Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 7)

— Добрая ты моя душа, Дашенька! Вот скажи, прошу, зачем ты всем рассказала, что я приехала в Змеегорск?

Даша даже поперхнулась словами приветствия:

— Кхм… дня тебе! И хороша же ты — так обо мне думать. Это все Зимовский.

— Что?! — Тая чуть молоко не расплескала, которое наливала в кофе. — Прости?

— Прощаю.

Дашу было плохо слышно из-за странного шума. Вентилятор, что ли? Или работающий мотор автомобиля?

— Зимовский выложил в молнеграмме твое фото. Он его даже отретушировал, прикинь. Или это его секретарь Владимир сделал? Он у него умница. Короче, загляни… А, прости, забыла, тебя же нет в том диалоге. Тебя добавить?

Тая качнула головой:

— Спасибо… Не надо…

— Тая, ты в порядке?

— Не совсем, — честно призналась она.

— Тогда уже лечу!

Даша была очень преданной подругой и тем еще ураганом. Проще смириться с ней, чем остановить. Тая с ней дружила уже восемнадцать лет, а ураган еще так и не думал стихать. Только наоборот набирал обороты. Дашу даже брак и Сумароков не усмирили. Одна надежда на беременность, и то не факт.

Походник тренькнул, выдавая темное фото. Тонкая фигура в свете фар: берцы, джинсы, куртка, рюкзак на плече, развевающиеся волосы. И надпись: «Угадайте, кто? Подсказка: в лесу грибов прибыло».

Он точно князь? Откуда все это ехидство? И почему она тогда постеснялась достать свой походник и сфотографировать его растерянную ро… Личность.

Тая осторожно отодвинула в сторону походник, отключая его, а в дверь уже стучали. Громко, долго, настойчиво. Даша. И что Сумароков в ней нашел? Еще ж одна совсем не княгиня. Тая знала, что отсидеться в стороне Даша ей не даст, и пошла открывать дверь, запуская подругу с ворохом вещей в руках и чемоданчиком для макияжа.

Спустя час примерок, уговоров, три неудачных укладок волос, пять ссор из-за Таиного отказа заплетать косу несмотря на то, что это сейчас модно, шесть смытых к черту румян, теней, тональников, раз двадцать заломанных Дашей рук, сотни снимков, выложенных в молнеграмм без Таиного разрешения, и тысячи, если не больше, отправленных сообщений, Тая была собрана. Джинсы, короткий белый топ, куртка и поголубевшие из-за натянутых, как канаты, нервов глаза — когда Тая нервничала, в них всегда прорезался лед. Даша не смирилась, но времени что-то исправлять уже не было — их ждала «Анаконда». Вот почему в небольшом городке, где из всех змей только бывшие подружки, так много змеиных напоминаний? Тут даже гадюки не жили — слишком холодно для них.

Даша не угомонилась и за рулем — она болтала и умудрялась отправлять сообщения. Надо будет Сумарокову намекнуть на необходимость шофера для любимой жены, если он её не хочет лишиться в какой-нибудь нелепой аварии из-за Дашиной ругани с кем-нибудь снова неправым в молнеграмме.

— О, Зимовский класснул твою фотку.

Тая, скучая, смотрела в окно на проносящийся лес. Он был слишком близко.

— Какую именно?

— Ту, с высунутым языком.

Тая лишь прикрыла глаза — Даша и это выложила. Иней пополз по салону, а Тая не могла взять себя в руки — пальцы предательски тряслись. Вот зачем тут Зимовский… И зачем ему понравилась Таина фотография, еще и такая нелепая.

— Да не трусь, Тая, пробьемся! А если нет — я Сумарокову пожалуюсь. Он живо законопатит Зимовского в какую-нибудь дыру. А если он не справится — папе скажу. И вообще-то Зимовский неплохой.

Дашин отец был главным разрабом магмодов. Он сказочно разбогател на заказах — Дашу замуж даже британские принцы звали — четвертый и ниже в очереди к трону, чтоб Даша гарантированно до короны не добралась, но все же. Британии магмоды, тем более стабильные, тоже нужны. В Британии давно отказались от равнородных браков, за которые продолжала держаться российская императорская семья.

Даша припарковалась у клуба, сиявшего в легких сумерках всеми цветами неона, и Тая выдохнула — сегодня авария и трагическое вдовство Сумарокова отменяются. Надо ему все же намекнуть про молнеграмм и руль. Пусть превентивно блокнет всех неправых в паутинке.

«Анаконда» встретила теплом, ароматами дорогого парфюма, звуками музыки, уже танцующими девушками на танцполе, скучающими в баре парнями, среди которых неожиданно возвышался ОТК — не узнать его богатырский размах плеч сложно, а уж как выдавала его волчья голова! Перед магмодом стояла стопка с чем-то прозрачным. Соломинки, чтобы он мог пить, ему не предложили. ОТК крутил в пальцах стопку и о чем-то думал. Надо с ним правильно познакомиться, а то называть его ОТК не совсем прилично.

