Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 88)

Очевидно, в конце I в. до н. э. или на рубеже эр роксоланы переправились на правый берег Днепра. Начиная с 50-х годов н. э. они уже известны в Подунавье, откуда все время совершают набеги на римскую провинцию Мезию. Тит Плавтий Сильван, наместник этой провинции (56–66 гг. н. э.), усмиряет волнения, начавшиеся среди сарматов, о чем сообщает надпись на его надгробной плите. Он же в качестве заложников берет сыновей царей роксоланов. Из «Истории» Тацита мы узнаем, что в 69 г. н. э. (правление римского императора Сальвия Отона) роксоланы несколько раз подряд вторгались в Мезию (I, 79). О том, насколько сильны были позиции сарматов на восточных рубежах Римской империи, можно судить по интереснейшему сообщению того же Тацита. Он пишет, что «котины и осы не германцы… и… что они мирятся с уплатою податей. Часть податей на них, как на иноплеменников, налагают сарматы, часть — квады…» (О происхождении германцев и местоположении Германии, 43). Судя по карте Тацита к «Германии», осы и котины обитали к северу от придунайских языгов и сарматов. Все эти сведения дают основание думать, что языги и роксоланы были крупными союзами племен, в их состав могли входить более мелкие сарматские объединения, названия которых нам не известны. Во всяком случае, Птолемей (III, 5, 7, 8) делит племена Европейской Сарматии на «многочисленные» и «менее значительные». Именно к первым он и относит языгов и роксоланов.

В Азиатской Сарматии такими же многочисленными племенами или народами были сираки и аорсы, принимавшие самое живое участие в междоусобных войнах и смутах Боспора и активно вмешивавшиеся в его взаимоотношения с Римом и понтийскими государствами, выступая при этом то на одной, то на другой стороне.

С приближением сарматов к городам-колониям Северного Причерноморья и границам Римской империи осведомленность о них античных авторов несоизмеримо возрастает. Однако сведения эти остаются весьма противоречивыми и все менее информативными по мере удаления на восток от Рима. Так, очень сбивчивы данные, касающиеся племени иксибатов-язаматов, обитавших где-то на восточном берегу Азовского моря.

Первое упоминание о них мы находим у Гекатея (V в. до н. э.), который помещает их по соседству с Синдикой, но не высказывает никакого суждения об отнесении их к савроматам или меотам. О них же говорит Псевдо-Скимп (II в. до н. э.): «На Танаисе, который служит границей Азии, первыми живут сарматы, занимая пространство в 200 стадий. За ними, по словам Деметрия (III в. до н. э.), следует меотийское племя, называемое язаматами, а по Эфору оно называется племенем савроматов». К меотам относит язаматов и Полиен. Однако и Полиен, и Мела (I в. н. э.) приписывают этому племени, как и савроматам, равноправное или преимущественное положение женщин в политической и военной жизни (Ростовцев М.И., 1925, с. 110). Отсутствие единого мнения у античных авторов породило различные точки зрения на этническую принадлежность язаматов и у современных исследователей. Большинство считают это племя савромато-сарматским (Виноградов В.Б., 1963, с. 114, 145; Смирнов К.Ф., 1971, с. 17, 18; Максименко В.Е., 1983, с. 16). Один из крупнейших иранистов конца прошлого века К. Мюлленгоф и вслед за ним Е. Минз (Minns Е., 1913, с. 120) видели в названии сарматского племени языгов, известного в Подунавье и по всему европейскому берегу Меотиды, более позднюю форму тех же язаматов-яксаматов. К этому мнению полностью присоединился и К.Ф. Смирнов (1971, с. 15).

Активным и убежденным сторонником отнесения язаматов к меотскому миру племен является И.С. Каменецкий (1971). Недостаточная археологическая изученность западной степной части междуречья Дона и Кубани, как и прибрежных районов Приазовья, не дает пока возможности возобладать ни одному из этих мнений.

