Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 93)
— Шульц — дипломатический атташе Великобритании. Через два дня его заберут. И с этим ничего не поделать.
— Опаньки…
— Они самые. Против Юсупова-старшего скорее всего не будет выдвинуто обвинение в участии в ритуалах с Дашковым и Волковым-младшим. Подозрений Ильи для нового обвинения маловато. Даже поиски Агрикова меча, на которых Юсупов-старший повернулся в свое время, тут уже не прицепить никак.
— Постой, ты думаешь… — Алексей вскинулся, как гончая.
Саша кивнул:
— Именно. Юсупов настолько испугался ритуала с Михаилом Волковым, что рванул искать легендарный меч, чтобы защититься им…
— От берегини? — предположил Алексей.
— И от императора Павла, и от гнева Волкова.
— Опаньки… Или даже холера — что всплывает-то. Ладно. Ему обвинения в язычестве за глаза хватит. И Ксении Феликсовне, его дражайшей матушке, этого тоже хватит, чтобы закончить свои мирские дела в каком-нибудь очень строгом ските.
Саша согласился с ним и продолжил:
— Голицын выбыл из-за смерти. Только работающий на него артефакторщик Иванов пойдет под суд, если Семенов накопает на него что-то.
— А Игорь Георгиевич?
— А княжич… — Саша потер устало лоб. — Есть версия, но пока недоказательная. Его проще выпустить из тюремного замка — он за десять дней ничего не сказал и вряд ли скажет.
— Наблюдение?
— Именно.
— Согласен. Собрать команду из опричников и пустить за ним хвост.
Саша добавил:
— Да, рано или поздно он приведет к обоим артефактам и Елене.
Алексей нахмурился:
— Елене? Почему Елене? Я как-то отстал от твоих размышлений. Поясни.
Саша долго смотрел в темноту, собираясь с мыслями — последние дни Наташи были полны мучений. В шаге от воды и без возможности до нее дотянуться. Голицын-младший та еще тварь. Еще не понятно, как среагирует Алешка. Он согласился отпустить Голицына, но хватит ли у него сил держаться подальше от нового князя? Не сорвет ли он операцию, которую поддержал?
— Есть вероятность того, что Игорь Голицын нашел в больнице где-то четыре года назад Елену и забрал её к себе.
— Получается, что… — Алексей судорожно соображал. Его руки сжались в кулаки.
— Княгиня Волкова хотела женить Михаила на Наталье. Ему она хотя бы подходила по возрасту. Голицыну-старшему тоже была нужна только старшая княжна. Елизавету он перед этим кинул под уничтожение Волковым или огненным змеем, а еще для Лизы у него император в кармане был… Только тот еще вопрос — кому на самом деле искал невесту Голицын: для императора Павла или для собственного сына. Если не Голицын-старший приказал напасть на императора — а это точно был не он, по датам не сходится… То получается, что в игру вступил младший Голицын, сам претендующий на трон. Только его Наталья в качестве жены не устраивала…
Алексей мертвым, полным горечи голосом закончил за Сашу:
— Она для него слишком… В возрасте. Он забрал артефакт воды у отца. Он подстроил бойню в купальном домике. Он… — Алексей не выдержал и выдавил из себя: — твар-р-рь! Он сам руки марать в крови не стал — запер Наташу и другую девушку в доме и ушел, одновременно приказывая воде напасть на императора Павла — подготовил себе престол и другую невесту.
— За нападениями на Лизу и Опричнину возможно тоже стоит он — вода знала о клятве и очищении огнем. На льду же Идольменя клятву приносили. Голицын-младший сдал нас на блюдечке императору. Вот какая вот холера.
Алешка больными глазами посмотрел на Сашу. Тот лишь попросил:
— Давай все сделаем по закону. Он не устоит — пойдет за Еленой и артефактом. Вот тогда его и возьмем.
Алексей лишь закрыл ладонями лицо и что-то невнятно в них пробормотал. Саша его понимал — смерть от жажды страшна. Голицын-младший еще и поиздевался знатно — все происходило в купальном домике, в аршине от воды… Тварь! Только мстить и уподобляться ему нельзя. Все надо сделать по закону.
Потянулись долгие, почти пустые дни.
Семенов нашел Иванова — тот дал показания против Голицына-старшего. Младшего он в глаза не видел. Иванова отпустили — законы и этот артефакторщик не нарушал. Русалочьи артефакты легко создаваемы, если есть нужная чешуя. Её в «Змеевом доле» было завались.
Михаила выписали из больницы — крестообразный шрам у него действительно остался. Серебро не проходит бесследно для волкодлаков.
Ирина Сергеевна даже в больнице умудрялась работать с бумагами, выискивая следы Голицына-младшего в «Змеевом доле». Собственного паспорта у него на тот момент не было, скорее всего данные о нем вносили вместе с его сопровождающими, гувернером, например.
Екатерина Андреевна через своих знакомых в Москве нашла отголоски сплетни о том, что в возрасте семнадцати лет Голицын-младший умирал от тайной влюбленности. Имя барышни тогда так и осталось неизвестным. Скорее всего это и была Елена. Только где она теперь?
