Татьяна Лаас – Рыжий и черный (страница 100)

— Ровно через луну, двенадцатого трескуна у Вик день рождения. Я же не мог лишить нас всех праздника — Вики исполняется двадцать один год. Это всегда празднуют широко. Торт уже заказан в лучшей кондитерской города. Что-то еще?

— Нет, — улыбнулся Брок.

— Тогда ты, Брок, в управление — отвезешь отца Маркуса. С допросом Чандлера погоди, без сведений Вик и обследования завода даже не пробуй. Нас адвокаты Чандлера с потрохами съедят, обвинив в клевете… Заодно дождись приезда Себа — вдруг та телефонная нерисса, которая соединяла Отиса и Чандлера, что-то подслушала… Пока будешь ждать, займись Отисом и амулетами. Я сразу на площадь Воротничков — весь день буду там. Прошу, не забывайте держать меня в курсе происходящего.

Брок вместо ответа привычно отмычался — знал за собой грешок все тащить на себе: он всегда был старшим в Особом отделе, а сейчас оказался на вторых ролях.

Он помчался без зонта к своему паромобилю, приветливо распахивая дверцу перед отцом Маркусом. Тот тихо ему сказал:

— Грех гордыни — страшный грех.

Брок сел за руль, отшучиваясь:

— Я не гордый, я трудолюбивый.

Марк сдал Эвана — подслушивать мысли у инквизитора теперь получалось даже против его воли:

— Новый полицейский участок в бывших трущобах. Как ты думаешь, кто его возглавит, а, лер-суперинтендант?

— Ммм…

— Именно.

Эван проводил глазами исчезающий в серых струях дождя паромобиль Брока. Вик открыла свой зонт и пошла по ступенькам инквизиции, сама себе удивляясь — она годами боялась этого заведения, а теперь у неё тут друзья. Эван поспешил за ней, быстро прощаясь с Брендоном.

В салоне паромобиля, крайне тихо, чтобы не услышал Адамс, Эван сказал:

— Заметила у Брендона новый шрам на левой ладони?

Вик вздрогнула, понимая причину резких изменений в колдуне и обернулась назад, рассматривая стоящего на крыльце и провожающего их взглядом Брендона:

— О нет… И ведь даже не сказал! Мы бы его поздравили…

— Он промолчал, наверное, потому что первым такую новость должен узнать отец девушки. Или, что вернее, её брат.

Вик вспомнила вчерашний пожар, возвращение Эвана, Брендона и Андре с девочками из пламени, и поняла, кто же оказался его избранницей. Неожиданной, но, наверное, самой подходящей сторонящемуся людей и привязанностей колдуну. Она обязательно научит его улыбаться.

Эван снова прошептал:

— Мы позже поздравим — вместе со всеми. Он заслужил свой кусочек счастья.

— Грегу сейчас не позавидуешь. Ему же и за жену, и за сестру теперь воевать с инквизицией и королем…

— Он точно справится, хотя цистерну успокоительного надо где-то раздобыть — просто на всякий случай.

Паромобиль как раз остановился у городской публичной больницы, куда вчера привезли Одли и Финча. Вик хмуро подумала, что это не то место, где стоит запасаться успокоительными — как-то докторам этой больницы она не доверяла. Одли уже лечил тут свой укус зомби — ничем хорошим это не закончилось.

На крыльце хирургического корпуса Вик терпеливо с папкой в руках ждал Лео.

Эван на прощание поцеловал жену в висок и привычно напомнил:

— Будь осторожна, пожалуйста. Одли уже нарвался — не ходи одна.

Она улыбнулась и провела рукой по его гладковыбритой с утра щеке:

— Я буду очень-очень осторожна. Удачи!

— И тебе!

Дверца за её спиной захлопнулась, Вики спешно пробежалась под зонтом по дорожке к Лео. Паромобиль не стронулся с места, пока Вик с Лео не зашла в тепло больницы. Эван снова сильно волновался за неё — теперь прикрытия Брока у неё не было.

Глава 45 День пятый. Просвет в тучах

Больница встретила вонью дезинфектантов и еще какой-то дряни, возможно, так пах пригоревший завтрак. Обычная на вид публичная больница: унылые крашенные стены, скрипящие дощатые полы, горшки на подоконниках с заморенными цветами, вечно спешащие куда-то сиделки и медсестры, — все, как везде, но Вик ничего не могла с собой поделать — больница ей не нравилась. Наверное тем, что тут уже лечился Одли, и ему в тот раз не помогло. Надо забирать его отсюда — дома есть Николас, ему Вик доверяла гораздо больше, чем всем докторам этой больницы. Уговорить бы еще Николаса остаться в Аквилите навсегда — Эвану нужны друзья, а не только семья.

Лео, сонный и взъерошенный больше, чем обычно — он эту ночь почти не спал, — подсказал:

— Второй этаж, палата номер два. Я уже получил разрешение лечащего хирурга на разговор с Одли. — он махнул рукой в сторону лестницы и чуть не потерял папку, которую держал под мышкой. — Чуть не забыл… Я тут фиксы забрал у экспертов. Они закончили обработку записи из Танцующего леса.

