Татьяна Лаас – Рыжий и черный (страница 98)

— Я понимал, что иду на смерть. Я понимал, что не смогу победить «Черный гнев». Я не хотел, чтобы ты вмешивался — я представлял, сколько там в пожаре погибающих, и не хотел, чтобы их смерти коснулись тебя. Я тебя берег. Как мог.

Марк резко развернулся к нему:

— Берёг? А я просил?

— Не злись, — Брендон взлохматил свои мокрые волосы. — Пожалуйста, не злись. Сегодня такой счастливый день, я не хочу с тобой ругаться…

— Я вижу, — веско сказал Марк. — надеюсь, это с керы Риччи слетела печать?

— Не угадал. Это с меня слетели иглы, и Андре оказала мне честь, разделив с собой эфир. Кстати, в огне никто не погиб.

Марк лишь кивнул — поздравлять не стал:

— Это хорошая весть.

Брендон все же уточнил:

— Ты о пожаре или обо мне?

— О тебе. И о пожаре. Обо всем.

Брендон положил на стол бумагу с записями Грега:

— Это тебе. Я годами думал, как добраться до тебя и твоего дара, лишая его, и вот… Результат. Разработка Андре. Часть идей моя. Окончательная правка Грега. Андре — мастер частичных запретов и вариативных ветвей в цепочках. В ней погиб гениальный оператор вычислителей. Я мечтал победить менталиста и погасить твой дар, сводящий тебя с ума. Результат немного иной — ты сам сможешь включать и выключать свой дар в любой момент. Об этом позаботилась Андре.

— Скажи еще, что не рад такому результату, — проворчал Марк, всю седьмицу подозревая Брендона в недостойном.

Брендон признался:

— Я мог еще лет пять тебя загасить, но надеялся на лучшее. Так что если ты в состоянии перенести татуировки, то я к твоим услугам…

Глава 44 День пятый. Оживающий мир

Грег, подсушивая свою шинель с помощью эфира и готовясь снова отправляться под дождь, посмотрел в спину убегающего к паромобилю Брока. Тот горбился, пытаясь не сильно вымокнуть — дохлый номер, лило так, что даже розданные констеблям дождевики мало спасали. Грег тревожно повернулся к Себу:

— Брок Хейгам телефонировал?

— Ннннет, вроде, — отозвался тот.

— Он хоть записку написал и попросил отправить? — Грег уже представлял, что почувствует Виктория и что подумает в момент разрыва связи. Она же решит, что он погиб… Родничок в сердце Грега еле трепетал, заставляя волноваться за Лиз — та сегодня первый день без лекарства, и как пройдет этот день, сложно представить. Может, все будет хорошо, а может и нет. И если родничок в сердце затихнет… Об этом даже думать страшно. Одли на Брока нет!

Пока Себ соображал, Алистер качнул головой:

— Нет.

— Хррррень! — прорычал Грег и рванул к телефону: — нерисса, дом герцога Аквилиты, пожалуйста! Срочно!

Быстро доложив Эвану о планах Брока по расторжению ритуала общего эфира и заодно отчитавшись о происходящем в бывших трущобах, Грег вновь направился в катакомбы — там в любую минуту может вспыхнуть бунт, и нужно всеми силами этого не допустить. Тут на поверхности тоже было несладко — ожидали возможного поднятия нежити, но в катакомбах опаснее и сложнее — там были женщины и дети в ожидании, когда военное ведомство выделит паровые катера для переправки погорельцев на тот берег Ривеноук. Маяковый остров предоставлять помощь не спешил. Раньше даже в глаза боялись бы смотреть, а сейчас возомнили себя королями.

Грег, оставив Арбогаста за старшего, вышел под холодные, сильные струи дождя, тут же промокая вплоть до нижнего белья. Зонт он с собой на вечер у лер-мэра, естественно, не брал и возвращаться в гостиницу или кого-то посылать за ним считал недопустимой роскошью. Тут каждый человек на счету. Ноги скользили по мокрой брусчатке, за шиворот текло, в сапогах хлюпала вода. Запах противной мокрой шерсти стал просто невыносимым. Уныло стучал по голове, вызывая головную боль, дождь. Тот случай, когда полкоролевства, если бы оно у него было, можно отдать за зонт.

Грег пересек полицейское оцепление и устремился к ближайшему входу в катакомбы — он был дальше по склону, в уцелевшей от пожара части города.

