Татьяна Лаас – Рыжий и черный (страница 125)

Грег тихо подъехал в продолжавшем мерно накрапывать дожде к крыльцу своего нового дома, припарковался и посмотрел на Лиз — будить её не хотелось. Грег подумал, что вскроет замок магией — ключом он как-то пока не обзавелся, но тут зазвенели колокола на всех ближайших храмах. Грег не уследил за временем — без пяти минут семь. Скоро включат ревун и радиотрансляцию из Олфинбурга.

Лиз, зевая и протирая глаза, выпрямилась на сиденье и оглянулась:

— Приехали?

— Приехали, — подтвердил Грег. Лиз принялась копаться в своей сумочке — наверное в поисках ключей. Грег не мог сдержать нахлынувшей нежности — Лиз была чуть заспанная, теплая, мягкая и полностью доверяющая ему. Хотелось надеяться, что он со своим буйным нравом все же не предаст её доверие.

Лиз с виноватой улыбкой протянула ему ключи:

— Прости, совсем забыла.

— Ничего страшного, — отозвался он: легкая забывчивость — один из симптомов перенесенной потенцитовой интоксикации. Только он ей это, конечно же, не скажет. — Посиди в салоне — я сперва вещи все перенесу, а потом…

Он хотел сказать, что потом перенесет, как положено, Лиз через порог, но тут включился, заглушая слова, ревун. Грег грустно улыбнулся и вышел из паромобиля, быстро занося в пустой, гулкий дом вещи и возвращаясь за Лиз — она вышла из паромобиля несмотря на дождь. Зонта у неё, кроме парасоля не было, но Лиз не из тех, кто боится редких, мелких капель.

Ревун отзвучал. Колокола давно стихли. Но радиотрансляция не начиналась. Только гул из динамиков, подсказывающих, что в Тальме что-то опять случилось. Скорее всего очередная потенцитовая буря в Серой долине — перевороты все же не каждую седьмицу случаются, особенно в Тальме.

— Что-то не так? — тревожно спросила Лиз.

Тишина угнетала. Грег пожал плечами:

— Не знаю. Можно заглянуть к Хейгам — Эван должен знать, что не так с трансляцией.

Родничок в сердце обдал Грега холодом — Лиззи все еще переживала за свою репутацию и боялась, как её примут, точнее, возможно не примут в лучшем доме Аквилиты.

Грег поймал её ладонь и поцеловал в запястья:

— Не волнуйся — я рядом. Я никому не дам тебя в обиду, не говоря уже о том, что Эван и Виктория не из тех, кто осуждает из-за всяких глупостей.

Брендон вздохнул — надо что-то решать. Нельзя вечно стоять на крыльце. Храм. И Марк… Как быть с ним? Он все же единственный друг. В сердце, напоминая о себе, проснулось солнышко. Да, да, да, Брендон не удержался и улыбнулся — еще есть Андре. Хорошо, что вокруг неё верные друзья, а вот вокруг Марка никого. И тут известие об Отисе как-то не вовремя.

Потемнело. На город словно траурную вуаль набросили. Скоро зазвонят колокола, провожая в последний путь короля Тальмы. Ветер нес пыль и щедро кидался ею в лицо. С океана медленно наползали тучи с алым, кровавым подбрюшьем. Возможно, ночью или даже раньше будет дождь. Хорошо бы — прибьет пыль и принесет в город аромат свежести.

Брендон бессмысленно крутил в руках пластинку антиментального амулета. Он так и не решил, как быть с тайнами храма. Наверное, все же стоит промолчать — Марку сложно в последнее время, а причина для ношения антиментального амулета теперь более чем очевидна. Сердце опять согрелось теплом — в нем поселился солнечный лучик, беспокойный и такой нужный. Марк сам ошибочно догадается, почему Брендон закрылся от него.

Дверь открылась, и на крыльцо, старательно оберегая левый, еще болевший бок, вышел Марк. Ветер тут же принялся играться длинными полами его белой сутаны и кидать на глаза отросшие волосы — Марк не надел гогглы для защиты зрения. Или забыл, или решил, что уже достаточно темно. Брендон скривился и убрал в карман брюк неактивированный амулет: что ж, наверное, так даже лучше — вдвоем они может что-то придумают и пересказывать ничего долго не придется:

— Привет… Только личное сильно не вороши — ты большой мальчик, Марк, но хоть что-то мое сохрани только моим. Скажешь потом, что думаешь о сегодняшнем…

Марк бросил на него колючий, чем-то обиженный взгляд — не размышления же Брендона о защите от ненужных знаний его так задели?

— Добрый день. Твое личное — только твое личное. Я туда никогда не лез. — Он заметил, как дернул плечом Брендон, и поправился: — почти никогда. Иногда. Я старался, во всяком случае. Но сейчас я наслаждаюсь тишиной и одиночеством, благодаря рунным цепям Андре. Так что можешь не бояться. Быть в одиночестве — счастье, никогда ранее мне не доступное. Твоим отношениям с Андре я только рад: она тебя любит и принимает таким, какой ты есть. Кстати, она телефонировала недавно — сообщила, что дату отправления перенесли. Идет дождь — принц хочет отплыть до его начала. Твои вещи я уже собрал.