Найденов не смог найти «родителей» «княжны Елены», забранной из психиатрического отделения. Таких людей просто не существовало. Из-за того, что прошло четыре года, никаких нитей найти не удалось.
В самом отделении ничего путного рассказать о той больной не могли — персонал психушек часто меняется, мало кто выдерживает больше трех-четырех лет. Говорят, что психические заболевания заразны, и после нескольких лет службы сам становишься подобен пациентам. Саша еле нашел старика-доктора, лечившего «княжну» — он давно отошел от медицины и уехал из Суходольска. Доктор узнал по фото Анны с Майской ночи ту самую «княжну», которую он лечил и которую забрали «родственники». Самих «родственников» он вспомнить не смог. Старичок даже рассказал забавную историю о Елене — она была единственной его пациенткой, кто действительно досконально следовал своему бреду. Она попала в больницу в одной сорочке и высохшем цветочном венке. Это точно была Великая княжна Елена. Осталось понять, где её спрятали и кто.
Голицын-младший пока вел себя скромно — вернулся в Москву и из дома никуда не выезжал. Наблюдение за ним продолжалось и день, и ночь. Теперь все зависело от его действий.
Саша от безысходности загнал водолазную команду из Севастополя в Перыницу и на берег Идольменя вдоль «Змеева дола». Бравые подводники сделали то, с чем не справились они с Алешкой — они нашли водный артефакт, сейчас абсолютно бесполезный. Отпечатков пальцев на нем естественно не было. Даже надеяться на такую подачку от судьбы было глупо.
Петя и Егорка полностью освоились на Вдовьем мысе. Линорм то и дело сопровождал их в прогулках. Он ожил, стал дивно послушен и перестал куда-либо сбегать. У него даже начал отрастать новый ядовитый шип, и Саша решил, что вырывать его, как делал Шульц, он не будет. Пригодится для защиты Пети.
Кристальник Лизы уже два раза оживал — на другой стороне кристальной линии старческий голос просил «My dear Betty». Саша отвечал, что нужно еще подождать. Вета… Его Веточка пока еще набирается сил.
Алексей ожил, хотя он каждый вечер тайком отправлялся на могилу Наташи. Это знали все. И все делали вид, что ничего не знают об этом, как и не знают о том, кто в зимних садах дворян Суходольской губернии начисто обдирал цветущие померанцы.
Поляна с земляникой облетела белым цветом, заалела созревшими ягодами, а потом они стали сохнуть и гнить. Карачун прошел. Лиза так и не вернулась.
Глава сорок третья, в которой Лиза пытается убить сестру
Лиза еле открыла тяжелые веки — ресницы слиплись, как когда-то в детстве, когда она болела корью. Пришлось пальцами тереть глаза — иней захрустел под ладонями. Почему иней-то?!
Она пыталась оглядеться. Безнадежно. Было темно. Ни капли света. Память, разбуженная страхом, тут же отбросила её в прошлое. Допросная! Ей все приснилось, она никуда не делась из «Орешка». Паника чуть не затопила Лизу с головой. Она дернулась, лбом упираясь в что-то мягкое и сыпучее, заставляющее плотнее сжимать с таким трудом открытые веки.
Лиза машинально прищелкнула пальцами — огонь не отозвался. Эфирные каналы, еще недавно кипевшие от боли, она не чувствовала. Впрочем, она и тела своего не чувствовала. Только и слышала, как что-то шуршало вокруг… И это не крысы! …и падало с холодком на лицо.
Это не допросная. Раз эфир не отзывается, надо успокоиться и просто подождать, когда глаза привыкнут к темноте. Та не бывает полной. Это же не кромеж.
Это не допросная. Там не могло так откровенно пахнуть прелью и пряным грибным духом.
Это. Не. Допросная.
Она ждала. Долго. И дождалась. Тоненькие нити грибниц робко засияли в темноте, озаряя небольшую берлогу. Кругом лежали золотые листья клена. А еще… Лиза вздрогнула. Рядом, плечом к её плечу, лежала Наташа в тоненькой вышитой китаврасами долгорукавке и алом сарафане. Только из-за обилия кумачовой вышивки и цвета сарафана, кровь на её одежде не так бросалась в глаза.
Лиза осторожно прикоснулась к сестре.
Наташа была ледяной, мокрой и отчаянно вонявшей кровью, а еще она не двигалась. Ноги и руки были тяжелыми и неподвижными, как у… трупа. Точно. Нежить. Зачем только леший её приютил тут?
Места было отчаянно мало, и Лизе ничего не оставалось, кроме как крепче прижать Наташу к себе, смиряясь с зимой рядом с ней. Леший все же выполнил свою угрозу и забрал Лизу к себе в берлогу. Теперь только спать и спать. Оставалось надеяться, что Саша или Аристарх Борисович вспомнят о поляне, полной земляники. Рождества было отчаянно жаль — она думала, что встретит его вместе с Сашей, а там и до свадьбы было рукой подать. Не сложилось. Впрочем, так часто бывало у Лизы, что планы стремительно менялись.