Татьяна Лаас – Кровь в наших жилах (страница 17)

— И тебе доброй ночи!

— А я еще помню про полоза и алатырь. Значит, все же сгорел тот обет. Хотя в разы проще разговаривать, чем кидаться вот так намеками, как огонь.

Светлана улыбнулась — значит, не так и плох Огнь. Дал подсказку и помог в поисках.

— И что же ты тут делаешь, Алексей? Спать давно пора. Ты какую уже ночь не спишь.

Он расплылся в ехидной улыбке — и не видно, что устал:

— Выполняю свои служебные обязанности. — Он отсалютовал своей фляжкой Светлане: — собутыльничаю с Сашей, как и обещал.

— Алексей… — Светлана поняла, что добиться правды от Калины нереально, когда он этого не хочет. Это не Саша, будет отшучиваться до конца. — И за что меня наказали тобой?

— Простите?

Она пояснила — уж больно потешно выглядел Калина:

— Почему за мной приглядываешь ты? Ты же тайный советник, большая шишка, должен высыпаться и не бегать по первому зову.

Мужчина посерьезнел и честно сказал:

— Я сам попросился.

— Почему?

— Просто так. — Он подумал и добавил: — из-за Сашки. Не довод?

Хотелось верить в это, но что-то упрямо шкрябало на сердце Светланы, что все может быть далеко не так. И ведь не сознается. Она вместо слов протянула ему пустую фляжку. Та тут же исчезла в кромеже. Калина понял, что его ответ Светлане не понравился, и, демонстративно осмотрев берег реки, темное небо и собственные часы на запястье, он предложил:

— Елизавета Павловна, не пора ли домой? Все уже почти закончилось — теперь только нудные расспросы и останутся. Ваша служба тут закончилась. Дальше Сашке в одиночку отдуваться.

Она встала — Калина даже руку не успел подать:

— У меня тут еще дела есть.

— Дела? — Он снова осмотрел округу, замечая рыскающие по другому берегу огоньки. Пока он не принялся строить ошибочные предположения, она пояснила:

— Я хочу переговорить с дедушкой Лешим.

Калина поморщился, внезапно признаваясь уставшим, до странной нежности в сердце Светланы честным голосом:

— Лиза, может, не надо? И я, и Сашка до чертиков устали от беготни сегодня, а леший же не удержится — заставит нас бегать.

Кажется, дедушка леший может гордиться собой — впечатлил даже тайного советника Опричного сыска!

Светлана прикоснулась к плечу Калины:

— Не волнуйся, я сама схожу — лес рядом. И не бойся, далеко не пойду.

— Вот теперь я точно волнуюсь! — Калина взял с бревна Сашину шинель, накинул Светлане на плечи и твердо сказал: — Я с вами. Бегать — так бегать. Служба такая.

Ей было жаль уставшего до чертиков мужчину — у самой ноги от слабости подгибались, можно представить, как тот устал за последние дни. Только дедушка леший будет говорить лишь с ней.

— Алексей, я серьезно. Леший для меня неопасен.

Он качнул головой:

— И все равно я иду с вами. Я говорил — мои действия вам не обязаны нравиться. Заодно поговорим о вашем «наказании».

Калина повернулся к Александру, дергая его тьмой за плечо и знаком показывая, что присмотрит за Светланой. Громов нахмурился, но кивком подтвердил, что понял. Теперь беспокоиться за неё будут двое!

Светлана мрачно пошла первой, давясь словами. Только воспитание не позволило ей высказать все, что она думает о Калине — ей не понравились его слова о наказании. Только этого не хватало! Да, матушка её наказывала, но не Опричнина. Нет у них такого права. Светлана лишь выполняет свой долг так, как умеет и так, как его понимает! Если ради расследования ей нужно поговорить с нечистью — она поговорит. Никакой Калина ей не помешает.

Алексей как ни в чем не бывало пристроился рядом, шагая по разъезжающейся под ногами мокрой глине:

— Саша разве не рассказал обо мне и Великой княжне Наталье?

Светлана чуть не сбилась с шага — Алексей её поймал за локоть, удерживая от падения. При чем тут Наташа и наказание, она сперва не поняла.

Калина вежливо предложил Светлане свою руку и, когда она тяжело оперлась на неё, старательно медленно пошел в сторону леса. Она еле собрала свои разбегающиеся в стороны мысли и призналась:

— Он сказал, что ты пытался её искать после «Катькиной истерики».

Иногда Калина говорил совсем завуалировано, отчего она думала глупости, как сейчас, например. Он лишь вспомнил её слова о наказании, а она уже надумала себе не бог весть что и чуть не вспылила.

