Татьяна Лаас – Кровь в его жилах (страница 27)

— Вам известна нечисть «ветия»? Возможно, девочка не выговаривает гораздо больше букв, а не только «р».

— Звуков… — поправила её Светлана, сама не зная зачем. Надо просить помощи у Саши. Только до чего же страшно после… После… Светлана прикоснулась к до сих пор опухшим губам.

Екатерина Андреевна методично вставляла «р» в «ветию»:

— Рветия, рвертия, рветрия, ветрия…

Не дожидаясь, когда она догадается, Светлана оборвала её, принимаясь обуваться:

— Доложите о случившемся статскому советнику Громову в Сыск.

Сказала. Она сказала. Им в любом случае придется рано или поздно столкнуться на людях. Но до чего же больно от простого осознания: он не её. У неё нет права на него, и таиться совсем не выход. Она туго завязала шнурок, злясь на себя и на то, что запуталась в своих чувствах. Признаваться в любви точно было лишним.

Екатерина Андреевна нахмурилась, но ответила четко:

— Сделаю.

— Так же сообщите в Комитет санитарного благополучия граждан. Еще… — Светлана, давясь стоном, выпрямилась, взяла протянутую приспешником зимнюю шапку и отдышалась — комната кружилась сама по себе. Сейчас нельзя болеть, там в Ключах или Ручьях маленькая девочка в опасности!

Екатерина Андреевна энергично кивнула, отчего её чуть примятые сном кудряшки заплясали вокруг лица:

— Я телефонирую по приезду в Серые ручьи и вам, и Громову, и в комитет, не извольте сомневаться. Вас проводить до магуправы или вы сами доберетесь?

Приспешник все понял не так. Светлана, накидывая на голову поверх шапки теплый башлык и укладывая его обшитые серебром концы на манер шарфа вокруг шеи, сказала:

— Екатерина, только не пугайся. В Серые ручьи, а потом в Серные ключи отправляюсь я. — Она шагнула в кромеж, еще успевая услышать, как Екатерина глубокомысленно заявила пустоте:

— Кошка — не создатель личины. Кошка её отец.

Про ветию она так и не поняла. И хорошо. Меньше волноваться будет.

Светлана пошла черно-белым пустым коридором куда-то на север. Сейчас сил было так мало, что проклятые Серые ручьи отказывались притягиваться, маяча редкими огоньками где-то далеко вдали. Ей бы хоть день отлежаться, ей бы вернуться на больничную койку, но девочка одна в мертвой от поветрия деревне. Светлана справится. Она должна справиться, иначе как вообще она может претендовать на трон, если даже с простым делом: найти и спасти ребенка — не справится?

Кромеж выкинул её посреди снега, предрассветной тьмы, поросших лесом холмов, тут явно называемых горами, и большой по меркам Суходольской губернии и неожиданно зажиточной деревни. Из-за того, что деревня скакала диким козлом с холма на холм, сразу количество домов оценить не удалось, но не меньше нескольких сотен. Светлана никогда не была в Серых ручьях, и потому удивилась, запуская вверх огромный эфирный светляк — иного света тут не было, небо было плотно затянуто снежными тучами. Добротные деревянные дома, богато украшенные резьбой, широкие палисады, с невысокими заборчиками — тут не боялись соседей, — большие дворы. Столбы, опутанные проводами — вот обнаружить электричество так далеко от Суходольска Светлана не ожидала. Сейчас света не было. Ни в домах, ни на улицах. Даже номера домов не были подсвечены — значит, к вечеру уже никого в живых не было. Лишь где-то странные отблески, как мираж. Наверное, от усталости. Слабость то и дело накатывала, обещая полыхнуть болью, если Светлана к ней не прислушается.

Не брехали собаки, не мычали коровы, требуя утренней дойки, не кудахтали куры. Ни стона, ни крика, ни зова о помощи. И как тут искать одну единственную девочку пока не понятно. И тут ли она…

Телефон. Она должна быть рядом с телефоном.

Светлана попыталась представить, где может быть телефон в глухой деревне. Провода могли бы быть подсказкой, но, холера, как еще понять: какие провода электрические, а какие телефонные⁈ Откуда в глухом медвежьем углу взялись динамо-машины или даже своя маленькая электростанция⁈

Так, надо собраться. Не время раскисать. Тут тишина, тут никто не отвлечет от мыслей. Телефон точно должен быть на железке в Ключиках — в соседней деревне, верстах в пяти, если Светлана точно помнила карту.

Дом старосты — его тут искать и искать.

Больничка? А есть ли она тут?

Полицейский участок? Скорее всего тут только один десятник и живет… Есть ли у него телефон? Вряд ли…

Школа. Точно. Скорее всего телефон в школе.

Так… Хватит стоять, надо двигаться. Надо искать Машу.

Где-то кромежем, где-то пешком по мертвым улочкам, среди трупов и тишины Светлана искала девочку, то и дело зовя её:

— Маша! Маша, откликнись!

Обнаруженные трупы: мужчина, повисший на калитке, зацепившись одеждой, женщина прямо в палисаде, старуха в дверях дома, — Светлана старательно осматривала, используя конец башлыка как маску. Тела уже окоченели, что, впрочем, на морозе совсем ни о чем не говорит. Трупное окоченение в такой холод наступает быстро. Никаких особых примет у поветрия не было, во всяком случае на лицах. Пришлось зайти в дома, прерывая на время поиск. Огненный шар, как приклеенный следовал за Светланой, выжигая тени и тьму, создавая слишком четкий, графичный рисунок утраченной жизни. Теплые плетеные половички на деревянных полах, крепкая самодельная мебель, кухонная утварь, расписанная жар-птицами, старинные иконы в красных углах. Лампадки кое-где еще горели. Неубранные послеобеденные столы, еще вкусно пахнущая еда. Смерть пришла днем, до обеда и была удивительно быстрой. И косящей всех без разбора. Тела валялись везде. На лавках, на полу, на печах… И у всех одинаковой меткой была черная, с приподнимающимися вверх багряными краями язва.

Светлана замерла, отойдя от очередного трупа. Она ничего не понимала. Сибирская язва, точнее её кожная форма, не стопроцентно летальна. И уж тем более она не молниеносна. Светлана точно не помнила, но вроде двадцать процентов всего смертность. Или она плохо помнит краткий курс медицины? Может, тут свирепствовала легочная форма сибирской язвы? Или проклятья? Их часто маскируют под серьезные болезни… Эфирный фон возле трупов почти спокоен, лишь кое-где встречались легкие странные всполохи, смущая Светлану — их причину она ещё не нашла. Она нервно поправила край башлыка, закрывающий ей нос и рот. Холера, как же все сложно…

В одном из домов, в углу, на заваленном инструментами резчиков столе, Светлана нашла причину неожиданного богатства деревни и причину эфирных всполохов, отвлекавших её. В коробке у простенького шлифовального станка лежали еще не огранённые кристаллы, окутанные эфирным сиянием. Тут где-то добывали кварц, воспринимающий эфир. Точнее, тут было месторождение магических кристаллов, о котором не знала Светлана и губернские власти. Это же надо… Они тут незаконной добычей магкристаллов промышляли!

Светало. А Маша так и не нашлась.

Светлана погасила огонек над собой. Сейчас он только тянул из неё силы. Голова плыла, ноги то и дело подгибались, в животе тлело пламя. Желудок подводило от голода, но есть в деревне, где бушевало поветрие, откровенное безумие.

Время стало тягучим, как патока, или это Светлане так казалось? Ноги в ботинках замерзли, края юбки обледенели. Башлык, который она использовала вместо маски, промок и покрылся инеем. Светлана, продолжая блуждать между домами в кромеже и яви, уже не чувствовала пальцев ни на ногах, ни на руках. Зато спина под шинелью взопрела.

А Маша так и не отзывалась на её уже хриплый крик.

Хотелось заорать: «Где же ты, девочка⁈»

Светлана уже нашла и дом десятника. Там не было, конечно же, телефона.

И в доме старосты не было девочки, и телефона тоже. Там только валялись трупы, как и везде в Серых ручьях.

И школу Светлана нашла, и дом местной ведьмы — там умершие были еще теплыми.

И даже в Ключики Светлана сходила кромежем, будя заспанного дежурного жандарма, который осоловело повторял: «Никак нет, вашбродь, никакие девочки тут не телефонировали!»

Маши нигде не было.

Дорогу в пять верст от Ключиков до Серых ручьев Светлана проверила дважды, то и дело выныривая из кромежа и шагая по занесенной снегом дороге. Ботинки по щиколотки утопали в сугробах.

Стоя на краю деревни и глядя в хмурый зимний лес, она не выдержала и заорала:

— Дедушка леший! Помоги! Дедушка леший! Прошу!

Рябиновые капли плавили снег, капая с ладони Светланы, но все было напрасно. Тут север. Тут нечисть уже спала.

Светлана решилась на отчаянный шаг. Она закрыла глаза, боясь увидеть перед глазами оскаленную пасть, и заорала:

— Хозяин тайги! Медведь! Приди! Медведь, я прошу, отзовись! У тебя тоже есть дети! Хозяин тайги!

Ответом была тишина. Лес хмурился, качал ветвями и молчал.

— Холера! — выругалась Светлана от души и вновь пошла проверять дома, дороги, улочки и закоулки. Где-нибудь да Маша найдется.

Низкое зимнее солнце то и дело выглядывало из-за облаков и слепило. Во всяком случае у Светланы то и дело скакали мелкие огоньки перед глазами. Кажется, надо где-то найти пустой от трупов дом, растопить печь и отдохнуть. А пока она отдыхает, малышка замерзнет где-то на улице! Или умрет от болезни в одиночестве, думая, что её все бросили.

К черту слабость, она соколица! Она Рюриковна, и никто еще не отменял их упрямство и упорство.

Маша нашлась в небольшой рощице, растущей между скачущим в низинке ручьем и несколькими домами, стоящими на отшибе. Девочка сидела на пеньке ледяным воробушком, закутанным в шубку и покрытую снегом шаль, и на все тормошения Светланы лишь прошептала синими от холода губами: