Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 98)

— Ш, не смотри на меня так, Лизавета-свет Павловна.

— Миша…

Вихрев тем временем стащил с себя кафтан, накинул на плечи Наталье. Алексей взял её на руки, что-то быстро шепча. Она замотала головой и гордо выпрямилась на его руках.

Саша тихо сказал:

— Кажется, сейчас будет речь.

Лиза поджала губы. Сейчас прозвучит сакраментальное: «Мы, божьей милостью Императрица и Самодержица Всероссийская Наталья Павловна» — и прочая, и прочая, навсегда все меняя между ними.

— Ты случайно не знаешь рифму к имени Ирина? — шепотом спросил Михаил, сбивая с грустных мыслей.

Сбоку ему подсказали голосом Аксенова — он тоже вместе с Катей вышел посмотреть, что же случилось:

— Иринка-апельсинка.

— Нельзя же так… — Михаил даже поперхнулся словами от возмущения.

Катя сухо сказала:

— Это тебе за всех сразу «душенек-Катюшенек» и «свет моей души».

Лиза не сдержала смешок. Саша за её спиной тоже фыркнул:

— Ирине Сергеевне несказанно повезло с именем.

— Да ну вас! Возьму и прокляну! — обиделся новоявленный колдун и волкодлак.

Лиза дернулась, вспоминая о проклятье:

— Миша, в твоих землях Навь проснулась.

Тот резко посерьезнел:

— Уже уничтожили. Я на днях ходил — там столб железный стоит, а на нем баюн сидит — фырчит на всех, а мелкий, худущий — в чем только душа кошачья держится.

Со всех сторон посыпались вопросы о баюне, но ответить Михаил не успел — Наташа обвела всех взглядом и громко произнесла:

— От всей души благодарю вас всех за верное служение Отчизне. Примите мою искреннюю благодарность, что сохранили страну. Обещаю столько же верно служить России, как и вы. — Она широко улыбнулась под грянувшее «Ура!»

Лиза выдохнула — несильно Наташа и изменилась. Это хорошо. Теперь можно поднять кружку с взваром за здоровье императорской семьи и выдохнуть. Осталось только расследование в «Змеевом доле». Как же хорошо будет просто вернуться на службу. Игры за власть закончились.

Глава сорок пятая, в которой выбирают императрицу

Ночь далась нелегко — пусть Лиза и вымоталась, помогая Наталье: из Москвы кромежем пришел Соколов, потом Милютин, а потом в Опричнину по кристальной связи посыпались требования от князей высших родов — все хотели увидеть вернувшихся Великих княжон. Все хотели первыми прогнуть их под себя. Все рвались к власти. Никто не хотел опоздать. Алексею под напором Милютина пришлось уступить, и в охотничьем домике стало не протолкнуться от князей. Лизе страшно было вспомнить, сколько завуалированных сомнений в венчании Алексея и Наташи сразу обрушилось на них, даже несмотря на документы, которые подготовил Алексей. Шереметьев при поддержке Разумовского, видно памятуя, что Наташа была веселой, легкомысленной княжной, порхающей с бала на бал и не умеющей дать отпор, заявил, что если брак и был законен, то явно не равнороден, а значит, Наталья потеряла право на престол. Госпоже тайной советнице Калине не сидеть на троне Российской империи. Это он зря сказал. Лиза уже поняла, что за Алексея Наташа всех приструнит. Взгляды князей застыли на Лизе — она так и видела в их глазах загорающиеся огоньки. Уже во всю строились планы на её руку. Сердце её никого не интересовало. Впрочем, пока их бояться глупо — их остановят пост и траур в императорской семье. То, что это остановит и Сашу, думать не хотелось.

— Госпоже Калине, значит… — Наташа, сидевшая в кресле, гордо встала, и Алексей ничего не успел сделать — Золотой сокол вырвался из неё, обрушиваясь сразу на всех князей яростным золотым светом, жалящим не хуже огня.

Лиза замерла, ничего не понимая — откуда у Наташи взялся сокол? Ведь воздух, если это он, был у Михаила. Кажется, чуть пошатнувшаяся Наташа, которую тут же поддержал под локоток Алексей, тоже этого не понимала. За спиной Лизы Саша тихо сказал:

— А вот и полозов подарочек.

Лиза покосилась на него, пожалев о том, что сейчас не то время и не то место, чтобы заниматься расспросами. Только вспомнились почему-то слова лешего об алатыре. Иногда интуиция Лизы творила странное. Не камень алатырь. И даже не артефакт. Только… Не сложился алатырь. Не покорился Наташе — тут леший оказался прав. Она прошептала Саше:

— Жаль, алатырь не собрался. Наташа — воздух, Алексей — вода, я — огонь, а земля…

Алексей, стоявший сбоку от Лизы, обдал её горячим дыханием — этот шут, император, то есть, старательно давился смешком. Лиза бросила на него укоризненный взгляд, и Алеша сдался:

— А земля у нас — Саша. Собрался алатырь. Только полагаю, этим всем спесивым князьям об этом лучше не знать.

