Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 2)

— Я не давала вам разрешения войти сюда, — старательно бесстрастно сказала она, заставляя себя сесть. Баюша сползла с кровати, предпочитая не показываться на глаза опричнику.

Соколов взял стул и придвинул его к кровати, тяжело опускаясь на него:

— Елизавета Павловна, у меня есть право врываться к вам, когда вы находитесь в опасности. А вы сейчас именно в ней и находитесь. Мне доложили, причем не Калина, а другие кромешники, что у вас прогрессирует отравление змеиным ядом. Я не мог остаться в стороне в такую минуту.

— Я. Не. Буду. Лечиться. У Шолохова. — вот так, каждое слово отдельно, чтобы точно услышали. Только надежды на это было мало. Соколов из тех, кто и приказать заковать в блок-браслет может. Калина говорил, что он и императором открыто командует, что ему какая-то Великая княжна. А кромеж для Светланы теперь недоступен. Награда от огненного змея. Ей нечего противопоставить Соколову, кроме того, что он явно посчитает капризами.

Соколов, показывая сочувствие, притворное, впрочем, подался вперед:

— Почему, Елизавета Павловна? Это в ваших интересах. Не стоит беспокоиться, что император Федор Васильевич вмешается и потащит вас к алтарю.

Калина не лгал — император всего лишь игрушка в руках Соколова, как и она сама. Глава опричнины тем временем продолжал увещевать:

— Вы в полной безопасности. Поверьте мне: все, чего я хочу так это то, чтобы на престоле вновь сидела сильная кровь Рюриковичей. Сильная и счастливая, попрошу заметить. Несчастливая положила 90 % моих парней в «Катькиной истерике». Я таких потерь больше допускать не могу. Стар стал и сентиментален.

Светлана сомневалась в правдивости его слов — она знала, что смерть князя Волкова была на руку именно Соколову. Доверять ему нельзя. Ни в коем случае. Ни ему, ни Шолохову нельзя знать о свободе Огня. Светлана потупилась и тихо призналась:

— Он меня касторкой лечил.

Все, что сейчас доступно в качестве защиты, лишь капризы.

— Что? — Соколов такой причины явно не ожидал услышать. Стоящий в кухонном проеме Калина не сдержал смешок. Ему смешно — его касторкой не лечили!

Светлана с жаром выпрямилась, проклиная ненужную слабость, чуть не отправившую её в полет с кровати — Соколов успел придержать рукой:

— Он все детство меня закармливал то рыбьим жиром, то касторкой.

Соколов, медленно подбирая слова, словно столкнулся с ребенком, спросил:

— А если я запрещу ему так вас лечить?

— У вас нет такой власти над лейб-медиками. Увы! — Светлана победно расцвела в улыбке. — И я уже чувствую себя гораздо лучше. Антидот княжны Дальногорской спасает.

Бутыльки с ним стояли на комоде вместе с зельями Агриппины Сергеевны, только пить этот антидот Светлана запретила. Кто его знает, что на уме Дальногорских, ведущих свою игру за престол — они подставили князя Волкова, заставив всех думать, что тот собирается жениться на Светлане. Даже княгиня, жена Волкова, в это поверила, за что и заплатила своей жизнью. Интриги до добра не доводят.

— Хорошо… — покладисто сказал Соколов. — Даю вам сутки, а потом уж не пеняйте — лучше не станет, отправлю вас к Шолохову. Взамен этого, пойдите и мне на уступки. Вам негоже жить в такой квартире. Вам подберут хороший, надежный дом, где вы будете в безопасности. Подберем верную прислугу, магомобиль у вас уже есть — трудностей с дорогой на службу не будет.

Светлана старательно твердо сказала, уже понимая, что её не услышат:

— Я не собираюсь отсюда съезжать!

Соколов махнул рукой, словно отметая её возможные возражения:

— Подумайте хорошенько: во-первых, ваша кухонька не выдержит наплыва гостей, не говоря уже о том, что негоже приводить на кухню того же Милютина или Великих князей. А во-вторых, подумайте о своей репутации — голоса в доме разносятся далеко, как скоро ваши соседи распустят сплетни о том, что у вас постоянно гости мужского пола? Поверьте, Калина подберет вам хороший дом, это в его интересах: и ему, и парням нужно где-то ютиться. Кромеж крайне неудобное место. Подумайте о парнях — им приходится нелегко с вашими правилами. Калина потакает вам в ущерб себе… А сейчас отдыхайте. — Он встал: — а я пойду продвигать закон о запрете лечить Великих княжон касторкой.

Светлана с тоской смотрела в затянутую в черное сукно спину Соколова — он еще шутить изволит! Надо к завтрашнему утру встать и выйти на службу, чего бы это Светлане не стоило. Надо придумать, как отказаться от дома. Выжить себя из своей квартиры, она не позволит. В её планах нет переезда во дворец, как предполагает Соколов. Её не интересует престол и Москва. Она будет жить тут, если вообще выживет…

В кухонных дверях, в которых Алексей потеснился, Соколов обернулся:

— Не могу не заметить, Елизавета Павловна. Вы еще легко отделались в схватке с огненным змеем. Тот же Громов напрочь выгорел. Что-то есть несовместимое в нем и огненных змеях — второй раз такой пердюмонокль с ним происходит.

