Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 89)

Магиня вздохнула:

— Час от часу нелегче. Как можно доверить Лизу нечисти?!

Кажется, Максим Яковлевич так и не смог её переубедить, что леший — нечисть нейтральная, а то и сугубо положительная, от которой не зазорно принять помощь.

Саша, чтобы не отвечать, сделал глоток обжигающе горячего и бесконечно сладкого кофе. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось читать нотации. Ему на службу пора, а не кофий тут распивать.

Екатерина Андреевна покосилась на него и признала:

— Хорошо. Если вы так верите лешему — ему буду верить и я. Я могу чем-то помочь вам и Лизе?

Он отрицательно качнул головой.

— Вы сегодня сама разговорчивость, — не удержалась от колкости Екатерина Андреевна.

— Просто мне, действительно, нечего сказать. Что случилось с Лизой, никто не знает. Приоритетную версию я вам выдал.

Сашу спас Илья — он спросил Екатерину Андреевну о ночном дежурстве в магуправе.

— Неспокойно, — призналась она. — Кто-то всю ночь баловался огненными заклятьями, хотя специально телефонировала в уезды — нигде не было замечено эфирных всплесков. Зато в Суходольск притащило отголоски — девять спонтанных возгораний. Жертв нет, материальный ущерб минимален. Все удалось погасить на начальных этапах, даже удивительно.

Она заметила, как сконфуженно опустил глаза Илья, и обречено уточнила:

— И что это было? И, главное, где? Или нам с Ириной Сергеевной не положено знать?

Саша вместо ответа прихлебывал кофе. Головная боль давала о себе знать. Екатерина Андреевна мстительно только Ирине протянула чашку с кофе, и Илья признался:

— Я сообщу Вихреву, что его защита все же «течет». Мы сегодня ночью уничтожили островок мертвой земли в родовых землях князя Волкова.

Взамен на ответ он все же получил свой кофе и выдохнул с облегчением. Саша допил до конца, поставил чашку на подоконник и перевел взгляд на Ирину Сергеевну, которая уже вернулась за свой рабочий стол.

— Я могу поинтересоваться, Ирина Сергеевна, у вас уже готов отчет об артефакторщиках, которых я просил проверить?

Она тут же подскочила с места и принялась докладывать, чем-то напоминая испуганную гимназистку:

— Я проверила все допуски у артефакторщиков, проверила запрашиваемые ими материалы в архивах, их поставщиков заготовок и прочее. Они действовали законно — не подкопаться. Все, что они применили для создания артефактов, легко приобретаемо, причем легально. Эфирный уровень артефактов слабый, тоже разрешенный. Нарушения законов не было. То, что их «сорвет», и они спонтанно начнут включаться без катализатора в эфирную бурю, которую устроили боевые маги при замораживании Идольменя, никто предположить не мог.

Саша подавил рвущуюся холеру — что-то подобное он и подозревал. Шульц не из тех, кто допустит грубые ошибки. Предположить, что морская русалка не выживет в пресной воде, мало кто мог. Корюшка-то каждый год подобное проделывает, заходя в Неву.

Ирина Сергеевна тем временем продолжила:

— Может, это и лишнее, но, когда я проверяла запросы артефакторщиков в архивы… Все же монографии профессора Линденбраттена о магических существах и профессора Картера о русалочьих артефактах — дикая редкость, то заметила кое-что… Это ведь крайне редкие издания… — она неожиданно засмущалась, словно нашла что-то неприличное. — Может, это и зря я вас отвлекаю…

— Я вас внимательно слушаю, — старательно мягко сказал Саша — он отдавал себе отчет, что выглядит подчас мрачно и нерасполагающе. — В расследовании бывает важна любая мелочь.

Ирина Сергеевна ожила и снова заулыбалась:

— Я заметила, что одна фамилия среди достаточно редких читателей повторялась. Некто Эдуард Иванов, вольнослушатель Московского магического университета. Причем он заказывал монографии в разных местах: при архиве Магуниверситета он профессора Линденбраттена читал, а монографию профессора Картера он брал в Императорской публичной библиотеке. И он делал это осенью, когда остальные — летом.

Саша кивнул и задумчиво опустил взгляд. Если это не артефакторщики, работавшие на Шульца, то… Наконец-то удалось зацепить того, кто работал на Голицына!

— Семенов, — тихо скомандовал он в кромеж, и здоровый опричник тут же возник в кабинете:

— Слушаю, Александр Еремеевич!

— Возьмете с собой Ирину Сергеевну… — Саша вспомнил, что командует в чужом ведомстве, и поправился: — Если Илья Дмитриевич её отпустит, конечно.

Князь лишь кивком подтвердил свое согласие.

— …и найдите этого Иванова. Документы для обыска у него возьмешь у Калины. Если хоть что-то найдете — задержишь и притащишь сюда. Все ясно?

Семенов гаркнул свое «так точно!», беря пример явно с Алексея и перед исчезновением в кромеже пояснил для Ирины Сергеевны:

— Я за ордером, у вас полчаса, чтобы собраться.

