Татьяна Лаас – Чернокнижник и феи (страница 72)

— Ммм… — привычно глубокомысленно отмычался Брок.

Эван тоже был лапидарен — причем во всех смыслах: и застыл, как камень, и ответил лишь кратко:

— М-да…

Вик подумала и добавила:

— Кстати, у отца Маркуса тоже есть много прорех в даре. Он не может посылать свои мысли сразу всем в окружении — он должен видеть адресата. Хотя, возможно, его дар ограничен по расстоянию. Он не способен создавать свой «голос» — он пользуется теми голосами, что есть в памяти «слышащего» его. Он считывает лишь поверхностные мысли. Он не способен сканировать полностью — ему нужно время и близкий контакт. Иначе бы он арестовал Блека гораздо раньше, чем на Оленьем. Иначе он бы не стал идти на поводу у Гилла с проклятьем и розыгрышем меня. Вот теперь точно все мои догадки. Вроде бы. А теперь не поделитесь мыслями, почему вы решили, что менталист, один из, является Душителем?

Эван потер висок и признался:

— Может, я ошибся в своих суждениях.

Вик взмолилась:

— Нет-нет-нет, Эван! Рассказывай, пожалуйста.

— Пожалуй, Вик, надо поговорить с отцом Маркусом и добиться встречи с Ривзом.

— И Блеком, — мрачно добавил Брок.

Эван согласился с ним кивком:

— И сверить наши и его знания о Душителе. Так будет лучше, Вик.

Она развела руки в стороны:

— Вы же понимаете, что скорее всего Ривз ничего не помнит? С учетом работы менталиста…

Мужчины расстроенно вздохнули, и Вик тут же сказала:

— Простите, просто этот вывод очевиден… Иначе Тони бы не остановился. Гилл думал, что все дело в крушении идеалов у Ривза, я тоже сперва так думала, а потом… Поняла, что дело не в разочаровании в короле.

— И что будем делать? — тихо уточнил Брок. — Я могу все взять на себя, Эван. Мне терять, в отличие от тебя, нечего. Я перекати-поле, я и в любой другой стране приживусь.

Эван решительно сказал:

— Если и идти против короля, то всем вместе.

Вик улыбнулась — её не вычеркнули из списка рискующих, это многое говорило об Эване и его отношении к ней. Она обошла кровать и обняла мужа со спины:

— Спасибо! Не знаю, к каким вывода придем в конце расследования, но я рада, что мы все вместе. Спасибо за доверие, — она поцеловала Эван в ухо. — А сейчас — я завтракать и в библиотеку. Дела не ждут. Сперва чернокнижник! Я все же хочу вернуть себе владение эфиром, как и Брок.

Брок смирно пролежал в постели почти полдня, как и обещал, хоть и чувствовал себя удивительно хорошо. Правда, до конца выполнить свое обещание он так и не смог. После обеда, который Джон подал ему в постель, принесли записку. Дом был телефонирован, все свои номер Ренаров знали, так что Брок немало удивился, но записку все же развернул и прочитал.

Знакомым детским почерком было написано: «Дорогой Брок! Надеюсь, ты простишь такое вольное обращение к тебе, ведь мы знаем друг друга почти три года. У меня для тебя есть подарок на день Явления — прости, что опоздала с ним. Буду ждать тебя в кондитерской на мосту над Петлянкой в три часа пополудни. Помнишь, ты мне приносил оттуда пирожные и обещал сводить? Твоя Клер де Лон.»

Брок выругался, комкая записку. Читавший дневник Шерро Стивен отвлекся от бумаг и посмотрел на парня:

— Проблемы?

— Нет, — коротко ответил Брок, вставая и направляясь в гардеробную — Одли недавно заботливо привез одежду и личные вещи из офицерского общежития.

Стивен, провожая его взглядом, заметил:

— Я доложу нере Ренар.

Брок обернулся в дверях:

— Я сам расскажу — прости, Стивен, но это касается прежде всего нера Ренара. Не Виктории.

Стив чуть наклонил голову в знаке понимания и все равно добавил:

— Я потом уточню у нера Ренара.

— Конечно, — согласился Брок, закрывая дверь и выбирая одежду. Малыш, похоже, во всю веселился, изображая девушку. Надо же, даже фамилию себе взял аристократическую! И кондитерскую для встречи выбрал самую дорогую. Брок, действительно, как-то обещал сводить его туда, но при одном условии — как только тот научится вести себя в приличном обществе. Кажется, Малыш решил польстить своим навыкам этикета. Так бы чего дурного не вышло. Конечно, середина рабочего дня, нериссы и леры сейчас не посещают кондитерские, готовясь к гостями или прогулкам с ухажерами, но всякое бывает.

Брок сцепил зубы и принялся выбирать приличный костюм и свежую сорочку. Еще надо будет принять душ, привести себя в порядок, раздобыть где-то букет цветов для «прекрасной леры» и не прибить мальчишку в процессе вручения. Как у него хватило наглости не просто приехать в Аквилиту в женском платье, а еще и наслаждаться положением?!

