Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 101)

— Таюша, грибо… — он поперхнулся словами, вспоминая, что она не гриб, а осень. Только ласковых уменьшительных от осени почти не бывает. Кот год шел от Осеньки к Асюше, а Илья не может пойти тем же путем.

— Солнышко, котенок, рыбка и кто хочешь… Неважно, Илья.

Он кивнул, давая понять, что запомнит её предложения. Илья опять долго смотрел вниз, усмиряя своих демонов.

— Ты хочешь завершить прогулку, я правильно тебя понял?

— Да, Илья, — осторожно сказала Тая.

— Тогда я провожу тебя до гостиницы.

— Зачем? Не нужно…

— Тогда… — Он снова искал дзен, который на кончиках ботинок никак не находился.

Тая подсказала — знала же, что педант:

— Можешь пригласить меня на чашечку кофе.

Илья встрепенулся, странно глядя на неё:

— Кофе? На ночь?

До чего же он правильный!

— Уговорил. Утром. И в кровать. Только про стадию чашки не забудь. Утро, кофе, чашка, кровать. О, стадию футболки куда-то надо вклинить… — её снова несло от испуга. Она же так и не спросила про его намерения. Они могли измениться. Полмесяца, между прочим, прошло! Они с боя с Белкиным не заговаривали о свадьбе…

Илья потянулся к ней, прижимая к себе, и жадно поцеловал Таю в губы. Яростно, жарко, и прочь мысли о медсестрах в отделении, умеющих целоваться и делать кое-что иное по ночам… Это не об Илье. И совершенно странно, что после такого горячего поцелуя, когда губы горели от страсти и легких укусов Ильи, в душе Таи воцарилось умиротворение, бесповоротное и абсолютно ничем не прошибаемое. Никакие удары судьбы не страшны, когда так целуют.

Зонт желтый корабликом мирно колыхался на волнах в фонтане.

Конец