантазий ведьмы, охваченной жаждой власти – не самое лучшее времяпровождение. Многие ее откровения вызывали дрожь отвращения, и Реальгару нужно было время на то, чтобы успокоиться.

– Так! Я собираюсь стать великим воином и защищать наш мир. Значит, мой ум должен быть ясным. Нельзя идти на поводу у эмоций, – нервничая, он не заметил, как начал говорить сам с собой. – Во время войны можно увидеть и не такое.

Сделав большой глоток воды, он вытер вспотевшие ладони и вновь взялся за дневник.

Годы войны так и пролетали перед его глазами. Против воли он даже восхищался силой духа Жадеиды. Вот уж поистине несгибаемая женщина. А ума и хитрости ей не занимать. Сколько она приняла верных решений, сколько применила военных стратегий – не сосчитать. Но все его восхищение улетучивалось, когда он вновь читал фрагменты про черные книги. То, как Жадеида мучила несчастных драгомирцев, прежде чем отдать их на корм книгам, и с какой тщательностью потом записывала наблюдения, заставляло забыть о военных хитростях ведьмы. Весь процесс гибели несчастных был зафиксирован с дотошностью ученого, наблюдающего за экспериментом или маньяка, смакующего детали.

– Стоп. А это еще что такое? – Реальгар сосредоточенно наморщил лоб.