Брендон тихо рассмеялся:

— Надо же… Я было решил, что впервые твои умения пригодятся — все меньше языком ворочать, и вот… Именно сейчас ты меня не читаешь.

Марк сложил руки на груди, став диво величественным:

— Я лез в мысли не от любопытства, а только…

— …из дикого желания помочь, Марк.

Тот лишь напомнил, игнорируя слова Брендона:

— Андре, вещи, дирижабль. — Наверное, очень хотел его сплавить. Наверное, устал с ним возиться. Брендон криво улыбнулся — нет, сейчас Марка точно нельзя бросать, он уязвим и не знает об этом. И храм, конечно же. Храм нельзя забывать с его интригами.

— Понимаешь, я не могу. У меня есть дело. — Он посмотрел на друга и поправился: — у нас есть дело. Кто-то усиленно уничтожает души, во всяком случае мне так кажется. Будь другом — сними защиту с себя и прошурши мою память, чтобы было быстрее.

По виду Марка было неясно, прислушался ли он к его просьбе, поэтому Брендон принялся объяснять:

— В деле о фальшифоамулетчиках всплыли интересные факты. Души участвовавших в подделке амулетов развеиваются. Так исчезла душа неизвестной из катакомб, душа Отиса, Верн из госпиталя, а душа Мактира сопротивляется призыву, словно её что-то держит, например, дерево. Треугольник на теле Мактира, кстати, полуразрушен. И это странно. Хочу проверить Поля памяти — сам посмотреть на дерево, спрятали тело Мактира. Никогда не слышал о подобных ритуалах — именно с деревом, так-то душу куда угодно можно запихать, было бы темное желание. Сайкса и Чандлера я проверил — на них нет никакого чужого вмешательства, кроме храмового. Все это дурно пахнет.

Марк замер — его глаза полыхнули алой вспышкой недовольства. И не понять — читает он мысли сейчас или нет. Брендон дорого бы заплатил, чтобы узнать это. Марк, подавив в себе гнев — во всяком случае в голосе никаких эмоций не читалось, — сказал:

— Согласен с тобой — надо проверить Поля памяти и потом решать, как быть. И… Брендон, храм — не гарантия того, что в нем все души чисты и невинны. И в храме бывают черные овцы. Будем разбираться. Не забудь захватить свои вещи — Андре тебя ждет на дирижабле.

Брендон задумчиво наклонил голову:

— Ты же понимаешь, что пока съездим в Поля памяти, дирижабль уже отправится в плавание.

Марк закатил глаза:

— Это быстро — ты успеешь. Я довезу тебя до дирижабледрома. Так что бери свои вещи и поехали — паромобиль как раз под парами.

Брендон улыбнулся: Марк не читал его мысли — это радовало. Сверхчеловек учился быть обычным. Учился не вмешиваться в людские судьбы. Бросать его было бы предательством. Он слишком уязвим именно сейчас.

— Мне потом нужно будет доложить результаты обследования Эвану, так что…

Марк вновь повторил:

— Вещи, Андре, дирижабль!

— И Танцующий лес…

Тот оледенел от упрямства Брендона:

— Не будь ослом! Андре тебя любит, а ты любишь Андре. Что еще тебе надо?

— Я не хочу…

«Бросать тебя в трудный момент» он сказать не успел — Марк ядовито сообщил:

— Грозовой фронт ожидается в полночь, так что ты все успеешь. Хочешь осмотреть Танцующий лес — попроси принца сделать там остановку. У тебя, вроде, неплохие отношения с ним. Хочешь, я поплыву с тобой до…

Брендон признался:

— Хочу. Только ты точно поплывешь на дирижабле отступников от истинной веры? До самой границы? — такого он не ожидал от Марка, если честно. Тот нахмурился:

— Весь этот спектакль только из-за того, что ты не хочешь меня бросать?

— Да.

— Как же тяжко не читать мысли, — признался Марк. — Я думал, что ты привычно бежишь от привязанностей. Свои вещи я тоже уже собрал. И мой израненный бок мне подсказывает, что ради удобств плавания на дирижабле он легко смирится с обществом отступников. Давай… За вещами и в Поля памяти. Ты же знаешь, где находится то дерево, где было спрятано тело Мактира?

Брендон сунул руки в карманы:

— Ни имею ни малейшего представления.

— Ииии…? — напрягся Марк.

— И… У меня есть это! — Брендон достал из кармана бумажный пакетик с прядью волос Мактира. — Подобное к подобному. Ты же прикроешь меня от гнева полиции за черный ритуал?

Марк тяжело вздохнул:

— А когда я тебя не прикрывал?

— И даже отчитывать не будешь?

— Рррразмечался! Буду.

Впрочем, он солгал. Или ошибся. Или заблуждался. Когда через час дошли под начавшимся дождем до чудно целого дерева, испускавшего во все стороны свет чуть грешной души, Марку стало не до проповедей. Он решил проверить, что осталось от души Мактира и снял защиту, тут же падая на колени от безумства напуганной души. Дикая боль, страх, обрывки сумасшедших мыслей и смятение с головой накрыли его.

— Какое кощунство… — только и выдавил из себя Марк, пытаясь дрожащими, отказывающими работать руками поставить защиту, но Брендон оказался быстрее — он кинжалом проколол себе палец и кровью активировал рунные цепи.