Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 90)
Тая вздрогнула. Что могло случиться с этой симпатичной девушкой, что она оказалась в одиночестве в ледяном озере? Целых четыре года она никому не нужна была, кроме Ильи и полиции.
Владимир уточнил, чуть морщась:
— «Эхо»?
— «Эхо-2», — поправил его Илья.
— Вот же дрянь… — пробормотала Тая. Воспоминания захлестнули её с головой.
Разрушенный взрывами вокзал, бравурная музыка из динамиков, цветы, улыбки тех, кого она больше никогда не увидит, письмо Кота в руках и уверенность, что теперь впереди только счастье и мир. Никакой боли. Никаких потерь. Как она тогда ошибалась.
— Я сама чуть на нем не поехала… На первом «Эхо». Опоздала на вокзал: не успевала купить билет, а ехать зайцем, как уговаривали друзья, отказалась.
Пальцы Ильи, как клещи, сомкнулись на её ладони от испуга. Илья тут же повинился, отпуская руку. Взгляд у него при этом был больной и тяжелый. Тая не стала говорить, что точно так же сейчас боится потерять его, как он испугался за неё.
«Эхо»… Тая помнила, как четыре года назад, уволившись из госпиталя после войны, сама чуть не села на тот поезд. Тот, который потом назвали «Эхо», таких, кроме него, было еще четыре. Обычный поезд для демобилизованных, возвращавшихся домой после победы. Украшенный цветами, лентами и флагами. На нем возвращались в мирную жизнь. На нем ехали домой… Первое «Эхо» въехало в туман за Хабаровском и больше его не видели. Второе «Эхо» оставило после себя кратер в пару километров в диаметре за Красноярском. Третье и пятое «Эхо» въехали в железнодорожные тоннели и не выехали. Четвертое «Эхо» растворилось в водах Байкала — очевидцы видели, как рельсы вместе с поездом ушли под воду. Иногда вещи от тех, кто ехал на этих поездах, всплывали то тут, то там, но не более того. Живыми найти не удалось ни одного человека. И мертвыми тоже. Версий было много, но ни одной достоверно объясняющей случившееся. Народная молва сама придумала объяснение — нестабильные магмоды, упившиеся на радостях до потери контроля. Тая в такое не верила. Среди тех, с кем она прошла годы войны, были всякие — и праведники, и шваль, даже преступники, но в магмоды никогда не брали мразей, готовых убивать своих же.
«Эхом» поезда прозвали потому, что до сих пор, стоило приложить ухо к старым рельсам, можно было услышать перестук колес тех поездов. Даже «Эха-2», от которого остался только кратер.
— И кто?.. — снова спросил Владимир. Лезть в свой блокнот и уточнять он не стал.
Илья был педант, он помнил все:
— Муж и брат. Она осталась одна. Соседи её отсутствие дома только через два месяца заметили. Так и не нашли. А она тут все это время была. Мр-р-рак…
— Водяничка, — тихо подсказала Тая. — Это не нечисть. Она крещенная. Жива, пока кто-то про неё помнит. Илюш…
Владимир даже вздрогнул, поворачиваясь к Тае, и та опомнилась:
— Илья Андреевич, помните её — она может еще вернуться. В ней теплится жизнь и желание кого-нибудь спасти.
— Виноградова? — быстро предложил Илья.
— Им будет весело вдвоем, — честно сказала Тая. — Ему тоже нужно тепло. Если он, конечно, попал в озеро живым. Только в легендах не об этом говорили. Может, эта водяничка сменила ту, о которой и была легенда?
Илья задумчиво кивнул:
— Все может быть. — Он сложил руки рупором и крикнул водяничке, которая побоялась приближаться, кругами плавая вдоль берега: — Анастасия Кирилловна! Можно с вами поговорить?
