Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 41)

Инвентарь погребений из-за ограбления немногочислен. Оружие представлено общескифскими типами бронзовых и железных наконечников стрел до 24 штук в наборе, изредка мечами и копьями. Украшения и предметы туалета состоят из гвоздевидных серег, стеклянных бус, перстней, браслетов, зеркал и бронзовых булавок типов, широко распространенных во всех лесостепных погребениях. Немногочисленная керамика из погребений обычно повторяет формы сосудов, найденных на поселениях, но в кургане 10 у Люботина оказались слаболощеная корчага (табл. 22, 58) и фрагмент сосуда с резным орнаментом. Такая керамика на поселениях Северского Донца неизвестна.

В керамическом комплексе представлены горшки с цилиндрическим, коническим или дуговидно изогнутым горлом, слабо отогнутым венчиком, яйцевидным туловом и небольшим поддоном. По краю венчика и под ним нанесен орнамент, состоящий из пальцевых защипов и отпечатков пальца или косо вдавленной палочки; обычно он дополняется проколами или наколами под венчиком (табл. 22, 59, 60, 68). Орнаментация налепным валиком встречается крайне редко. Среди кухонной посуды известны также крупные сосуды с невыраженным горлом и широко раздутым туловом, служившие, по-видимому, для хранения зерна. С переработкой молока связаны многочисленные цедилки. Довольно большой процент керамики составляют миски, сделанные из хорошо промешанной глины, но обычно без лощения (табл. 22, 55). И, наконец, небольшую группу керамики представляют узкогорлые кувшины (табл. 22, 57, 65). К ним, по-видимому, относятся широкие ручки, украшенные в ряде случаев каннелюрами (табл. 22, 62). Эта форма керамики была характерна для всего Левобережья. Малых сосудиков баночных и кубковидных форм на поселениях встречается немного (табл. 22, 56, 61, 63, 66).

Происхождение культуры скифского времени на Северском Донце, как и в Посулье, остается невыясненным окончательно. Попытка Б.А. Шрамко (1972) связать ее генезис с бондарихинской культурой вызывает справедливые возражения (Ильинская В.А., 1977).

Посульская группа. Археологические раскопки курганов в Посулье и на Псле производились в основном в конце XIX — начале XX в. как археологами, так и местными помещиками. В.А. Ильинской (1968) удалось ввести в научный оборот только 120 из более чем 400 раскопанных курганов. В тех же районах, что и могильники, на Суде обнаружены восемь городищ и следы семи поселений скифского времени. Исследовалось только одно самое крупное городище у с. Басовка (Макаренко Н.Е., 1907; Ильинская В.А., 1965а) площадью 87 га, являвшееся, по-видимому, центром посульской племенной группировки. Оно состоит из трех мысовых городищ общей площадью 12 га, укрепленных по всему периметру, и обширного предградья протяженностью около 2 км, огражденного валом высотой до 3 м и рвом глубиной 2 м (табл. 18, 5). Раскопки на участке «Башта» показали, что возникновение жизни здесь относится к VI в. до н. э. Однако ранний слой небольшой. Басовское городище — памятник прежде всего V–III вв. до н. э. (Ильинская В.А., 1968, с. 186). Тем же временем датируется Кнышевское городище на р. Псел (Ильинская В.А., 1957б). Поселения архаического времени как на Суде, так и на Псле пока не обнаружены.

С ранним слоем на Басовском городище связана землянка округлой формы диаметром около 9 м с небольшим очагом в центре (Iллiнська В.А., 1952, с. 36). В последующие периоды жизни основным типом жилищ были квадратные в плане ориентированные по оси запад-восток наземные столбовые постройки с глинобитными полами площадью от 15 до 50 кв. м (табл. 18, 12). В некоторых из них отмечены внутренние перегородки из прутьев, обмазанных глиной. Печи имели глинобитный под и купольный свод на каркасной основе. Дома неоднократно перестраивались (Ильинская В.А., 1965а). Кроме того, обнаружены три круглых в плане помещения диаметром 3–4 м со слабо заглубленным полом, плетеными обмазанными глиной стенами и центральным столбом (табл. 18, 19). Отсутствие очагов в этих постройках ставит под сомнение использование их в качестве жилищ.

При раскопках найдено большое количество местной лепной керамики и вещи, обычные для всех земледельческо-скотоводческих культур лесостепи: шилья, проколки, серпы, зернотерки, терочники, глиняные пряслица. Интересной особенностью хозяйства жителей Басовского городища является относительно большой процент костных остатков диких животных, отражающий значительную роль охоты.

Несомненное своеобразие Посульской группе придают курганные могильники, сосредоточенные главным образом в двух местах бассейна р. Сулы: в районах городов Лубны и Ромны. У Ромен находятся наиболее обширные могильники (у сел Волковцы, Будки, Аксютинцы, Басовка, Герасимовка и др.), состоявшие некогда из 300–600 насыпей, среди которых было по одному-два грандиозных кургана высотой до 20 м и вокруг несколько 8-10-метровых. Курганы высотой до 20 м известны только среди царских скифских могил степи. Учитывая это обстоятельство, а также концентрацию на Посулье архаических могил (VI–V вв. до н. э.) и их насыщенность вещами воинского обихода при малочисленности архаических погребений в степи и неясности местоположения Герроса — архаического некрополя скифов, В.А. Ильинская обосновала выдвинутую Д.Я. Самоквасовым гипотезу о том, что скифский Геррос времени Геродота следует искать в Посулье, правда, не исключается и другая возможность — считать курганы Посулья воинскими дружинными некрополями земледельческо-скотоводческого населения левобережной лесостепи (Ильинская В.А., 1968).

Трудность разрешения этой проблемы дополняется тем, что курганы Посулья и Псла раскапывались выборочно, преимущественно самые крупные в группах. Это и определило в известной степени теорию о чисто воинском дружинном характере посульских могильников. Без объективного полевого изучения данного района на современном уровне вопрос об «историко-культурном феномене на северо-восточной окраине скифского мира» не может быть разрешен.

Итак, в Посулье, в противоположность другим группам мы имеем дело преимущественно с погребальным обрядом племенной верхушки. Все курганы насыпаны из земли, по-видимому, не за один прием, так как в насыпи многих из них прослежены остатки тризн в виде углей, костей животных, фрагментов керамики. Совершение этого обряда производилось до полного создания кургана. Довольно часто тризна устраивалась и непосредственно на перекрытии могилы или на глинобитной площадке над ним, на которой разводился обширный костер; в остатках костров встречались сожженные кости животных.

Погребальные сооружения представлены тремя основными типами: 1) грунтовая яма, перекрытая бревенчатым накатом; 2) так называемые срубы в ямах, представляющие собой деревянную конструкцию с угловыми, а иногда и боковыми столбами, промежуток между которыми забран горизонтально положенными бревнами или брусьями (табл. 23, 3, 5), и 3) склепы также деревянной конструкции со столбами по углам, а иногда и посередине стен с канавкой по периметру дна, в которой укреплялась вертикальная обшивка стен. Склепы V–IV вв. до н. э., аналогичные по устройству, бывают впущены в насыпи более ранних курганов (табл. 23, 5а). В ряде могил отмечены уступы для спуска. Особенно сложно устройство могилы в кургане 2 урочища Стайкин Верх V в. до н. э. (табл. 23, 4).

Могильные ямы ориентированы по линии север-юг, а погребенные лежали вытянуто на спине, головой на юг, иные ориентировки встречены сравнительно редко. Для погребений у с. Поповка была характерна посыпка пола известью; в других могильниках она встречается реже, так же, как угли, зола и красная краска; иногда дно могилы обмазывалось глиной и посыпалось известью и охрой.

Случаев трупосожжения в курганах VI в. до н. э. неизвестно, однако в могильнике у с. Поповка, большинство погребений которого относится к VI в. до н. э., почти над каждой могилой обнаружены следы огненного ритуала в виде кострища, разведенного на глиняной площадке над перекрытием; аналогичный обряд зафиксирован и в могильнике у с. Ярмолинцы. Начиная с V в. и в IV в. до н. э. применялся обряд сожжения погребального сооружения, при котором кости скелета оказывались обожженными.

Преобладающее большинство могил содержало захоронения мужчин-воинов, которые в 25 % случаев сопровождались женскими захоронениями; одиночные женские погребения составляют примерно 10 % от общего числа погребений, а один раз было открыто коллективное захоронение девяти человек в одной могиле (Махно Е.В., 1953).

Сопоставление погребального обряда Посулья и других групп лесостепи не приводит нас к выводу о его своеобразии, как это представлялось В.А. Ильинской. Сходные с посульскими деревянные погребальные сооружения неоднократно встречены на Правобережье и в Поворсклье.

Богатые воинские погребения Посулья обычно содержат полный набор вооружения (табл. 23, 5), включающий меч, топор, колчан со стрелами, копья. У стены складывалось защитное вооружение и запасное оружие. Справа от погребенного у восточной стены клали конские уздечки в количестве от двух-трех до 20 в одной могиле и навершия. Украшения личного убора встречаются в мужских погребениях только с V в. до н. э. Это гривны, части парадного головного убора, пронизи.