Он тут же исчез в кромеже.

Алексей вернулся в комнату, сел на стул и мрачно посмотрел на Светлану:

— Елизавета Павловна…

— Лиза! — резко напомнила она.

Он вздохнул и с тоской поправился — и куда делось его ехидство:

— Лиза, по поводу дома подумайте, пожалуйста. Дело даже не в репутации или нашем неудобстве. Подумайте об окружающих людях. Любое нападение на вас, и жертв не избежать. Вам грозить ничего не будет — вас защитят парни, чего бы им это не стоило. А вот ваши соседи…

Шах и мат. Сокрушительные. Причем от того, от кого она совсем того не ожидала. Светлана мысленно выругалась: Калина все же не за красивые глаза получил свою должность! Умеет выкрутить ситуацию в свою пользу.

— Лиза, я не загоняю вас в угол. Эту квартиру сохраним за вами. Когда все закончится, вы сможете вернуться сюда. — Он ехидно улыбнулся: — только думаю, сюда вам все равно не вернуться — Саша никогда не будет примаком. Он гордый. Он кровь из носа найдет дом, который полностью устроит вас.

Светлана в упор смотрела на него — не в примачестве дело. Она холодно сказала:

— И чем, ты думаешь, все закончится?

— Я не подглядывал ночью, — признался Алексей. — Честно. Не подглядывал. Только я умею думать и размышлять — к сожалению, мои мозги не отключить. Я не представляю, как вы собираетесь выжить, давая свободу всем четырем стихиям. Одна-то вас уложила в постель. — Он даже не заметил, какую пошлую двусмысленность сказал, продолжая: — три остальные могут вас убить. Я этого очень не хочу. Я на вашей с Сашей стороне. Не сомневайтесь.

— Алеша…

— Просто скажите, какой дом вы хотите — я все сделаю. Найду то, что придется вам по душе. В горничные возьмем вашу Ларису, дворником и мужиком по хозяйству ее мужа Герасима. Они очень привязаны к вам и им очень нужны деньги. Жалование дворцовых слуг в сотню раз выше того, что они получают тут. Кухарку найдем, как и прачку. Остальные заботы возьмут на себя мои парни. Все будет замечательно. По городу пустим слух, что у вас скончался богатый дальний родственник, который все завещал вам — никто дурного не подумает. Подумайте над предложением.

Светлане пришлось смириться — Калина прав: в случае нападения бомбистов или антимонархистов, под удар попадут невинные люди.

— Хорошо.

Он уточнил, словно не понял:

— Это хорошо — «я подумаю»? Или хорошо — «снимай дом»?

— Ищи дом.

Алексей кивнул и бросил в сторону кухни:

— Вихрев, дом на Береговой выкупай!

— Будет сделано! — ответила услужливая тьма.

Вот же… Они уже все решили за неё. Поди с Ларисой и Герасимом все обсудили. И даже с Боталовой договорились. Светлана не хотела такой жизни — жизни, где все решают за нее. Она ждала свободы и маленький, очень коротенький с её везучестью кусочек счастья. Положен же он случайно родившимся в не той семье, в которой хотелось бы?

Алексей встал и взял со стола книгу:

— Давайте я вам почитаю? Все быстрее вечер придет. Вместе с Сашей придет.

Выбор книги был неожиданным. Он начал читать былину о Руславе, купце, побывавшем на дне Идольменя. И чем его заинтересовали местные легенды? Огненный змей, описываемый в былине, уже был пойман и освобожден с особой жестокостью.

Глава вторая, в которой Саша узнает о себе много нового

Совсем стемнело, время шло к семи вечера — скоро наносить визит будет неприемлемо. Александр сложил все дела в несгораемый шкаф, крикнул сонному Демьяну, клевавшему носом в бумаги на столе, что он ушел, и направился домой спеша, как мальчишка. Впервые за эту осень пешком, а не кромежем. Только сожалений не было, в отличие от прошлого года. Тогда, обгоревшему, лишенному всего, ему казалось, что больше ничего хорошего не будет в его нежизни. Как же он ошибался!

Город изменился — растаял снег, запахло влагой, словно пришла нежданная весна, обнажилась грязь на тротуарах, как бывает после зимы. На улочках было тесно — всяк вышел прогуляться сегодня вечером. Бурлящая толпа нагло любопытствовала — дневные газеты вышли с сенсационными материалами об уничтожении огненного змея стараниями Сыскной полиции и лично Громова Александра Еремеевича. Жадные, заинтересованные взгляды окружающих были неприятны, благо, что до дома недалеко — апартаменты он снимал рядом с Сыском. Кромеж молчал, напоминая, что он теперь человек. Александр искал в себе перемены, но так и не нашел. Лишь мир стал безболезненным, перестав как наждачкой постоянно проходиться по коже, и тьма пропала, не отзываясь — Александр уже проходил это год назад, когда на берегу Ладоги в пылу схватки с огненным змеем попал под сплошную стену пламени из его пасти. Тогда это тоже Огнь был? Упорный он получается. Второй раз выгорать заставил. Второй раз дал шанс стать человеком.