Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 2)
Тая заметила, как покраснела её мать. Сказки она, значит, не рассказывала, зато о выродках успела поведать девочке. Тая заставила себя улыбаться — Павел Кошкин всегда настаивал: «Тая, улыбайся и молчи! Умнее будешь казаться!» Вот она и улыбалась.
За окном воцарились долгие осенние сиреневые сумерки.
— Сны разносит Дрема. У него два зонтика: черный, без снов, и яркий, оранжевый с красивыми сказками и снами. — Если честно, Тая точно не помнила сказку и откровенно придумывала на ходу. Может, это вообще две разных сказки. — Так вот… До недавнего времени он вполне справлялся со своими обязанностями по разносу снов, но в последнее время детей стало так много, что он стал зашиваться.
Магмод удивленно всхрапнул — Тая сама поняла, что её заносит из сказки куда-то в канцелярит и еще дальше, но ничего поделать не могла. Она не сказочница, да и с детьми почти не общалась.
— И тогда Дреме пришли на помощь волчки-магмоды. Сама понимаешь, война, в которой магмоды нас защищали, закончилась, а служить им где-то надо. Они как ОТК проверяют детей и ставят на плохих свое клеймо-укус. К таким детям хорошие сны больше не приходят. Поняла?
Девочка лишь кивнула, а потом спросила:
— А что такое о те ка?
— Отдел техни…Техносонного контроля, — выкрутилась Тая. — Магмоды — ОТК Дремы, никогда не называй их выродками, а то останешься без снов.
Магмод скосил на Таю глаз, удивленный своей миссией в этом мире. Тая от щедрот своей буйной фантазии добавила:
— А если ты спишь не на краю, то волчки делают пометку в своих записях, и к тебе будут приходит самые лучшие сны. Взрослых это тоже касается.
Магмод лениво зевнул и всем продемонстрировал свою пасть, полную острых зубов. Вагон замолчал, впечатленный фантазией Таи, хотя скорее все же зубной формулой магмода.
Маглев на перегоне Александродар-Змеегорск скорость почти не набирал — ехал лениво, как обычный поезд. Вот и Тае бы снизить обороты, но злость и обида на обывателей, таких как вот эта простая, замотанная жизнью женщина с двумя детьми, никуда не уходила. Наверняка же её муж тоже воевал, может даже, кто-то из магмодов его прикрывал, а она… «Выродок!» Шилов, их мозгоправ госпитальный, собирающий после боев мозги магмодов в единое целое, говорил, что это дикое желание защитить, а точнее встрять в любой спор с неизменным желанием победить, произрастает из-за острого, нелеченного чувства собственной неполноценности. «И с этим, — любил он добавлять, — еще работать и работать надо, Таюшка!»
Тая достала из-под лавки свой рюкзак и поставила его себе на колени. Вдалеке уже показались огни Змеегорска, щедро рассыпанные по окрестным холмам. Надо же, ведь читала, что городок разросся, а не верилось… Тая встала и направилась на выход. Что толку стыдить эту женщину. Тут весь вагон таких вот. Зря Тая сорвалась с Дремой. Только обида так просто не проходила. Из магмодов и волкодлаков формировалась гвардия, элита императорских войск, а они их выродками называют! Зла не хватало. Сперва веками бесились, уничтожая нечисть, потом опомнились, что вместе с нечистью пропадала способность к магии. Война заставила ускорить разработки по генной инженерии магмодов, а они их выродками за ошибки ученых называют. Так… Как там Павел говорит? Дышим, улыбаемся и машем! Ей нельзя злиться. Тая шагнула в тамбур — маглев, оставив позади мелкую по осени речку Змеевку, вплывал на перрон.
Город за те десять лет, которые Тая его не видела, сильно раздался и вширь, и вверх — раскинулся с холма на холм, еще и обзавелся высотками, упирающимися в небо. Отродясь тут выше трех этажей ничего не строили. Однако, что война и статус магтехграда сделали — приманили деньги и аристократические рода.
И все же город за десять лет ни капли не изменился. Он по-прежнему жадно звал Таю, обещая силу, и пытался удержать в своих объятьях, уверяя, что нигде ей не будет лучше, чем тут. Как бы не так! Она знала, что за пределами города огромный мир, и этот мир, даже искореженный войной, ей нравился больше, чем местное затхлое, какое-то мертвое великолепие.
Тая расправила поникшие было плечи и выпорхнула на пустой перрон. Следом из вагонов первого и второго класса повалил народ — кто в чиновничьих шинелях, кто в военных мундирах, кто скромно в собольих, еще не по сезону одетых шубках. Суета, толкотня, вой сирен на правительственных автомобилях, выехавших прямо к маглеву, злое тяфканье сигналов на машинах с родовыми гербами. Через неделю в городе юбилей — десять лет магтехграду, и публики из Санкт-Петербурга принесло много: сюда сама императрица должна пожаловать на празднества — перерезать ленточку на открытии новых корпусов Российского императорского научно-исследовательского института маготехнологий имени Потемкина. Из вагонов третьего класса, кроме Таи и ОТК Дремы никто не вышел. ОТК огляделся и быстро ввинтился в толпу, исчезая среди людей. Тая же в компании дежурного по станции жандарма, слегка ошалевшего от кутерьмы, осталась ждать, пока схлынет прочь эта людская пена — ей надо мысли в кучу собрать и злость угомонить: клялась же себе, что не вернется сюда ни за что.