Столики, отделенные друг от друга перегородками, все уже были заняты. Слишком много понаехало знати для такого маленького городка. И это еще гвардия где-то потерялась — то ли в дороге, то ли в окрестных лесах. Хотя в одном из углов клуба сидели как на подбор блондинистые парни шкафообразного сложения. Родовая гвардия? Или уже императорская?

Тая решила не забивать этим голову, тем более что змейки дружно пошли в атаку, целуя и обнимая Дашу, а затем и её. Их потащили за щедро накрытые столы, и понеслось… На Таю посыпались охи, ахи, вздохи, сплетни, тосты за чьи-то успешные успехи, случайно вырвавшиеся гостайны, вопросы — Даша умело парировала их, переводя все то в шутку, то почему-то на Зимовского. Змейки были упорные и то и дело возвращались к Тае и её несчастной жизни. Их родители, в отличие от Таиного деда, успели хорошо нажиться на военных заказах, и сейчас были вхожи в элиту не города, не губернии — страны. Карина хвасталась, что её муж вот-вот займет место генерал-губернатора Москвы. Даша, не будь дурой, молчала о должности своего мужа — она у него все же немного секретная. Евгения вздыхала и жаловалась, что в этом году снова запретили выезжать в Ниццу — её состояние внушает опасения докторам… И снова очередной заход на планы Таи в этой жизни — Даша уже устала отбиваться. А Зимовский, наверное, уже весь изыкался — так часто его тут вспоминали.

— Вот ты кто по… Профессии, Тая? — спросила Лариса, стоило Даше отлучиться «попудрить носик».

— Медсестра.

— И какие карьерные планы? — Карина невоспитанно поставила локти на стол и предвкушающим блеском в глазах подалась к Тае.

— Могу стать старшей медсестрой.

Лариса потупилась:

— Это в больнице всеми управлять?

Тае пришлось разъяснять, усиленно загоняя иней внутрь вместе с раздражением:

— Это в отделении только медсестрами распоряжаться.

Карина снова спросила, пальчиком водя по краю пустого бокала:

— А дальше кем будешь?

Само собой подразумевалось, что надо расти и делать карьеру.

— А дальше могу стать главной медсестрой. Это в больнице всеми медсестрами заведовать. А что?

— А дальше? — не отставала Карина. И что ей неймется? — Например, всеми медсестрами города или страны…

Тая скрипнула зубами, не зная, что и сказать на это. Серпентарий ждал ответа. Иней полз прочь от Таиного стула, но тут же таял.

— А дальше я замуж выйду, — сдалась Тая. Даша же не успела про венец безбрачия наврать?

— Так про венец безбрачия все же ложь! — вмешалась Альбина.

— И кого приметила себе? — влезла в разговор Женя, добрая душа. — Зимовский, говорят, всех возможных невест империи уже отшил. Кроме Разумовской, конечно. И тебя.

Вокруг раздались понятливые смешки.

— Ему император может приказать жениться. — Карина улыбнулась. — Хочешь, замолвлю за тебя словечко? Мой муж близок с императором.

Очарование мелких городков — ты только глянул на кого-то случайно, а на другой стороне города тебя уже женили. Бедняга Зимовский, зря он подвозил её.

Тая честно сказала:

— Илья Андреевич последний человек в этом мире, за кого я бы хотела выйти замуж.

Её не поняли и принялись тут же доказывать, что главное — род, а качества мужа… Его и перевоспитать можно. Особенно Лариса старалась убеждать со своим ходящим наискосок мужем. Хорошо, что в середине дебатов о правильном воспитании мужей вернулась Даша и снова приняла огонь на себя. Она узнала по большому… Очень большому секрету, что тот самый Кошкин, ну вы понимаете, тот самый, приедет в свите с императрицей. Словно у него выбор есть — не ехать.

Тая с облегчением, что от неё отстали, вздохнула. Она посмотрела в зал, ища магмода. За него было почему-то тревожно. Магмог нашелся на танцплощадке. Танцевать он не умел, но очень старался — до природной грации волкодлаков ему было далеко. Его сторонились, но его это не останавливало. Он словно за усы дергал местное общество снобов. Движения его становились расслабленнее и хаотичнее — он уже три или четыре захода сделал к бару. И как он умудряется пить без соломинки? Он совсем идиот или как…

Оставалось надеяться, что «шкафчики» в углу с замашками гвардии не оставят в беде своего, если магмод нарвется. К нему уже два раза кто-то подходил из обслуги и что-то старательно выговаривал. Тревога так и чувствовалась в воздухе. Морозные узоры вырвались в зал, еще никем не замечаемые. Таины ладони то и дело чесались, словно на них заживали раны, нанесенные стерней. Хорошо хоть колыбельная не звучала в ушах. Это все Змеегорск. Не надо было сюда возвращаться… Тая сегодня же позвонит Павлу и попросит его помочь с дедом. И уедет из этого сумасшедшего городка навсегда.

Магическое звукопоглощение работало плохо — чужие разговоры доносились неприятным гулом, из которого легко можно было выцепить целые фразы. Музыка прорывалась глухим ритмом и визгами высоких нот.