Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 36)

Заметив Таю, Ника резко пошла к ней и замерла, рассматривая её:

— Тая…

Она прикусила губу, не зная, как продолжать. Тая взяла её за руку и потянула к ближайшей скамье — сил стоять на ногах не было, а ей еще как-то потом до дома Метелицы добираться.

— Ника, что случилось?

Та сидела на скамье, упершись взглядом в асфальт:

— Обещай, что никто не узнает о том, что я скажу. Особенно Даше ничего не говори.

— Почему именно Даше?

Ника вскинулась, всматриваясь в Таю. Та даже увидела, как Ника с трудом вспомнила: «Да это же Тая! Ей пока в лоб не прилетит, она и не поймет!» Может, девчонки и правы в чем-то. Ночью она чуть не совершила фатальную ошибку с Зимовским — вовремя холод прилетел, напоминая о себе.

— Из-за Сумарокова. Прошу… Это очень важно. Я не знаю больше к кому обратиться за помощью.

— Ника, обещаю. Я не скажу никому ни слова, если это не касается преступления.

— Тая… Я беременна.

Тая ждала всего от Ники, но только не этого.

— Вот же хрен… — Она быстро поправилась, вспоминая «шансов вернуться из леса 0 %»: — Ароматный. От мужа?

— Тая!!! — Глаза у Ники стали чуть ли не квадратными. — Конечно, от мужа.

— И… Что ты хочешь от меня?

Орлов ждет освидетельствования. Его признают опасным, если верить сведениям Зимовского. Уже известно, что магмодификации передаются потомству в том же виде, в каком были у отца. Это значит, что своего ребенка, если он родится одаренным, Ника никогда не увидит. И Орлов тем более. Это… Это… Сумасшествие. Что Ника хочет от нее? Думает, что раз Тая медсестра, то поможет скрыть такое? Она не акушерка! По скамье пополз иней. Ника его не видела — смотрела по-прежнему в землю.

— Святослав в больнице. Его признают общественно-опасным магмодом. Ему не отвертеться от этого — слишком много свидетельств. Против него даже родители… Его стерилизуют и запрут навсегда. Тая…

— Я тут при чем?

— У меня заберут ребенка. Тая… — она выпрямилась и посмотрела ей в глаза: — помоги Святославу сбежать.

Вот же чума…

Глава вторая, в которой проводится неожиданный следственный эксперимент

Тая замерла. Такого от Вероники она не ожидала. Помочь сбежать… Кажется, её секрет уже известен всем. Ладно, хладноломкость металлов общеизвестный факт. Только одно но — серебро из тех металлов, которые не меняют свою вязкость ни от жара, ни от холода. А серебра в отделениях патологии магмодификаций должно быть много, как и камер наблюдения, и охраны. Да, Тая может пройтись волной холода от приемного покоя вплоть до палаты Орлова, ломая двери и замки, вырубая камеры, компьютеры, сервера, замораживая охрану и персонал, но что делать потом? Она совсем не герой: куда прятать Орлова после такого, она не знала. Судя по виду Ники, та тоже. Да и как жить после стольких смертей… Орлову, конечно.

Ника виновато посмотрела на неё — впору очередную каверзу ожидать:

— Пожалуйста, попроси Зимовского. Он тут царь и бог, он может помочь с побегом.

Тая не сдержала смешок — она себя смесью богатыря и Снежной королевы представляет, а все дело в Зимовском. Значит, в город еще не просочились слухи о его задержании. Надо же.

— Я не…

Ника оборвала её, для верности еще и за руку хватая:

— Тая, просто поверь — со стороны виднее. Зимовский любой твой каприз выполнит. Абсолютно любой. — Она снова опустила глаза. — Я понимаю, как это выглядит с твоей стороны: я называла Зимовского трусом, и я же прошу его помощи. И я не откажусь от своих слов: Зимовский — трус! Он отсиделся в тылу, как крыса, пока другие гибли за страну. Но без Зимовского Святослава не вытащить из тюрьмы. Да! Это не больничная палата — это тюрьма. Прошу, помоги. Я бы сама попросила помощи у Зимовского — все бы отдала: и деньги, и земли, и драгоценности, и сама бы отдалась, если бы это спасло Святослава, но… Зимовскому нужна лишь ты.

Тая давилась словами. Кот не раз говорил, чтобы она молчала и не лезла в ненужные споры. Шилов вторил ему, что Таины попытки до всех донести их неправоту, лишь признак собственной незрелости и неполноценности. Надо уметь понимать, что противник глуп и не нуждается в переубеждениях. Тут она недалеко ушла от Даши. Надо вообще вспомнить, что это — Зимовский. Это его Ника назвала трусом. И она в чем-то права, но не в том, что он отсиделся в тылу. Тая даже язык попыталась прикусить — больно и глупо. Только… Кота, уговаривающего помолчать, тут не было. Переть против собственной незрелости Тая еще не умела:

— Ника, ты не права. Совсем. Зимовский не отсиживался в тылу. Он не мог покинуть Змеегорск. — Объяснять дальше не было смысла. — Его тут удерживает проклятье.

В конце концов не сильно она и солгала. Лес и его сила сродни проклятью.