Быстро темнело, словно тьма ждала её и стремилась показать себя во всей красе. В домах загорались огоньки в окнах. Возвращение в Змеегорск, как удар под дых. Знакомый с детства смолистый воздух. Ряд домов, которые ты помнишь до последней трещинки. Люди. Знакомые. Они скользят по тебе чужим взглядом, не узнавая, а ты их помнишь. Просто они остались тут, а ты уехала, посмела вырасти и вернулась.
Вот как можно бояться города, скучать по нему до одури, до повторяющихся снов, где ты счастлива, и при этом ненавидеть город. «Это какая-то патология, Асюша.» — сказал бы Кошкин. Она никогда и не говорила ему, что нормальная.
Автобусы уже не ходили, о чем её любезно предупредил жандарм в голубом мундире. Несмотря на откровенную осеннюю прохладу, он еще не спешил надевать шинель. Тая уверено направилась к стоянке такси — там еще стояли две машины. Стоило только назвать адрес, как водители такси с эмблемой «Словицы» на дверцах отказались её везти. Даже робкое предложение оплатить дорогу туда и обратно не сработало.
Заметив, как Тая полезла в походник искать телефоны для вызова такси, один из водил снизошел и объяснил ей:
— В гетто ни за что не повезут. Даже днем — дураков нет.
Откуда в приличный Змеегорск залетело это слово, Тая так и не поняла. Не трущобы — гетто. Почти как резервация. Однако.
Придется идти пешком — тревожить дедушку она не будет. Поздно уже, да и он намекал в письме, что не очень себя хорошо чувствует. Если уж её стойкий дедушка так о себе говорил, значит, дело плохо. Он даже с птичьим гриппом умудрялся выходить на службу, ведь эксперименты в его лаборатории не остановить. Дорогу Тая знала — она с детства проживала в этом городке, когда еще в нем не было улиц, а только номера домов. Теперь же к… гетто вел проспект Науки, через когда-то первозданный лес шли улочки с пятиэтажными домами, а в центре у озера торчали высотки делового центра, между которыми стыдливо спрятались новехонькие мэрия, полицейский участок и Зал дворянского собрания. Интересно, в озере еще живет русалка, про которую тайком на вечерних посиделках рассказывали легенды, что она исцеляет сердца? Или наступающий на Круглое озеро город прогнал её прочь.
Ветра не было, а Тая привыкла, что городок всегда был открыт ветрам. Они дули постоянно, вылизывая улочки городка, как леденец. В конце зимы тротуары из-за этого превращались в сплошной ледяной каток, с которым не справлялись многочисленные дворники.
Тая бодро оставила позади старый центр — новый уходил направо, в низинку, когда ей нужно было вверх в холмы, куда шла разбитая, ничуть не изменившаяся за десять лет дорога. Вдалеке маяком светились огоньки одноэтажных домов — поселок, построенный специально для приезжавших на лечение магмодов. Тая читала о нем в газетах. Только там не писали о ненависти местных к магмодам. Черные громады исследовательских центров прятались в темноте за защитными плетениями — иногда из оставшихся «горячих» очагов прошлых боев еще прилетали отголоски чего-нибудь смертельного. Открытое небо над головой удивляло Таю и немного пугало. Шуршал гравий под подошвами осенних ботинок — Тая шла по обочине, тротуары тут так и не удосужились сделать. Можно было сократить путь через лес — туда вела уютная тропка, сейчас усеянная желтыми листьями берез, но с Змеегорским лесом у Таи были натянутые отношения. Лучше прогуляться подольше, вдоль технических цехов, гаражей и почему-то разрушенного кирзавода, чем через лес.
Фонари светили через один, не в силах разогнать приветствующую Таю тьму. Вырывавшийся изо рта парок обещал резкое похолодание. Главное, успеть до снега вырваться из города. Тая всяко это успеет. Снег не застигнет её врасплох.
Дорога была пуста: ни машин, ни прохожих. Видать, действительно от поселка магмодов старались держаться подальше. Странное, липкое ощущение чужого взгляда все равно не отпускало Таю. Словно сама тьма или лес смотрели на неё. Рюкзак почти не оттягивал плечо — Тая приехала налегке. Новые ботинки почти не натирали. Откуда-то налетевший ветер только игрался отросшими ниже плеч волосами, уговаривая заплести их в косу, но ни за что! Уж лучше она подстрижется, хоть Павел вновь будет ругаться.