Уже давно рассвело, но на узких улочках Ветряного квартала царил полумрак. Было сонно, мокро, безнадежно. Запах пепла прибило к земле, но вместо него страх витал в воздухе, то и дело колючей, осторожной лапой касаясь Грега и заставляя холодок бежать по его позвоночнику. Тут в любой момент может спонтанно подняться нежить — в местах, где бушевал ужас, так бывало всегда. Пусть в пожаре никто не погиб (еще не было обнаружено ни одного трупа), но местечек, куда тайно сбрасывали без должного захоронения убитых в той же поножовщине тут полным-полно. Полиция почти никогда не заходила в кварталы трущоб, только для облав, но Грег сомневался, что они тут были частыми. За спиной периодически раздавался какой-то непонятный стук, заставляя замирать и прислушиваться. Нарваться на нож не хотелось. В темных, грязных от пепла окнах то и дело мелькали осторожные белые пятна — умом Грег понимал, что это обеспокоенные горожане, которым настоятельно рекомендовалось без лишней нужды не выходить из домов, но подсознание упорно шептало, что это безликая нежить с пористыми, словно из непропеченного теста лицами. Почему из теста, Грег и сам не знал — что-то из детства, когда темными, холодными ночами в пансионе, он сжимался от страха в кровати под рассказы о Кровавых костях или о поджидающем в зарослях диких яблонь Ленивом Лоуренсе. Когда-то мир был жесток, за каждым углом дома или поворотом дороги жили недобрые существа вроде фей, боуги или трау. Впрочем, сейчас с еще неистребленными призраками и то и дело поднимающейся нежитью, он был не лучше. Даже мифические оборотни явились — в виде рыжего Ренара Каеде.

Стук за спиной нарастал, словно кто-то упорно догонял Грега. Он не стал рисковать — шагнул в ближайшую подворотню, формируя на ладони сгусток огня. Пилоток тут не любили. Даже сейчас.

По улочке мимо Грега проскакал одинокий… Зонтик. Черный. Мужской. Выполненный в виде трости. Грег готов был поклясться, что это его зонт.

— Хрень… — слетело с его губ одновременно с залпом огня, который промчался через зонт и исчез вспышкой, разбившись об стену дома.

Зонт обиделся и резко раскрыл свой купол с громким шипением, подпрыгнул на месте и снова, казалось недоверчиво, поскакал к Грегу. Ему оставалось только поймать прыгнувший в ладонь зонт и непонятно куда и кому сказать:

— Спасибо.

Зонт чуть дернулся в его руке и даже увеличился, закрывая от тугих, холодных струй дождя.

Грег вздохнул, мрачно подумал про себя: «Хрень!» — но вслух ругаться не стал. Зонт нашел его очень вовремя. А почему так произошло, Грег подумает потом. И алый глаз на кончике зонта ему просто показался — не бывает у зонтов глаз.

Когда в полдень дождь все же закончился, зонт сам исчез — просто растворился в воздухе, как призрак.

Вики замерла в холле у уличной двери, уже готовая выходить — Эвана в последний момент задержал телефонный звонок, который он принял в кабинете. Ноа, одетая в приличное платье длиной до колен и успевшая позавтракать с Полин и няней, упорно продолжала искать исключения из запрета Эвана. В этот раз она вынырнула из гостиной, где до сих пор в ожидании Тринадцатой Драконьей ночи стояла украшенная на Явление нелида. Убирать её следовало завтра вечером, а украшениями были орехи и конфеты.

Ноа на всякий случай заговорщицким громким шепотом поинтересовалась у Вик:

— Нелидовые украшения — не сладости же, да? — называть её мамой Ноа пока побаивалась, доверяя только Эвану.

Вик еле подавила улыбку и кивком согласилась с утверждением Ноа. Пусть уж — на улице лил непрекращающийся дождь, и в поход на ярмарку верилось с трудом.

— Спасибо, ма… — Ноа нырнула в гостиную, исчезая с глаз Вик — Эван, со странной улыбкой на губах, наконец-то вышел из кабинета и, подхватив недоумевающую Вики на руки, радостно закружил её в холле, сообщая непонятное:

— Планы немного изменились. Сейчас в инквизицию.

Вечно любопытная Ноа все же не усидела в гостиной и тихо хихикала, замерев в дверях с пряником в руках. Полин выбрала для себя длинный леденец, выглядывая из-за плеча названной сестры — Ноа была ниже её на полфута. Эван скользнул по девочкам взглядом, заметил сладости, но промолчал. Он опустил изумленную его порывом Вик на пол, крепко обнял, а потом протянул ей руку, открывая дверь на улицу. Пахнуло свежестью и прибитой пылью. Джон тут же взял зонт и пошел сопровождать хозяев до паромобиля, где за рулем терпеливо ждал Адамс.

Вик предположила первое, что пришло в голову:

— Попросим Марка просканировать Отиса? — Капли дождя громко стучали по туго натянутой ткани зонта. — Как он, кстати, успокоился в камере?

Эван, опережая Джона и сам открывая дверцу паромобиля для Вик, поправил её:

— Не угадала.

Он помог сесть Вики и сам опустился на заднее сиденье, заключая её в объятья и жарко шепча в висок:

— Брок решил, что пришло время расторгнуть ваш ритуал. Но Марка мы тоже захватим и отвезем в управление. Только учти — результаты его сканирования никому нельзя предъявлять. Это только для нас самих.

Паромобиль стронулся с места, а Вики задохнулась от счастья — скоро, очень скоро они с Эваном станут близки, как никогда. Подходящих слов не находилось, и она просто потянулась за поцелуем к мужу, пытаясь так выразить всю нежность и страсть, которую ощущала сама. Все стало неважно: паромобиль, Адамс за его рулем, плывущие в струях дождя люди, которые могли заметить происходящее в салоне, поджидающие их репортеры, приличия, все абсолютно! Были только она и Эван. Их общее дыхание и жар, который буквально распирал их, заставляя плавиться от нежности и дарить её в ответ.