— И…? — Вик послушно направилась к лестнице — широкой, с кованными перилами и многократно крашенными деревянными поручнями.

Лео вместо объяснений протянул ей папку:

— Смотри сама. Это надо видеть.

Она на ходу открыла папку и замерла на первой ступеньке лестницы, разглядывая всего два снимка: расщепленное дерево без спрятанного в дупле трупа и тут же, разницей в секунду, если верить надписи, сделанной от руки, это же дерево уже с трупом. Через секунду. Никто из живых не способен на такую скорость, из мертвых — тем более.

— Бешеные белочки… — она снова и снова переводила взгляд с одного снимка на другой.

— Я б и не так сказал. — проворчал Лео. Он усиленно готовился к экзамену на детектива, который должен состояться послезавтра и потому старательно следил за своей речью, стараясь избегать привычных «дык», «угу» и «тогдалие». — Кто-то под прикрытием идеальной иллюзии спрятал труп на глазах констеблей и камеры, а потом спокойно ушел.

Вик признала очевидное:

— Наш древолюб точно Каеде. Только он способен на такие иллюзии.

Лео согласился с ней:

— Точня… Точно он. Только припереть его нечем. Следов нет. Снимков нет. А лисы так себе свидетели. — Он забрал папку у Вик и принялся подниматься по лестнице.

— Бешеные рыжие белочки!!! — признавая собственное бессилие, выругалась Вик. — Ему даже неподобающее обращение с трупами не предъявишь, не то, чтобы статьи посерьезнее.

— Угу… В смысле, да. — Лео снова поправился, краснея при этом. Экзамена он побаивался, хоть Вик и уверяла его, что знаний у него хватает. Знаний-то да, а вот язык вечно пытается сказануть что-то не то. Комиссии, состоящей из воспитанных неров, такое может не понравиться. Впрочем, Вики будет в разы сложнее на экзамене: лер-детективов еще не было ни в Тальме, ни в Аквилите.

Вик пробурчала себе под нос ругательство, услышанное как-то от сержанта Кирка, заставляя Лео еще сильнее краснеть, дергая ворот мундира, и направилась на второй этаж. Сначала они постараются припереть к стенке Чандлера и Отиса. Потом уже она прицельно займется Каеде. Должен же где-то этот лис ошибиться!

В коридоре второго этажа было тихо и пусто, не то, что на первом. Только изредка доносились откуда-то стоны и громкие рулады храпа. Лео замер у двери палаты, ожидая Вик. Она, стараясь не шуметь, чтобы на разбудить пациентов, зашла в палату, где лежал Одли. Зря. Одли, как и остальные двадцать пациентов огромной палаты, не спал. Кто-то ел горелую овсянку, кто-то читал книгу, кто-то просто лежал и смотрел в потолок. Кто-то стонал, не приходя в себя. Невыносимо воняло бедой. Обострившийся в последнее время нюх сильно мешал — в носу нестерпимо свербело. Хотелось лапой прикрыть свой но… Вик вздрогнула — последние мысли её напугали. Ей не нужно лисье наследство! Только не это, хоть Каеде и признал вчера, что чуть сгустил краски лисьей жизни.

Одли с перевязанной головой в серой от многочисленных стирок больничной нательной сорочке мрачно сидел на койке у окна. Оттуда наверняка дуло и несло влагой — мужчина кутался в колючее больничное одеяло. На подоконнике стоял таз. Кажется, беднягу Одли то и дело тошнило — уж больно зеленый у него был вид. Вики ругаться хотелось — снова и снова их с Эваном не воспринимают, как друзей, готовых протянуть помощь. Мало того, что Одли не обратился к ним и Николасу, так даже госпиталь орелиток проигнорировал, а ведь там условия куда как лучше.

Лео за спиной Вики только вздохнул — вид инспектора не внушал оптимизма. За пол-луны общения с Вик он и не таких слов нахватался. Научиться бы их применять правильно.

Вик резко прошла через всю палату к Одли — сперва надо помочь ему, потом она чуть подлечит остальных пациентов. Она остановилась у изножия кровати, хватаясь руками за перекладину спинки — окружающая беда сильно давила на плечи:

— Доброе утро, Одли.

Он грустно улыбнулся:

— Доброе утро, и не смотри так строго, Вики.

Она не стала сдерживаться:

— Ты уже второй раз чудишь, Одли! Это уже даже несмешно. — Она подошла к нему ближе и присела рядом на кровать. От Одли кисло несло болезнью: потом, желчью, кровью. Последний запах особенно раздражал. — Я сейчас разберусь с тобой и телефонирую Поттеру — тебя заберут к нам домой. И возражения не принимаются.

Одли по-отечески посмотрел на неё:

— Вики, девочка, ты так всех раненых будешь подбирать и таскать домой?

— Дом большой, а ты — один. Переживем как-нибудь. Заодно будешь Брока утешать — у него очередная… — вспомнилась хозяйка дома Мактира, и пока Вик решала, будет ли уместно выражаться, как она, Одли сам усмехнулся:

— Любовя. Это та красивая, суровая нерисса Идо? Так?

Лео поправил его:

— И ничего она не суровая. Она очень хорошая, просто ответственности на ней много.