Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 91)

Илья поднял глаза вверх, привычно ища дзен.

— Илья Андреевич, камеры на промзоне включат через три часа. Вы дальше что планируете? — спросил обеспокоенный Владимир. — Мне на службу пора.

— Мне хватит этого времени, чтобы обследовать пустырь. Если повезет — пойду по следу змеи. Не повезет — буду искать выходы на охрану императора. Не теряй — возможно, придется отбыть на императорском маглеве.

— Илья Андреевич…

Илья пресек его стенания:

— Номер моего телефона ты знаешь. Экстренная связь через Таисию Саввовну. Что-то еще?

Владимир кивнул, поняв, что иного он не добьется:

— Да, только не вам. Таисия Саввовна, я поговорил вчера с знакомым жандармом. Пока неофициально, но госпожа Спиридонова точно покупала билет до столицы на маглев. Давать делу официальный ход?

— Да, пожалуйста.

Тая не понимала, зачем Глаша рванула куда-то прочь. Может, решила, что засиделась в захолустье? Решила, пока не поздно, повидать мир? И такое бывает. Матери же не смогла признаться, вот и сообщила гладкую ложь. Дед, действительно, что-то о Таиных вещах писал в своих распоряжениях.

— Тогда я сегодня навещу её матушку и напишу за неё заявление. А сейчас я пойду. Надо фото Анастасии Кирилловны обработать. — Владимир помчался на службу чуть ли не в припрыжку.

Илья что-то прошипел себе под нос — и как он с Владимиром сработался? Удивительно же! Тая повернулась было к уже замершей обратно в легкой зыби озерной глади, но Илья крепко прижал к себе Таю, шумно дыша куда-то в волосы. Феромоны? Тая тоже принюхалась: кто-то снова распылил феромоны?!

Глухо её в макушку прозвучало:

— Иногда я не знал, зачем я живу, особенно когда из твоего три-Пака не было вестей месяцами. Иногда я думал, что взорву к чертовой бабушке Змеегорск, наконец-то обретая свободу, чтобы найти тебя. Иногда я думал, что самое отвратительное слово в мире — надежда. Но именно ею я жил все эти восемь лет. Мрак, Таюша, люби кого хочешь, живи с кем хочешь и где хочешь, просто живи. Тебя могло забрать «Эхо» — это же надо… Я…

Тая никогда не знала, что отвечать на такое. В голову только глупости лезли. Нельзя же так любить… Илья совсем сумасшедший… Она не заслужила такого… Она же простая луговушка.

— Ты решил скормить свою голову змее?

— Р-р-размечталась! — порычали ей в волосы.

Она впервые поняла, что, может, у них все будет всерьез? Долго, хоть и… Неправильно. Илья князь, ему на ровне надо жениться. И детей заводить от подходящей барышни, а не такой, за которой шлейф из сплетен. Но на языке все равно крутились только колкости.

— Ты сэкономишь на футболке?

— Таюша…

Руки на её талии сжались совсем немилосердно.

— А! Тебя впечатлила водяничка? И ты решил составить конкуренцию Демьяну Анатольевичу!

Илья только вздохнул:

— Таюша…

Она чуть отстранилась — грудь Ильи ей нравилась, но быть в нее впечатанной ей не хотелось:

— Тогда сам не сложи голову и вернись. Поверь в охрану Кота, поверь в то, что я могу тебе помочь. И вернись. Обязательно. Я буду ждать, Илюша.

Она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы. Они были неуверенные и явно ошарашенные. Илья опомнился, и сперва поймал её нижнюю губу, лаская, а потом осмелел и языком попытался проникнуть глубже. Тая тут же подалась назад, руками упираясь ему в грудь:

— Не щекотаться! Пчел! То есть шмель.

— У меня не жало, у меня язык. И даже не раздвоенный в человеческим виде. Но намек я понял.

Он снова поцеловал её в кончик носа:

— Я вернусь. Обещаю. Кстати, все забываю тебе сказать. По поводу твоего потомственного дворянства. Я не успел договориться с императором Алексеем, сама понимаешь, но зачем тебе потомственное дворянство — у тебя же есть личное? У тебя же орден святой Анны.

Тая сказала очевидное для нее:

— Мне дворянство вообще не нужно.

— Правильно, — Илья снова прижал её к себе. — Мне тоже все равно. Мои дети все равно будут князьями.

Он подумал и поправился:

— Наши дети.

Тая снова не знала, что сказать. Её с головой накрыло цунами чувств, буквально жаром проносясь от сердца до самых кончиков пальцев.

— Так помолвка… Все же… Была?

— Будет. Если ты не против. Но для начала я торжественно обещаю, что выживу, несмотря ни на что. И… Прости, пора заниматься делами. Что там со Спиридоновой? Зачем вашей горничной отбывать в Санкт-Петербург?

Илья выпустил её из своих объятий.

— Сама не знаю, — призналась Тая. — Ты сейчас собираешься пойти по следам змеи?

Он лишь кивнул, сосредоточенно стаскивая с себя теплое пальто:

— Попытаюсь. Ты никого тут не чувствуешь?

Тая прислушалась к земле — она делала это постоянно, уже машинально, но… Поле отвечало сонно, словно уже сдалось холодам и приближающейся зиме.

— Нет, кроме тебя никаких змей в округе нет.

— Хорошо! — Илья стащил с себя свитер и принялся убирать его в рюкзак.

Вода в озере плеснула — водяничка заинтересованно следила, как Илья стаскивает с себя ботинки, а потом и джинсы.

Тая не удержалась и под смешок Ильи заявила водяничке:

— Мое!

— Можно подумать… — фыркнула та. — Костлявый и лопоухий.

Только это расходилось с её словами — уплывать прочь и прекращать любоваться лопоухим Ильей водяничка не захотела. Так и осталась подглядывать.

Илья чуть отвлекся от своих вещей:

— Тая?

— У тебя все нормально с ушами, не слушай некоторых вуайеристок.

Он чуть приподнял бровь, но пояснений от Таи не дождался.

— Я обещаю вернуться часам к шести, Таюша, — он застегнул рюкзак. — Не бойся — днем не нападут. Удобнее всего вечером у маглева — там уже отработанная схема, там уже все известно заранее. В патологии слишком серьезная охрана, я надеюсь. В дороге нападать глупо — могут пустить несколько отвлекающих кортежей. Маглев — удобнее и предсказуемее всего. И мы там с тобой будем, несмотря ни на что. Только уговори Кота пропустить тебя без досмотра.

Он превратился в небольшую змейку под разочарованный вдох водянички.

— Будь осторожна, Таюша.

— Да я-то что… Я не цель для змеи. Цель Кот и ты.

— И все равно — будь осторожна.

Он уполз в высокую, чуть побитую морозами траву.

— Хорош, — пробормотала водяничка. — Хоть и лопоухий. Пахнет тем змеем.

Она с плеском ушла под воду. Ошарашенная Тая даже не успела спросить, что значит «пахнет тем же змеем». У водяничек свое течение времени, для нее «долго» — это и день, и сезон, и годы.

Тая сглотнула — догадка, кто был змеей, была слишком страшна и невероятна. Только она объясняла даже странную дату проведения ритуала с веретеном. И даже непонятное поведение земли. И смерти городовых. И даже уцелевшего в центре взрыва Сумарокова.

Только тогда… Если это правда, у Ильи нет ни единого шанса выжить.