Ника нахмурилась и посмотрела на Таю, что-то решая про себя:

— А как же тогда его повышение?

— Какое? — Тая заставила себя поинтересоваться — Метелице все может пригодиться в расследовании.

— Зимовского повышают на должность Сумарокова. Если бы он не мог покинуть Змеегорск, его бы не продвинули? Сведения верные — мне Карина сказала. Ее мужу предлагали два места: тут в Змеегорске и в Москве. Он выбрал Москву. Зимовский покидает Змеегорск и с повышением. Он переходит в Тайный приказ на место Сумарокова.

Тая ругнулась про себя — то-то Даша в «Анаконде» молчала про мужа и не хвасталась. Тая тогда решила, что Даша вспомнила: должность Сумарокова несколько секретная, а дело оказалось не в этом.

— А Сумарокова куда переводят? С повышением или с понижением?..

Ника пожала плечами:

— Не знаю. О таком Каринин муж не говорил — это его никак не касалось же.

Тая замерла, вспоминая слова Зимовского о том, что под него копают. Если Сумарокова снимают с должности не ради повышения, то… Становится понятно, зачем усиленно распространялись слухи о влюбленности Зимовского в Таю. И Дашу в таком случае даже сложно осуждать — ради мужа, наверное, пойдешь на все. Даже подставишь подругу — та ведь все сама понимает.

Тая вслед за Никой уперлась взглядом в асфальтовую дорожку, которую упорно затягивал иней и тут же таял на солнце. Так… Дело приняло забавный оборот. Очень. Забавный. Кто мог знать, что Зимовского будет тянуть к Тае из-за общей нити жизни и донести это до Сумарокова? Кто-то в курсе ритуала и все это время этот кто-то не вмешивался. Чего он ждал? Чего добивался? Могла ли Даша что-то сама сообразить или случайно сболтнуть, что навело Сумарокова на мысль? Или он лишь воспользовался тем, что с первой же минуты появления Таи в Змеегорске Зимовского понесло за ней? Оперативно работает Сумароков! Впрочем, как и Зимовский. Вот же два сапога — пара.

Слухи не остановить, самой Тае они уже не помешают, на Зимовского ей в данном случае плевать, но постараться объяснить Нике надо, чтобы она поняла, почему Тая не может воспользоваться его помощью.

— Ты же понимаешь, что если про повышение Зимовского правда, то никакой влюбленности в меня, о которой вы с девочками усиленно болтали в «Анаконде», и речи быть не может?

Ника не поняла. Надо же.

— Почему, Тая? Человеческой природе не прикажешь. Ты красива, притягательна, по-женски умна…

Тая мысленно застонала при этих словах, но, удивительное дело, смогла промолчать.

— …Зимовскому ты нравилась еще с юности. Ты снова появилась, и искра вспыхнула вновь. Мы с девочками со дня на день ждали его предложения тебе.

Тая с трудом проглотила ругательства, теперь понимая, почему в глазах Зимовского то и дело мелькала ненависть. Искра-то вспыхнула, но совсем от иного. Он понимал, что такое ему не простят. Повышение уплывало из его рук. А о невозможности покинуть Змеегорск, он, получается, лгал. Зачем? Что-то она упускает из виду. Надо поговорить с Метелицей. И с Дашей. Или с Дашей не надо? Она спасала мужа, как могла. Как ей сказали или велели. Все равно в чем-то правда получилась: пусть Зимовский носился за Таей не от большой любви, но носился же. Даша и змейки лишь придумали логичное с их точки зрения объяснение. Любоффф… Хотя приятно, что никто из них не вспомнил про происхождение Таи. Все же подруги.

— Ника, я полукровка. Я луговушка. Я черная метка для любого, кто решится на мне жениться — связь с нечистью убивает любую карьеру. Деда моего вспомни. Даже слухи могут сильно замарать. Кто первый запустил слух, что Зимовский ко мне неравнодушен?

Ей удалось озадачить Нику — та замерла. Она не задумывалась до последнего, что Тая — нечисть. Надо же. В сердце расплывалось тепло, прогоняя иней. Ника права. Тая из тех, кому пока в лоб не прилетит, она и не поймет. У неё есть подруги, кроме Даши. И еще. Даша не совсем подруга.

— Я даже и не вспомню. Мы болтали в молнеграмме с девочками о том, о сем из-за приезда в Змеегорск, и как-то само всплыло в беседе о тебе и Зимовском. Кому-то даже в голову пришло, что ты и не поймешь, если тебе не рассказать о его чувствах. Хочешь, я просмотрю еще раз тот диалог и тебе скину записи?

— Буду весьма признательна. Только у меня паутинки нет.

— Так в любом кафе в городе есть раздача бесплатной паутинки. Вряд ли тебе запрещено пользоваться бесплатной раздачей, у тебя же нет в походнике секретных материалов. Это Даша страдает да Карина. Им мужья запрещают пользоваться незащищенными сетями.

— Ладно, найдешь что — сообщишь. И, Ника, только не злись, воспользоваться помощью Зимовского я не смогу. И не надо мне про яды с рук и его любовь. Я просто не смогу.