Девушка уверенно подплыла ближе и по щиколотки вышла из воды. У Владимира и Ильи синхронно заалели уши от ее красот. Мокрые волосы облепили её ничего не скрывая. Звонкая фигура, тонкая талия, высокая грудь, крутые бедра, только сейчас все немного синюшное на осеннем безжалостном ветру.
— Ты главный? — она ткнула пальцем в Илью.
Он счел нужным представиться — вот же воспитание! Он даже с нежитью будет знакомиться?
— Илья Андреевич Зимов…
— Неважно! — оборвала его водяничка. — Отзови своих водолазов. Ходят, воду мутят. Мешают. Отвлекают. Противные… Воды боятся.
Она развернулась к ним спиной и побрела обратно в озеро. Круги расходились прочь от её тонких ног.
— Я не могу… — начал было Илья, но водяничка шикнула на него:
— Ш!
— Анастасия Кирилловна, я действительно не…
Она развернулась и топнула ногой:
— Найди того, кто отзовет!
Ледяные брызги долетели до Таи. Водяничка продолжила:
— Найди! Иначе ваш в шинели всплывет через полтора месяца как положено кверху брюшком. Отзови водолазов — выплывет человеком. Я все сказала…
Она снова без прощания развернулась и направилась на глубину. Волосы растекались по воде зеленой тиной. Тая передернула плечами — иногда ей свою косу было жаль, но снова мучиться с волосами… Увольте. Да и воспоминания о ледяном лесе до сих пор иногда приходили в кошмарах.
Владимир пробормотал:
— Какие волосы… Может, ей расческу подарить? Пусть косы плетет…
Водяничка его услышала и обернулась, не шагая дальше. Что-то женское в ней еще осталось. Она собрала волосы в пучок и стала заплетать их в косу, только больше запутывая.
Тая прошептала:
— Ты знаешь, скольких людей она той расческой утопит?
Владимир удивленно посмотрел на Таю. Илья вмешался:
— Владимир, не разбираешься в нечисти — не лезь с подарками. Мр-рак!
Водяничка поняла, что подарки отменяются, перебросила недоплетенную косу через плечо и направилась обратно в озеро.
Илья бросил ей в спину:
— Анастасия Кирилловна! Прошу, поговорите с нами!
Она обернулась через плечо:
— Не о чем говорить. Мне змея подарок сделала — надо им заниматься. Или он вам нужен мертвяком?
— Демьян Анатольевич жив? — спросил с надеждой Илья.
— Я сказала свои условия. Никаких водолазов.
— Прошу вас, поговорите с нами — это очень важно.
Она поплыла прочь, виднеясь в воде белым, почти неживым телом — живо было только сердце, полное нерастраченной нежности и желания спасти.
— Анастасия Кирилловна! — Илья умел быть упорным. — Анастасия Кирилловна! Хотя бы пару вопросов!
Она развернулась в воде и бесстыдно поплыла на спине — Владимир совсем запунцовел.
— Один.
— Змея. — Илья пошел ва-банк. — Вы знаете кто это?
Точно, всего один вопрос, зато какой. Водяничка тут четыре года живет, она не могла её не видеть. Хотя бы этой ночью, когда убивали Виноградова.
— Не знаю. Она давно тут. Змея всегда была. Всегда, сколько я помню. Все. Никаких вопросов. Никаких водолазов. У меня дела.
Владимир отключил походник:
— Дела-а-а… Точно. Ну дела!
Илья снова напомнил, наблюдая, как тот убирает телефон в карман:
— Никаких фотографий в молнеграмме. Хотя… — он повернулся к Тае. — Ты сказала, что она жива, пока её помнят?
— Именно!
Илья хлопнул Владимира по плечу:
— Тогда самое красивое её фото. И смотри, чтобы все было прилично.
Владимир помрачнел:
— Тогда только первые фотографии, где она еще плыла. Остальное никакая ретушь не спасет. Если только смайликами прикрыть, — загорелся идеей Владимир.