Более единодушны древние историки и географы в отнесении к сарматам сираков и аорсов — двух крупнейших объединений кочевников. Начиная со Страбона, наиболее вероятным источником которого был Перипл Артемидора Эфесского (конец II в. до н. э. — Ростовцев М.И. 1925, с. 56), и кончая Птолемеем (II в. н. э.), они всегда включаются в состав сарматских племен. Что касается их расселения, то Страбон помещает сираков и аорсов в Азиатской Сарматии между Азовским и Каспийским морями вплоть до Кавказских гор. Аорсы, по его сведениям, живут по Танаису, т. е. Дону, а сираки — по Ахардею (Страбон, XI, 1, 2, 5, 8), который большинство исследователей идентифицирует с Манычем или его левым притоком Егорлыком (Смирнов К.Ф., 1950а, с. 105; Виноградов В.Б., 1963, с. 142; 1965, с. 108; Шилов В.П., 1983а, с. 43), другие же видят в Ахардее Кубань (Ростовцев М.И., 1918б, с. 128; Каменецкий И.С., 1965б, с. 5, 10–12; Гаглойти Ю.С., 1968, с. 24). В интерпретации сведений Страбона о территории обитания сираков среди ученых также нет согласия. К.Ф. Смирнов расселяет сираков на территории северокавказских равнин от Кубани до Маныча-Ахардея, в долине которого и был, по его мнению, центр собственно сиракских племен (1950а, с 106). В.П. Шилов говорит о приазовских степях и глубинных районах предкавказских степей (1983а, с. 42, 43). В.Б. Виноградов отводит сиракам бассейн Маныча и всю территорию центрального и северо-восточного Предкавказья (1963, с. 142). Д.А. Мачинский считает, что нет никаких оснований для локализации сираков на всей территории центрального и в особенности северо-восточного Предкавказья, и расселяет их в степных и равнинных областях к северу от Кубани (1974, с. 128). Аорсы достаточно единодушно помещаются исследователями в придонских районах к востоку от Маныча. И, наконец, «верхние аорсы», называемые только Страбоном, занимали, очевидно, земли западного Прикаспия, «от течения Кумы на северо-восток и все нижнее Поволжье по обоим берегам Волги» (Мачинский Д.А., 1974, с. 129; Шилов В.П., 1983а, с. 36, карта). Размещение племен, нарисованное Страбоном, в общих чертах сохранялось, по-видимому, до третьей четверти I в. до н. э. (Мачинский Д.А., 1974, с. 129). Но уже в середине I в. н. э. кочевья аорсов находились не только к востоку от Дона, но и много западнее, в междуречье Дона-Днепра, откуда ушли на запад роксоланы, очевидно, вытесненные аорсами. Это мнение, которое представляется достаточно обоснованным, было высказано Д.А. Мачинским на основании анализа трудов Тацита, Помпония Мелы и Птолемея (Мачинский Д.А., 1974, с. 129–131). Плинию Старшему аорсы известны у дельты Дуная (Естественная история, IV, 80). В.П. Шилов, привлекая те же письменные свидетельства, что и Д.А. Мачинский, а также археологические материалы, считает возможным говорить о продвижении в I в. н. э. некоторых аорских племен на запад вплоть до Дуная (Шилов В.П., 1983а, с. 191).

О том, что племена сираков и аорсов представляли собой крупную политическую силу, можно судить и по сообщению Страбона, который рассказывает: «Царь сираков Абеак, когда Фарнак владел Боспором (середина I в. до н. э. — М.М.), выставил 20 000 всадников, царь аорсов Спадин — даже 200 000, а верхние аорсы еще больше…» (XI, 5, 8). Даже с учетом явного преувеличения численности войск сираков и аорсов приводимые цифры говорят о величине и мощи этих сарматских группировок.

В 49 г. н. э., вовремя борьбы Митридата и Котиса за боспорский престол, сираки выступают на стороне Митридата, аорсы — на стороне Котиса, поддерживаемого Римом. В этой войне Митридат терпит полное поражение. Объединенные войска римлян, боспорцев и аорсов уничтожили столицу сираков Успу (Тацит, Анналы, XII, 16, 17), которая располагалась, по-видимому, неподалеку от восточного побережья Меотиды — Азовского моря (Шилов В.П., 1983а, с. 42). Но, несмотря на эту победу, во второй половине I в. н. э. имя аорсов исчезает со страниц письменных источников, прекращаются и сообщения о войнах между отдельными сарматскими племенами. Однако вряд ли можно говорить об окончательном падении могущества сираков и аорсов сразу после 49 г. н. э. И археологический материал, и письменные источники свидетельствуют, скорее, в пользу того, что в южной части степей междуречья Дона и Волги и в Предкавказье до конца I в. н. э. по-прежнему обитали сираки и аорсы.

Не позднее третьей четверти I в. н. э. в Подонье, а затем и в степях Северного Причерноморья появляется новое крупное кочевое объединение — аланы, которые покорили или поглотили все остальные сарматские племена. Впервые этноним «аланы» засвидетельствован в 50-60-е годы н. э. в произведениях Сенеки и Лукана. Первый помещает их в низовьях Дуная, второй — в степях Предкавказья. В 70-х годах их называют Валерий Флакк, Плиний Секунд и Иосиф Флавий. Но наиболее достоверное сообщение об аланах, обитавших «по Танаису и у Меотиды», дает последний при описании опустошительного набега алан в Закавказье в 72 г. н. э. (Иосиф Флавий, VII, 7, 4).

Правда, К. Мюлленгоф считал, что упоминание алан римскими и греческими писателями с середины I в. н. э. вовсе не означает, что они стали известны только с этого времени. Просто с этого момента были уточнены сведения о них и именем алан стала называться та часть сарматов (савроматов), которая осталась на востоке (т. е. за Танаисом. — М.М.) после миграции на запад языгов и роксоланов (Müllenhoff К., 1866 (1867), s. 103).