— Тактичный он, — пробормотал Калина и смело зашагал дальше в темень леса: Светлана не освещала путь огненным шаром — Леший не любил огонь.

В темноте все иначе, в темноте не видны глаза, и потому легче доверять. Алексей отрешенно все же признался, глядя куда-то вдаль, меж рыжих сосновых стволов:

— У нас с Наташей было три года разницы. Ей было десять, мне тринадцать, когда меня приставили к ней — её хотели выкрасть. Она тогда была такая воспитанная выскочка, что зубы сводило… Ей было двенадцать, мне пятнадцать. Она готовилась к своему первому детскому балу — разучивала танцы вместе со мной… Никогда не забуду первые теплые прикосновения к своей руке… Ей было четырнадцать, а мне семнадцать — голова кружилась только при виде неё. Я уже не годился в камер-пажи, и меня перевели в Опричный сыск, назначая главным гридем Натальи. Ей было шестнадцать, а мне девятнадцать, когда её охрану сменили — императрица заметила мои пылкие взгляды… Я отправился в Москву. Ей было восемнадцать, а мне двадцать один, когда все закончилось «Катькиной истерикой». Я тогда бросил все и искал её, но… Не нашел. Простите… Первая любовь, Лиза, что уж поделать.

— Алеша…

Он упрямо качнул головой:

— Ничего не надо говорить — уже отболело. Просто вы кусочек того счастливого прошлого — я костями лягу, мертвяком вернусь, но постараюсь защитить вас. Как-то так.

Светлана молчала: слова скопились в горле, но не могли прорваться через его узкую плотину. И что сказать? Что ей жаль? Что она понимает его чувства? Что… Сама была в подобной ситуации: потеряла Сашу, но ей повезло, он вернулся к ней, все вспоминая? Как утешить взрослого, уверенного в себе мужчину, чтобы его не обидеть, не задеть его гордость, не причинить лишних страданий…

Она с трудом подбирая слова сказала, прикасаясь пальцами к его холодной ладони:

— Алеша, еще все наладится, еще все будет в этой жизни. Надо верить, что все будет хорошо.

Он лишь поймал её ладонь и сжал:

— Не берите в голову. Просто примите как данность: я ваше наказание по собственному выбору — чтобы с вами не случилось ничего плохого. Соколов знает обо мне и моей влюбленности в Великую княжну, так что вполне осознанно меня назначил вашим гридем. Лучше скажите мне: когда вы попрете на Полоза?

Светлана вздрогнула от резкой смены разговора:

— Не знаю.

Калина тут же предложил, отводя в сторону низкую ветку сосны и помогая Светлане перешагивать через лужу:

— Может, после принятия клятвы Опричнины? Все больше шансов, что мы вас вытащим. Кстати, напоминаю, что клятва завтра. На берегу Идольменя, аккурат под вашим домом. Платье выберете сами: хоть придворное, хоть мундир, хоть в халате приходите — главное: приходите. Император вот-вот придет в себя, а у нас пока только одни подозрения, кто на него напал. Учтите: сейчас при вас будет только охрана — два гридя, посменно. Остальных я задействую на поисках напавшего на императора. Так что не стоит Саше надеяться, что вся Опричнина будет у него на посылках при расследовании Полозовых невест.

Она прищурилась, рассматривая мужчину — она не забыла, как он забрал у Александра амулет:

— А ты когда попрешь на Полоза, Алеша?

Он не стал лгать:

— Попробуем постучаться к нему в гости сегодня на рассвете. Если амулет, как вы предположили, дорожный. Если нет — постучимся аккуратненько к Дашкову. Его тоже надо тряхнуть. И не надо так смотреть. Это делается ради вашей безопасности. И нашей собственной тоже — император наши головы первыми снесет, когда придет в себя. Ваша будет следующей.

Светлана вздрогнула и ничего не сказала. Калина посмотрел на неё, заметил, что пугаться она не собирается, и снова оглядел ночной лес:

— Что-то Леший не спешит.

— Его позвать надо, Алексей, — пояснила она, останавливаясь у первой попавшейся сосны. Ноги тут же увязли в грязи.

— И как?

Она достала перочинный нож из кармана и сделала надрез на коре сосны. Калина успел перехватить её руку, когда она уже собиралась проколоть себе палец:

— Кровь нужна именно ваша или любая?

Где-то ухнула сова, предупреждая, что леший уже рядом, что он все слышит. Только показаться он не спешил: ждал крови. Он все же нечисть, у него другие понятия.

Калина пробурчал, понимая, что Светлана не собирается отвечать: