Татьяна Лаас – Кровь в его жилах (страница 80)

Змей… Точнее Огнь удивился — не удержал человеческую ипостась превращаясь в змея:

— Так… Она уже защищена.

Через пару ударов сердца на берегу вновь стоял мужчина — в этот раз черноволосый брюнет в старинном кафтане.

Светлана не выдержала:

— Чем⁈ Мою нельзя использовать без моего согласия, а для мертвой воды согласие не требуется. Чем и как защитить кромешников?

— Так… Она же защищена, — снова повторился Огнь. — Не убий — главная заповедь у людей.

Светлана не удержалась и хрипло рассмеялась. Вот тебе и старый, древний огонь! Наивный донельзя.

Змей недоуменно посмотрел на Сашу:

— Но ведь так же. Подтверди!

Тот лишь спросил:

— Когда почему ты сам не придерживался этой заповеди?

Огнь возмутился:

— Придерживался! От моих рук никто не погиб.

— Электрический театр! — напомнила Светлана, запахивая шинель — холод кусал за кожу.

— Там не было жертв. Я хорошо думал, выбирая цель: дома призрения, богадельня или больница? Но везде есть те, кто не успел бы выбраться. Электрический театр — идеальное место для твоего обучения оказалось.

— Идеальное?

Саша вмешался:

— Все знают, что целлулоид легко воспламеняется. Все знают, что там бывают пожары, и потому все залы открываются сразу на улицу. Вдобавок, в синема ходят взрослые люди без детей.

— Именно! — обрадовался Огнь.

— А Лапшины?

Огнь притих:

— Это был приказ, который мне было не обойти. Лапшины должны были умереть, чтобы Громов оказался в тюрьме и больше не вмешивался, спасая тебя. Он ведь все испортил в Серых ручьях. Ты была на грани выгорания — я хорошо ослабил тебя, когда приходил к тебе домой, а ты легко повелась на трагедию, стараясь погасить огневок… Громов всему помешал, потому и пришлось так поступить с Лапшиными. Но младшую я не убивал! Её Дарья неудачно толкнула. А вот Дарью убило пламя — тоже не совсем я.

— Как удобно: пожар устроил я, но убило пламя, а не я, — качнула головой Светлана.

Огнь лишь пожал плечами.

Светлана снова спросила:

— Кто написал анонимное письмо?

Огнь рассмеялся, прыская во все стороны алыми огневками. Те полетели прочь, как светлячки. Оставалось надеяться, что проклятья на них в этот раз нет.

— А ты не поняла? Я, конечно!

— И что же я забрала у тебя?

— Свободу… Ты забрала у меня свободу. Ты и все твои предки. Я в свою очередь забрал… Попытался забрать твою свободу. Венчание на царство — оно же. Признай, что с письмом вышло забавно!

— Забавно⁈ Я на стольких людей напраслину думала. Лапшины, княгиня, князь…

— Вот именно! Забавно.

И вот о чем еще говорить с огнем, если он такое считает забавой? Она повернулась к Саше и замерла. Кажется, она недооценила его чувства. От мужчины во всю летела тьма. Еще чуть-чуть, и он распадается на язычки черного пламени, как Алексей. Зря она его такому подвергла. Сама испугалась, и вот результат — заставила переживать Сашу. Надо было идти одной. Но до чего же страшно было быть одной… До дрожи в сердце страшно. Математика — точная наука, но змей об этом может попросту не знать.

— Саша… — Она обняла себя руками за плечи. — Тебе не обязательно это видеть. Ты можешь уйти.

— И бросить тебя умирать?

Она старательно храбро улыбнулась:

— Я не умру. 700 миллилитров — слабая кровопотеря. Я выживу. Саш, я серьезно. Я была не права — ты не должен быть тут.

Саша посмотрел на змея:

— И все же, Огнь… Вся моя кровь…

— … мне не нужна, — закончил за него змей. Саша продолжил настаивать:

— Моя жизнь?

Светлана вцепилась в руку Саши:

— Не смей, прошу. Это только мой груз.

Змей отмахнулся:

— Тем более. Рюриковичи пленили меня — им и платить.

Саша прищурился, на миг превращаясь полностью в пламя:

— Убьешь её — у тебя будет сотня кровников, не меньше. Мы уничтожим тебя, чего бы это нам не стоило.

Огнь рассмеялся:

— И погрузите мир в период до покорения огня?

— Справимся как-нибудь.

Светлана потянулась и поцеловала Сашу в щеку — на прощание:

— Не надо. Не спорь. Я была рождена именно для этого — дать свободу стихиям, просто мне подарили еще десть лет неожиданной жизни. Все хорошо. Тебе не надо на это смотреть. Я была неправа. Уйди, прошу…

Она отвернулась от него, стаскивая с себя шинель и бросая её на снег. Саша обнял её со спины, прижимая к себе:

— Ни за что не брошу тебя одну.

Рук его она почти не чувствовала. Они то и дело летели по ветру черным пламенем.

— Я даю тебе свободу, Огнь.

Его не надо было просить дважды. Он шагнул к ей, огненным обжигающим кольцом заключая в свои объятья. Алое пламя зашипело, сталкиваясь с черным, но Саша не отступил, не отпустил Светлану.

В шее загорелся пожар — там, где прильнули огненные жадные язычки пламени. Светлана чувствовала, как из неё тянут не кровь — тянут её силы, её жизнь, её душу, быть может. Она слабела на глазах. Пара ударов сердца, и ноги сами подогнулись, не в силах выносить боль. Саша не отпустил её — осел в снег вместе с ней, устраивая её на своих коленях и продолжая обнимать. Наверное, колени, как и его руки, были теплые — Светлана этого не чувствовала. Она видела только серое низкое небо. Хоть бы одну звездочку увидеть на прощание. Или лучше Сашины глаза. Хотя умирать на коленях у любимого — пошлость. Ей-то хорошо, а каково ему смотреть на то, как она умирает?

Она попыталась отползти в кромеж, чтобы Саша не видел, но змей не пускал.

Сердце трепыхнулось, замерло, бросая в холодный пот. Ледяная рука смерти скользнула по груди, сжимая сердце, а потом змей взвился в небеса, улетая огненным коромыслом. Странно. Светлана еще была жива. Сердце забилось испуганно, помня о том, что могло остановиться навсегда. Шолохов потом бросит на очередном обследовании: «Душенька, это всего лишь экстрасистола. Так бывает!»

— Я… жива… — еле выговорила она.

Саша подтянул её к себе, зацеловывая её лицо. Его ладони скользили по спине, согревая, а губы были везде. Он так и не научился целоваться, зато энтузиазма у него было много. Или это его страх так преобразился — Светлане было все равно.

Она обнимала его своими ослабевшими руками и надеялась, что больше никогда не отпустит его. У неё еще три стихии ждут свободы, но это такая ерунда. Главное — она выжила. Значит, и три остальные стихии получат свободу вместе с ней. Самое главное, для чего она нужна на троне, она сделает и не венчаясь на царство.

— Я тебя люблю… — Саша чуть отстранился, прислоняясь своим лбом к её.

— Я тоже тебя люблю, — смутилась Светлана. В груди жгло, словно огонь оставил на ней свою печать.