– Вот и придерживайтесь дальше для Терри данной версии. Не надо волновать её Бездной.
– Вот... Черт... – Алекс взъерошил свой ежик на голове. – Черт... И как её вообще можно остановить?! Как можно остановить саму смерть нашего мира?
– Об этом уже десять лет заботится Лучик. И дальше будет заботиться. Ваше дело – найти тех, кто стоит за Уильямсами и их активной деятельностью. Моё и Дарри дело – защитить ваших родных.
На втором этаже раздались шаги, и Алекс цыкнул:
– Так, о Бездне не слова.
Грег подтвердил кивком. Терн поднял глаза вверх и промолчал.
Глава 9
Терри влетела в свою комнату. Воспоминания о встрече с белоголовым жгли её – она вспомнила, как перебирала его смерть. Она вспомнила, как перебирала смерти почти всех встречных, когда ей исполнилось шестнадцать.
…Она вылетела из мастерской с плачем. Она больше не могла тут находиться. Смерть, смотрящая с каждого полотна деда, пугала её. Эта обреченность в каждом взгляде, это смирение, прощание с миром пугали её. Даже не кровь на многих полотнах, не яды, веревки, поломанные тела... Её пугала неотвратимость смерти.
За ней никто не бросился. Видимо, отец решил ей дать время перебеситься - так всегда настаивал дед.
Хотя она знала, что одну её не оставят - за ней всегда ходили два-три телохранителя. Ба никогда не пускала безопасность семьи на самотек.
И хорошо, что телохранитель не отстал ни на шаг - в последний момент он вытащил её обратно на тротуар, спасая от проносящейся машины. Ба, конечно, засудила бы потом водителя, но для Терри могло быть и поздно.
Она вытерла слезы, прочистила нос в протянутый телохранителем платок и перешла дорогу к парку уже более аккуратно.
Тут было пустынно - погода не располагала к прогулкам. Сыпал холодный, похожий на крупу снег. Драцены и апельсиновые деревья, которыми были засажены аллеи, печально мерзли и качались под довольно сильным ветром.
Она уселась на скамейку - возвращаться ни в мастерскую, ни в галерею не хотелось, ехать домой еще рано - Ба начнет задавать вопросы, от которых не отвертеться.
Телохранитель присел на скамейку напротив, давая ей возможность побыть в одиночестве и все обдумать. Второй охранник, наверняка, находился где-то сзади или сбоку. Она не стала его искать.
На душе было мерзко. Она не хотела больше рисовать. Никогда. Ни за что. Ей жить-то не хотелось. Мимо прошла женщина с ребенком, и что-то шевельнулось в душе... Самый простой способ - вылетающая из-за поворота машина. И уже нет ни женщины, ни ребенка - только изломанные, окровавленные тела на тротуаре. Второй способ нашелся следом - они заходят в магазин и...
Она закрыла глаза:
–
Не хочу, не хочу, не хочу.... Прекрати думать о смерти!!!
–
а в голове уже рисовались новые варианты...
Она в отчаянии прошептала в пустоту этого зимнего вечера.
–
Спасите, пожалуйста... Прошу... Я так не могу... Я не хочу...
–
Она сжала виски своими ладонями, словно так могла контролировать свои мысли.
Вдалеке аллеи показался странный парень: не старше двадцати пяти, только полностью седой. Ветер игрался его длинными волосами, в которых звенели тонкие серебряные листики. Глаза парня, синие, как сапфиры, казалось, чуть светились в сумраке. Одетый в драные джинсы и легкую толстовку (когда как она куталась в теплую куртку) он шел босиком, постоянно оглядываясь, словно ища опасность и не находя её.
Он поравнялся с ней, улыбнулся и тихо спросил:
–
Это ты просила о помощи?
Она робко посмотрела на него... Охранник никак не реагировал, значит, все в порядке. Может, отец все же услышал её и решил... помочь?
–
Я... Наверное.
–
Можно присесть? - белоголовый продолжал осматриваться, словно ждал нападения в любой момент.
–
Да, конечно.
–
она в упор посмотрела ему в глаза и... Что-то голодное вновь проснулось в ней.
–
Вся обойма войдет в сердце, останавливая его навсегда
–
холодное железо не знает пощады... Хотя проще задушить тенями, чтобы ни лучика не прорвалось
–
так уже было, такого не избежать. А можно...
Он спешно сел рядом, беря её за руку и заглядывая в глаза. Куда-то глубже, чем душа, куда-то глубже, чем жизнь. И то, что он увидел его напугало. Он отпрянул, шепча:
–
Бездна... Она выжила...
И тут же Терри окутало яркое, теплое солнечное сияние - последний лучик солнца прилетел откуда-то с запада, спасая её.
–
Луч, - тихо прошептал белоголовый...
–
Ты...
–
Я сделаю, что могу,
–
еле слышно прошелестело со всех сторон.
–
Я не оставлю тебя, девочка, наедине с Бездной. Она не сможет смотреть на мир твоими глазами...
–
Луч, это значит...
Солнце, окружившее её, сказало:
–
Это значит, что фейри не уничтожили свою смерть. Они лишь загнали её подальше, а она нашла путь в мир людей.
Белоголовый добавил, старательно прогоняя мысль, что настоящая Лучик, жена Дарри, пропала навсегда:
–
Это значит, что те, кто уходят на Тейнд... Уходят не на перерождение. Они уходят к Бездне, делая её сильнее...
–
Я прослежу за девочкой, я не позволю Бездне убивать её руками. И Дарри о моей гибели ни слова. Он не должен это знать - пусть думает, что я однажды смогу вернуться...
Солнце растаяло, а белоголовый прижал девочку к себе:
–
Я буду с тобой, но мой дар защитит тебя лишь до взросления. Потом тебя будет защищать Лучик.
Она прошептала ему куда-то в плечо:
–
Я больше никогда не буду рисовать... Я никогда... Отец не заставит меня пользоваться даром. Я не буду рисовать смерть.
–
Что ты, ты просто обязана рисовать. Воплощать чужие мечты и надежды
–
что может быть светлее? Твой дар не должен пропасть, маленькая ведьма. Бездна не имеет права смотреть твоими глазами.
Он заглянул ей в глаза, и там далеко-далеко светило солнце так ярко, что тьме Бездны, смерти фейри ни за что не прорваться.
–
Рисуй и радуй этот мир. Твой талант не должен пропасть.
Она робко улыбнулась ему и, снова заглянув в его синие глубокие, как озера, глаза, сказала:
–
Она не помнит себя. Но она вернется. Она обещала
–
она всегда держит обещания. Она вернется. Только её родителям не нравятся босяки...
Белоголовый встал со скамьи, склоняясь в благодарном поклоне:
–
Значит, придется штурмовать Антарктиду. И, спасибо тебе...
–
Терри, меня зовут Терри Уильямс.
–
Живи счастливо, Терри... И забудь о нашей встрече и Бездне
–
она не потревожит тебя...
–
он растворился в сумерках.
Она достала из сумки скетчбук и, пока помнила, быстро набросала рисунок.
Льды, приплясывающий от холода босоногий незнакомец с темноволосым другом и... Почему-то заходящий на посадку дракон.
Она прикусила кончик карандаша - да, дракон тут совершенно точно был необходим. Иначе белоголовому не преодолеть льды Антарктиды.
Почему-то она так и слышала недовольное:
–
А вас я вообще не звал!!!
И смешок дракона:
–
Друзья для этого и нужны
–
припираться без приглашения и портить друзьям подвиги. Ну, кто на Южный полюс дракон-экспрессом? Ты же в гейсе, Босоножка, не говорил
–
чьими лапами ты должен пройти льды. Мои под это хотя бы приспособлены...
Ноги подкосились, и она рухнула на пол возле кровати.
– Это не так работает, Грег... Это работает не так... Отец не собирался убивать! Он не убийца...
И от облегчения она расплакалась. Отец не убийца. А дед... Его она никогда не любила. Это только его выбор и его судьба. А она и отец не убийцы. Только бы еще понять – куда он пропал.
Терри вытерла глупые слезы – она была права, защищая отца.
Только кто тогда предатель в семье?
Ба? Ба, которая говорила, что сама разберется с квадриптихом?
