Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 8)

Вероника, откинувшись на спинку стула, рассказывала, опять же по большому женскому секрету, что Зимовский только из-за природной трусости отсиделся в тылу. Мол, ему предлагали Дальневосточное направление, а он прикрылся болезнью. Вот изыкается же мужик сегодня. Что они все к нему привязались? Ладно, она — он её постоянно на смех поднимал из-за происхождения и фамилии, змейки-то что.

Даша, словно рыцарь на белом коне, почему-то тут же бросилась на защиту Зимовского:

— Ника, он тоже воевал — тут. Видели же, что осталось от кирзавода? Магмод вырвался и взорвал все к… к… Все взорвал.

Дашины пальцы почему-то дрожали. С чего бы это? Сумароков вроде тут не служил. Вероника побелела и отвернулась. Точно, у нее же самой муж — магмод.

Даша продолжила:

— А сколько нападений на исследовательские центры было? Какая-то сволочь в паутинку скинула координаты магкластера. И кучу фотографий, даже из лабораторий. Зимовскому тут было нескучно.

Вероника вздохнула — её муж точно воевал:

— Даша, всем в стране было нескучно. А Зимовский сильный маг, прирожденный, не то, что выродки.

Мужу Вероники только посочувствовать оставалось. И ведь развода почти не добиться.

— У него неоперируемый порок сердца, между прочим! — не сдержалась Даша, выдавая медицинскую тайну. Сумароков вообще думает головой, когда все рассказывает своей жене? — Трехкамерное сердце.

Тая с трудом удержала брови на месте — с таким, вообще-то, не живут. Источники Сумарокова где-то напортачили, или Даша не так все поняла. Может, у него овальное окно в сердце не заросло? Черт с ним, с Зимовским, как магмода с танцпола уводить?! Вот что важнее сейчас. Ощущение, как над пропастью: и дух захватывает, и понимаешь, что если не устоишь… Что будет, если она не устоит?

Тихо-тихо, где-то за гранью зазвучала колыбельная, до дрожи пугая Таю.

…ранка быстро заживет,

И Луна свое возьмет.

Будешь бегать по кустам,

По сосновым по лесам…

Вероника пожала точеными, укутанными в дорогие меха плечами:

— И все равно — он трус.

Может, не трус, но… С магомодами воевать — особого ума не надо. И снова все покатилось по накатанной — обсуждали, что Разумовская, та самая, чей отец изобрел способ раскачки пустых магоканалов, положила глаз на Зимовского… А колыбельная уже звучала открыто. Тая вздрогнула. Это диджей за пультом включил свой трек. И с танцпола вынесло половину танцующих, а магмод остался. Еще и девицу какую-то умудрился притянуть к себе, кружа под её пьяный смех. Местным это явно не понравится.

— …так что, Тая, держись — кусать будут больно, — с насмешкой в голосе сказала Альбина.

Тая даже вынырнула из мыслей. За что её-то кусать? Магмоды не едят людей!

Она посмотрела на Альбину. Вероника хохотнула, делая большой, отчаянный глоток из бокала. Там на дне плескалось что-то янтарное.

Даша смилостивилась и пояснила:

— Мы о Разумовской, которой Илья Андреевич приглянулся. Очень.

Тая нахмурилась. Её Зимовский вообще не интересует.

— Да ну вас…

Ей магмод сейчас важнее. Девицу у него уже отобрали, и два парня пытались технично зажать магмода с боков, но он легко ушел от ударов обоих. И продолжил танцевать, пока официанты помогали шатающимся и еле стоящим на ногах парням выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Чума! Все хуже и хуже. ОТК не понимает, что откровенно нарывается? Ему уходить надо.

— Та-а-ая… — протяжно позвала Ольга.

— Что? — отмерла она, наблюдая, как в клуб вошли двое городовых и прямой наводкой направились к магмоду. Быстро они сработали — на подхвате у клубных громил, что ли, стоят? И гвардия, заразы белобрысые, даже не шелохнулась в своем углу, когда магмода, заломив ему руки, потащили из клуба.

Колыбельная взвизгнула и замолчала. Диджей тут же врубил новый трек, что-то отчаянно быстрое.

— Можно подумать, ты ничего не понимаешь, — улыбнулась Карина. Даже Даша молчала и рассматривала Таю с каким-то интересом вивисектора.

— Да бросьте, это же Тая, — рассмеялась Вероника. — Пока в лоб не прилетит — не поймет.

И почему их всех убить нельзя, а? Белые узоры инея поползли уже по стенам. Магмода надо спасать! Тая встала, заметив краем глаза движение за спиной. Кто-то уверенной походкой направился к их столу.

