Татьяна Лаас – Ник и другие я (страница 44)

Она принялась перебирать медальоны… Карамель, Вирус, Сныть, Ливень, Вереск… Кто-то свой медальон отдавать отказался. «Ну и ладно, все равно сейчас разберемся!» – сердито подумала Сэм – даже сейчас ей не доверяли. Она принялась искать метки на одежде и сверять их с медальонами.

Карамель (невысокий, очень молодой, может, даже моложе самой Сэм мальчишка-блондин) нашелся сразу – его медальон перед этим мрачно носил кряжистый, плотный мужчина лет пятидесяти. Вот почему-то при взгляде на этого кряжистого, пепельного, причем скорее всего от грязи пепельного, блондина, сразу верилось, что он может и капитаном быть. Тем самым Ливнем, например. Все же Джек как-то молодо выглядел для легенды.

Сныть – тоже оказался блондином, только чуть темнее, чем Карамель. Он тоже носил не свой медальон. Его медальон был у блондинистого Вереска – симпатичного, кстати. Его и наполовину оторванное ухо не портило.

Еще один парень оказался Вирусом – приятным шатеном с погрызенной шеей, тут никакие нитки не помогут зашить, слишком много плоти отсутствовало.

Сэм держала в руках оставшийся единственным медальон. Тот самый с позывным Ливня. И кандидатов на него было двое – кряжистый блондин и… Джек. Конечно же, Джек.

Сэм подняла на него глаза:

– И как так получилось? Вас семеро, а медальонов шесть? Где еще один медальон?

Джек вновь ушел от ответа простым пожатием плеч. Вот же… Когда он что-то хотел сказать – он пытался, а тут… Стоит и разыгрывает святую простоту.

– Джеееек?

Тот предложил новый вариант ответа:

– Еть?

– Именно, – мрачно сказала Сэм. – Еть.

Она переводила глаза с кряжистого мужчины на Джека и снова на кряжистого. Вот что-то подсказывало, что в качестве легенды гепардов тот смотрелся адекватнее, чем слишком молодой Джек. Да и… Она посмотрела на стоявших компактной группкой блондинов. Карамель, Сныть, Вереск… Они точно были гепардами. Хуже того, Сэм знала – гепарды держатся своей семьи, они предпочитают жить стаями, состоящими из родных братьев. Это одна из особенностей гепардов – привязанность к своим. И четвертым гепардом, если тут все братья, мог быть только светловолосый кряжистый мужчина, а никак не жгучий брюнет Джек. Нет, среди гепардов были меланисты, но… Рука Сэм потянулась в сторону кряжистого мужчины, мрачно рассматривающего её из-под нависших бровей:

– Кажется, это ваше. – Сэм не заметила, как сама признала этого кряжистого более взрослым и заслуживающим уважения. Она повернулась к Джеку: – А ты кто тогда получается? И где твой медальон?

Джек снова лишь пожал плечами.

– Еть, – вновь выругалась Сэм. – Да чтоб тебя…

А перед глазами так и стоял неодетый Джек – помнился его костяк гончей. Только не говорите, что он и впрямь псовый, а не кот… Как тогда гепарды и ирбис-Арано его терпят рядом с собой? И… Да… Она перевела взгляд на Вируса – этот тоже непонятно откуда прибился к кошачьим.

– Еть! – тихо выругался Джек. – Йаааа… Йаааа… Джжжж…

Сэм вздохнула и смирилась с его тайной – в конце концов, когда она его называла Арано, он до последнего отказывался так называться.

– Ты Джек – я помню, пока этого достаточно. – она сделала последнюю пометку на одежде кряжистого «Ливень». – Пора бы и стиркой заняться… А вам, парни, нужно мыться. – она подала им вынесенное из дома мыло. – Вперед! Будут вопросы – вам Птица покажет.

Нежить продолжала мяться с мылом и ботинками в руках, и Сэм чуть повысила голос:

– Вперед! Время не ждет – мыться! Строем! Пшлииии! Аррррррано, впереееееед!

И вздохнувшая единым обиженным охом толпа понеслась с холма вниз. Сэм улыбнулась:

– Вот так-то! Громче крикнешь – проще слушаются!

Джек понятливо хмыкнул.

Сэм собрала одежду и направилась к ванне, а потом опомнилась:

– Слушай, Джек, я как-то не уточнила – где им мыться. Они же поймут, что надо это делать в теплой реке, а не в ручье?

Джек рассмеялся – довольно и легко, указывая рукой на видневшееся вдалеке море.

– О нееет, не говори, что они рванули туда. Я надеялась, что они быстро вернутся и помогут со стиркой.

– Ха! – радостно заявил Джек. Кажется, он многое мог рассказать о привычке у парней увиливать от неприятной работы.

– То есть они вернутся ближе к ночи… – Сэм вздохнула. – Ну и орки с ними. Я сама справлюсь. Снежка я или как…

Справлялись они вдвоем с Джеком – он не остался в стороне, нося ведра с кипятком, помогая отстирывать грубую, тяжелую ткань, выжимая её вдвоем вместе с Сэм, а потом сам отправился на ручей – полоскать одежду в ледяной воде. В этом он настолько сильно отличался от Клода, что Сэм даже губу прикусила – ну почему такие парни, как Джек, всегда или заняты, или капитально мертвы?

Сэм направилась за ним. Присела рядом с Джеком на мостки и хотела помочь с полосканием, но Джек не позволил:

– Йааа нееее мееее… Не меееерррр… Ззззну! – все же выговорил он. И вопреки своим же словам замерз – у него в конце полоскания одежды даже губы посинели. Но к полосканию Джек Сэм так и не подпустил. Просто потом долго грелся у камина – на уважительном к огню расстоянии. Сэм даже горячий чай для Джека сделала – заварила сорванные тут же возле дома листья дикой малины. Мало ли, ей чихающая нежить в доме не нужна. Ночью… Ночью Сэм отправится в город за Эш. Так что Джеку лучше не болеть.

Парни, кстати, вернулись на закате – чистые, довольные и уже в высохшем белье. И босые. Ботинки они тащили в руках. Сэм в ужасе поняла, что, в отличие от Джека, эти справляться со шнурками не умели.

Выстиранная одежда, старательно развешанная Джеком на бельевых веревках, весело хлопала на ветру, роняя в сторону капли воды – одежда была еще безнадежно мокрая. Только парней это не остановило – они принялись разбирать штаны, путаясь и ожидая помощи Сэм – читать эта толпа не умела. Сэм помогла всем разобраться со штанами и вздохнула – сама же все затеяла:

– На шнуровку ботинок в очередь! Я, точно, Снежка… И мыть, и стирать, и кормить… Кстати, о кормить…

Она вздрогнула – Арано вернулся с очередной помывки не синюшным. И если подумать, что за изменением к лучшему у Джека стояли наны… То Сэм просто непроходимая дура! Джек мог заразиться нанами у неё в доме, когда пришел на помощь в начале лета. Он заразился и стал меняться. Заодно потом заразил свою стаю… И Сэм, получается, дура, не понимавшая очевидного! Нанам для работы нужна энергия. Нанам для работы нужна глюкоза, которой полным-полно в джеме и сгущенном молоке. Не даром жители Убежищ обожают сладкие сливки и молоко, тоже сладкое, – там легкодоступная глюкоза. А мозги, которыми вроде как питается нежить, сплошняком жиры. Нет, из липидов вроде тоже можно получать энергию, только это более энергозатратный путь, почти непреодолимый в данном случае для нежити.

Сэм тихо сказала:

– Джеееек, принеси, пожалуйста, семь банок сгущенки…

Тот вопросительно приподнял брови.

Сэм пояснила:

– Будем вас приводить в порядок, потому что я – дура. Я должна была понять – вам не хватает глюкозы для восстановления. Нанам нужна энергия для работы. Знаешь, я поняла, почему ты такой… Это мои наны виноваты. Это работа моих нанов. Тащи сгущенку! Будем вас оживлять.

Глядя в спину Джека, она задумалась – да, почему именно сейчас ожил Джек, стало понятно. Оставался один простой вопрос – как ему и его стае удалось сохранить свои личности? На такое способны только королевские наны – те могли записывать перед смертью носителя его личность, чтобы потом восстановить. Джек… Из королевской семьи? Или где-то тут кто-то умер из королевской семьи, а Джек просто оказался рядом?

Сэм все же не удержалась, окликнула его:

– Джек…

Он замер в дверях дома и оглянулся.

– Ты имеешь какое-то отношение к Холмам?

Джек нахмурился. Потемнел лицом. Прикусил губу. Он, действительно, пытался вспомнить – тщательно, основательно, так что его даже стало жаль.

– Забудь! – разрешила Сэм. – Лордом ты не можешь быть совершенно точно – у тебя слишком для этого высокий рост, да и у тебя типичный костяк оборотня. А для биомодификанта ты слишком умный и у тебя нет недостатков. Если что-то и могло тебя связывать с Холмами, так это только плен, а это не то, что хочется вспоминать. Так что забудь и расслабься. А мне надо заняться уже шнурками…

Джек кивнул, но явно не расслабился – вернулся с банками со сгущенкой все такой же задумчивый. Он принялся ножом вскрывать банки, делая в них два отверстия. Парни после успешно завязанных шнурков подходили к нему и, подозрительно принюхиваясь, все же пили сгущенное молоко – под тщательным присмотром Джека, чтобы не отлынивали.

Совсем стемнело, на небе взошла почти полная Луна, и как всегда осенью потянуло холодом. А Джеку спать на улице… Сэм, закончив со шнурками, прошлась вдоль сохнущих кителей. Они были еще мокрыми. Парням-то что, они и в футболках легко перенесут эту ночь, а вот Джек… Сэм решительно направилась в дом. Может ли чихать нежить, её не волновало, а вот то, что Джек может заболеть – верилось легко. Она достала свою осеннюю куртку и вынесла её на улицу.

– Это тебе, – протянула она куртку недоумевающему Джеку, который мялся перед домом в одиночестве – парни предпочли слинять, пока неугомонная Сэм еще что-нибудь для них не придумала. Похуже сгущенки. – Надень, а то замерзнешь еще ночью.

Джек выгнул удивленно брови, а леса засвистели на все голоса – все же парни не бросили Джека, просто привычно спрятались.