— Что ж, позвольте и мне откланяться. Дела! — Саша, последний раз посмотрев на белые астры, шагнул кромежем в Суходольскую больницу. Ему предстояло проверять психиатрические отделения. В Суходольской губернии их было всего два: одно тут, второе в Двуреченске, с другой стороны Идольменя. Еще был частный магпансионат для психически больных в Ольгинске. Маловероятно, что туда могла попасть Великая княжна, но проверить надо было все.

Княжну он не нашел, к счастью или к сожалению. В Суходольске на лечении в отделении для хроников было две «княжны», но они не подходили по возрасту, да и внешнему виду. Саша даже на магличины и правки у ведьм проверил, вспоминая Михаила — напрасно. В Двуреченске была всего одна «княжна» — совсем молодая девушка. Тоже выстрел в молоко — ей и пятнадцати лет, указанных в истории болезни было не дать. В магпансионате «княжон» не было.

Истории болезни выписанных по излечению «княжон» Саша тоже проверил в больничных архивах. Подозрительными были две — девушки, хоть и с разным бредом: одна называла себя Еленой, вторая Анной, — подходили по возрасту и времени госпитализации, обе были забраны семьями. Не Голицын ли подсуетился, забирая одну из них? Подделать запись в паспорте — несложно. Эту версию стоило проверить. Он подумал и отрядил на это дело Найденова, все равно тот временно свободен — он был в отряде Лизиных гридей.

Время перешагнуло за обеденное, пока Саша сигал кромежем из одной, пропахшей безнадегой больницы в другую. Он направился на Вдовий мыс — нужно было поговорить с Петей. Перед этим он телефонировал Алексею и убедился, что тот тоже будет там. Правда, до Пети Лариса, сильно поправившаяся с осени — пятый месяц беременности все же, — но еще быстрая и подвижная, как ртуть, его сразу не попустила — утащила в столовую и заставила пообедать. Алешка понимающе забрал у него папку с фотографиями подозреваемых и сам пошел разговаривать с сыном и Егоркой.

Когда Саша еле отбился от щедрой Ларисы с её «хоть чашечку чая с булочками, пирожками, может, крутонами?», его уже поджидал сюрприз: слишком мрачный Алексей, ничего не понимающий Петя, старательно давящий в себе любопытство Егорка и фотография Голицына-младшего, Игоря Георгиевича. Голицына-старшего, само собой, опознал Егорка, правда, его имени и фамилии он не знал, просто замечал его краткие посещения дачи Баженова. Баженова пока опознать не смогли — настоящий Баженов, проживающий в Пскове, ни сном ни духом ничего не знал о «Змеевом доле» и даче, которую якобы снимал уже который год подряд.

А вот Игоря Георгиевича видел только Петя. И приезжал Голицын-младший не к Баженову, а к Шульцу. Вот это… Холера! Правда, ничего больше о Голицыне-младшем Петя сказать не мог — Шульц настоятельно его в день приезда просил сидеть в своих комнатах и никому не показываться. Если бы не неуемное детское любопытство, то о младшем Голицыне ничего узнать бы не удалось. Теперь придется по всей России искать певичек, которые проживали в доме вместе с Шульцем, вдруг те что-то знали или заметили. Холера…

Пока Алексей оформлял Петины и Егоровы показания, Саша убрал фотографии подозреваемых в папку и достал новые — оплавившегося артефакта огня и артефакта земли.

— Петя, Егор, вы видели что-то подобное?

Егорка дико расстроился — он ничего такого не встречал в «Змеевом доле». Зато Петя уверенно ткнул пальцем в фотографии:

— Не такой… Там были другие знаки, чуть похожие. — Он вскинулся и растерялся, кидая взгляды то на Сашу, то на отца: — а разве в тайнике вы его не нашли?

— Нет.

Петя побелел, и Алексей притянул его к себе:

— Все хорошо. Не переживай. Ты помнишь знаки?

Мальчик лишь кивнул.

Саша протянул ему свое артефакторное перо и блокнот:

— Можешь их зарисовать?

Петя трясущейся от волнения рукой криво нарисовал знаки. Саша потемнел лицом, узнавая их, и глянул на Алешу. Тот выругался себе под нос:

— Опаньки…

Эти опаньки у него были всем сразу. И отборной руганью, и удивлением.

— Воздух, — констатировал Саша. Артефакт воздуха, возможно неисправный по версии Лизы, был все же у Шульца.

Петя вскинулся — он чуть не захлебывался словами, которые рвались из него:

— Шульц говорил, что этот артефакт спасает и охраняет маму! Он говорил, что прикажет, и водяной не тронет маму! Он… Он же обещал.

Понимание настигло его, и он… Не заревел, не заорал, а только прикусил губу, и в комнате тут же вскинулись тени, закрывая робкий солнечный свет. Тьма широким ручьем рванула из мальчика, и Алексей моментально провалился с сыном в кромеж.

Саше только и оставалось, что восхищаться Петей — силен мальчишка! Весь в отца. Саша на миг даже представил, какие дети были бы у него с Лизой. Наверное, такие же магически одаренные.