— Тай, он уже не умирает…

— Да в гробу я видела вашего Зимовского и в белых тапочках, — не выдержала она и понеслась прочь из клуба — не из-за обиды на змеек. Ей магмода надо выручать. У него же речевого синтезатора нет, а тяга к приключениям как у Метелицы, не меньше. Учитывая местную ненависть к магмодам… ОТК как малость приласкают дубинками. А он говорить не может. При желании даже магмода можно убить, несмотря на их повышенную живучесть.

И почему в спину кто-то сказал: «Не дождешься, грибочек!»?

Глава четвертая, в которой оказывается, что Зимовский небезнадежен

Когда Тая, забыв про куртку в гардеробе, вылетела на улицу мимо удивленного администратора, магмода уже профессионально упаковали в наручники и запихали в патрульную машину на заднее сиденье. На тротуаре остался след в разбросанных золотых листьях, как магмода тащили к ней. Уроды! Вот что людям неймется? И какого ОТК, зная отношение местных к магмодам, так откровенно нарывался?! Второй Метелица, ей-богу. Тот вечно испытывал терпение Таи, полиции и окружающего мира.

Тая подлетела к городовому, садившемуся за руль:

— На каком основании задержали парня?

В темноте осеннего вечера толком не было видно, что там с магмодом — приласкали уже или решили оставить на потом. Как работает полиция, Тая, к сожалению, знала.

Бляху на болотистого цвета мундире было плохо видно, и прочитать имя и номер городового у Таи не получалось. И походник не достанешь, чтобы его сфотографировать. На кого потом жаловаться, вообще не ясно.

— Барышня, не мешайте, — отмахнулся от нее городовой в возрасте. Правда перед этим он внимательно осмотрел с ног до головы Таю — не дай бог титулованной нагрубит. — Не ваше дело.

Тая вцепилась руками в водительскую дверцу, не давая её закрыть:

— Куда вы его везете?

Городовой нецензурно выругался и рявкнул:

— Руки! А то сама за ним туда же отправишься!

Магмод из глубин автомобиля, как рыба в аквариуме, подался к окну и отрицательно закачал головой, пытаясь уговорить Таю не вмешиваться. Он еще булькнул бы хоть что-то! Убьют же ненароком, а потом скажут, что оказал яростное сопротивление. Ага. В наручниках. Собственное бессилие злило Таю — даже если обматерит городового в ответ, это не поможет.

С неба, отсвечивающего рыжим из-за городской засветки, полетел колкий снежок. Не сейчас! Только снегу она не указ. Еще не указ.

— Я буду жаловаться! — отступать Тая не умела, но руку с дверцы убрала. Пальцы ей еще пригодятся.

— Да хоть императору, барышня!

Городовой захлопнул дверцу, мотор взревел, обдавая Таю клубами вонючего дыма, и она от души выругалась вслед машине, исчезающей в темноте:

— Чума на ваши дома! И чтоб деньги дорогу забыли…

На сердце стало стыло. Не смогла. Не помогла. И куда теперь бежать и что делать? Надо было Дашу с собой тащить. Или Веронику — у той же муж магмод, она бы поняла, наверное. Или нет.

Подошедший со спины Зимовский меланхолично заметил, заставляя Таю вздрагивать и разворачиваться:

— Звучит как угроза при исполнении. Проклятья накладывать на служащих нельзя.

Тая проворчала:

— Я не глазливая. И вообще я не маг.

Только Зимовского и не хватало. Откуда он тут вообще? Даша вроде его не приглашала. Не следит же он за Таей, она не того полета птица, чтобы за ней ходили следом. Зимовский наклонил голову на бок, странно рассматривая её. Его высокомерный взгляд привычно бесил. Да, она полунечисть, да, с такими, как она, считаться не принято, да, она знает свое место в этом мире, и да, она проглотит привычно все проклятья, что просятся на язык при виде Зимовского, но какого черта-то… Он же не ребенок уже.

Тая принялась лихорадочно искать в походнике Пашин номер. Кошкин говорил звонить ему в случае чего.

— Я заметил.

Зимовский выглядел каким-то странно растрепанным. Рубашка вырвалась из джинсов, волосы встопорщены, даже пуговицы у ворота рубашки куда-то делись, вырванные с корнем. Что это с ним? Впрочем, неважно. Тая нажала на экране кнопку вызова. Механический голос равнодушно сообщил, что абонента нет в сети. Да что за день такой! Точнее вечер. Ожидание неминуемой катастрофы нарастало, и Тая ничего с этим поделать не могла. Ветер сыпанул ей в лицо пыль со снежной крошкой.

Снег. Кто бы только знал, как же она его ненавидела и боялась. И пожаловаться некому.

По шинели Зимовского пополз иней. Он смахнул его рукой:

— Грибочек, что случилось?