Дворецкий у Ренаров оказался чудом — он не только вызвал мотор, но и принес из оранжереи небольшой букет белых роз — то, что нестыдно подарить молодой лере. Жаль, что шипы приказал срезать. Или хорошо, что срезал — не будет соблазна воспитать Клермона этим букетом. Тоже мне, лера Клер…

В кондитерскую, расположенную на широком мосту через Петлянку, Брок приехал ровно в три часа дня. Наемный мотор припарковался у основания моста — тот был пешеходным. Петлянка, в которой Брок совсем недавно купался, весело журчала по камням — воды в ней прибыло после снегопадов. Погода стояла чудесная — снег растаял, птицы пели, воздух упоительно пах теплом и влагой. Самое время для свидания и прогулки с прекрасной лерой по улочкам города. Только лера лерой не была. Брок, чуть не забыв букет в паромобиле, направился в сторону кондитерской. Солнце отражалось в её огромных затененных витринах, и разглядеть что-либо в кондитерской было сложно. Только и заметно, как за одним из столиков у окна сидела грациозная блондинка в новомодном платье цвета кофе. Она, задумчиво наклонив головку со строгой прической-пучком, что-то говорила официанту — тот в своей форменной одежде в витрине выглядел как черно-белое пятно. Можно было помечтать и представить, что Брок шел на свидание к ней, а не к наглому юнцу Клермону. Придумал же, вернуться притворившись девицей… Боль и странная обида колыхнулись в сердце — что-то будет. Что-то явно плохое. Малыш не мог привезти хорошие вести. И подвести Ренаров Брок не имеет права — Эван своей жизнью отвечает за его свободу.

Брок открыл дверь. Колокольчик над ней еле слышно звякнул, возвещая о приходе посетителя. В кондитерской было тихо — не играл патефон, даже радио было отключено. Только и слышно, как шумит и плюется паром вперемежку с молоком огромная кофемашина, готовя кому-то свежий кофе. Ирлеанцев на них нет — те бы живо объяснили, что кофе с молоком подходит только для утра. Брок прошел в полупустое помещение, пропахшее сладким шоколадом и ванилью, случайно замечая, как в стекле витрины с множеством пирожных мелькнул высокий, рыжий молодой мужчина с букетом белых роз. Такие же белые перчатки, модная шляпа, солидное серое пальто, серый же костюм и белоснежные гамаши на ботинках. Не дать не взять — влюбленный спешит на свидание. Только вот лера подкачала. Брок еще помнил, как хозяйка борделя выводила из своего заведения Малыша и криво улыбалась: «Он точно не мальчишка!» Это было на день рождения Малыша, когда Брок, заботившийся об уличном беспризорнике, вспомнил, что мальчишке давно пора стать юношей. И вот теперь эта «лера», в том самом модном платье цвета кофе, нагло сидела за одним из столов и тонкой витой ложечкой ела бисквитное пирожное, о чем-то весело шепчась со своей компаньонкой. От разочарования, что поразившая Брока лера оказалась Малышом, захотелось ругаться. Брок скинул пальто в руки услужливого лакея, ему же отдал шляпу и… С букетом наперевес, напоминая, что воспитывать Малыша надо в одиночестве, а не тут, подошел к столику, с трудом прилично здороваясь. Небеса, от мальчишки еще и жасмином пахло! Мало того, что он явно с помощью магии нарастил волосы, мало того, что он осветлил кожу, он еще и пудрой воспользовался и легкой, светлой помадой для лер.

— Добрый день, лер Брок де Фор, — с легкой улыбкой, которую Броку нестерпимо захотелось стереть с лица Малыша, поздоровался тот. Та. Тот! — Присаживайтесь. Вы, как всегда, пунктуальны. Кофе вам как раз готовится…

— Благодарю, лера Клер… — он, чуть подернув вверх штанины, сел возле компаньонки, которой было лет за пятьдесят, если не больше.

Малыш, вспомнив о приличиях, представил:

— Моя тетя нера Денев. Она сопровождает меня в этой поездке.

— Польщен знакомством, — Брок заставил себя склонить голову и улыбнуться — эта нера явно не подозревала, кого сопровождает. — Только позвольте вас поправить, лера Клер. Я нер Мюрай, а не…

Малыш наклонил голову на бок и протянул Броку большой конверт из плотной бумаги:

— Поверьте, лер Брок, я знаю о чем говорю. Тут все документы. Потом просмотрите на досуге…

Брок еле заставил себя улыбнуться — титул за предательство он не желал. Он не хотел земель в обмен на бомбы, которые вот-вот обрушатся на Аквилиту. Он принял бы титул за мир и гордился бы им, но никак не за войну. Присутствие неры Денев заставляло его держать все свои мысли при себе и обуздывать рвущиеся из-под контроля чувства.

— Благодарю, но вынужден отказаться, лера Клер.

Она… Он! Он, пекло его забери, улыбнулся и рукой в тонкой, кружевной перчатке положил документы на стол возле Брока.

— Вынуждена настаивать, лер Брок. — Она… Брок закрыл глаза — то, что он видел перед собой, и то, кем на самом деле был Малыш, вызывали в нем диссонанс, головной болью пульсирующий в висках. Малыш был слишком убедителен в роли леры.