Саша привычно думал не о том:

— Значит, поиски артефакта воздуха можно прекращать. Уже неважно.

Золотой сокол тускнел на глазах, осыпаясь искрами — они падали на пол, закручиваясь в воздухе, как маленькие вихри. Все же Наташин сокол воздушный и это сразу видно.

Наташа… Нет, императрица окинула взглядом всех замерших от удивления князей — Соколов в сторонке тихо посмеивался при этом.

— Еще вопросы о моем браке. О моем муже. О моем ребенке есть?

Ответом была напряженная тишина. Наташа с достоинством опустилась обратно в кресло:

— Манифест об основах моего правления выйдет на днях — мне нужно время.

Она бросила неуверенный взгляд на Алексея и тот лишь моргнул в ответ — будет манифест. Кажется, Алексею ближайшие дни не спать, занимаясь делами государства и Опричного сыска, а ведь ему отчаянно хочется думать только о вернувшейся семье. Им с Наташей и Петей нужно время, чтобы притереться и вспомнить, как это — любить друг друга, быть рядом, на расстоянии вытянутой руки, и не ждать проклятой Майской ночи.

Начались неуверенные торги за власть и министерские портфели. Все как-то разом забыли, что самодержавие закончилось и кабинет министров формирует премьер-министр. Лиза вспомнила, что так и не сказала Наташе об этом — Алексей потом сам все разъяснит. Он коршуном обрушивался на всех, пытавшихся давить на Наталью.

Михаил, как тронодержатель, прекращая споры, написал манифест о восхождении на престол её императорского величества Натальи Павловны Рюрикович-Калина и зачитал его вслух. Завтра об этом узнает вся страна.

Катя, которая отказалась от шепотом предложенного Лизой места статс-дамы при дворе императрицы, не отходила от Наташи, помогая советами, как и Ирина Сергеевна, которая, как оказалось, пусть и не была лично знакома ни с кем из министров или князей, но благодаря работе с архивами неплохо в интригах разбиралась. При императрице был и Дашков, и Юсупов-старший, и Аксенов, который чувствовал себя не в своей тарелке среди высоких князей. Только Илья остался в Суходольске — он сегодня дежурил в магуправе.

Милютин подписал указ о создании Печальной комиссии для похорон императора Федора Васильевича, погибшего в холодных водах Балтики. Лиза была благодарна за это — ей только прозвища Цареубийца не хватало. Глава Экспедиции церемониальных дел внес в журнал сведения о трауре, и Лизе лишь оставалось тихо сожалеть — свадьба с Сашей стремительно уплывала из её рук. Год траура. Год без праздников и венчания. Год черных одежд. Дату венчания на царство Натальи решили пока не обсуждать — где-то в тридцать втором году, возможно, в мае. Только в полночь удалось выгнать из охотничьего домика всех лишних.

Лиза буквально упала в кровать без сил. Она смотрела в потолок, и сна не было ни в одном глазу. Завтра зазвонят колокола, сообщая о смерти императора. Осталась всего одна ночь, когда есть возможность венчаться. Но сейчас пост! Никто не решится венчать их с Сашей. А завтра уже будет поздно… Придется ждать год.

Лиза встала и подошла в темноте к окну — Лариса привычно его не зашторила. Лес за холодным стеклом спал. Лиза прислонилась к окну лбом, пытаясь утихомирить горячечные мысли, но не получалось. Открыть бы окно и шагнуть снова на поляну, ища успокоение… Только она помнила, как испугалась сама, когда неизвестно куда понеслась Наташа из дома. Да и поляна та уже занесена снегом, ягоды на радостях съели Петя и Егорка. Лиза накинула на плечи бархатный, тяжелый халат, невесть откуда взявшийся в её гардеробе, и вышла из комнаты, сталкиваясь взглядом с неспящим Сашей — он сидел в торце коридора и явно ждал её.

— Не спится? — он поднялся с кресла и направился к ней.

— Не спится… Мне бы хоть капельку спокойствия. Хоть на малый миг.

Их пальцы встретились, и кромеж без предупреждения распахнулся перед Лизой — Саша не хотел, чтобы их кто-то услышал. Пара шагов по черно-белому, пустому коридору, и мостки у Идольменя оказались под ногами Лизы.

— Тебе же хорошо тут? — уточнил Саша, стаскивая с себя мундир и накидывая его на плечи Лизы, поверх халата.

— Очень. Даже зная, какая пакость жила там, все равно хорошо. — Она подалась к Саше, и он прижал её к себе. Под тонкой сорочкой быстро билось его верное и надежное сердце.

— Что тебя тревожит? — спросил Саша под неумолчный шум все так и не покорившихся льду волн.

Она сбивчиво пояснила:

— Не хочу платье из серебряного глазета. Не хочу празднества. Не хочу фаты. Не хочу шлейфа… — Что еще упоминал Саша, когда говорил, что она достойна лучшего? — Просто хочу быть с тобой. Хочу знать, что ты мой. Хочу…

Она замолчала — в пост о таком не говорят. Холера! Звезды на чистом небе с насмешкой смотрели на Лизу, захотевшую нарушить сложившиеся нормы общества.