Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 18)

Во второй половине XIX в. как в России, так и за рубежом появился ряд серьезных работ по географии и этнографии Скифии, а также посвященных вопросам происхождения и этнической принадлежности скифов. Но в них более или менее глубокому анализу подвергались лишь данные античной письменной традиции, тогда как археологические материалы во внимание не принимались. И.Е. Забелин был одним из первых русских историков, использовавших археологический материал для трактовки сведений Геродота о скифах.

В конце XIX — начале XX в. велись интенсивные раскопки курганов в среднем Приднепровье, в бывших Киевской и Полтавской губерниях. Особенно много памятников было исследовано и опубликовано графом А.А. Бобринским (1887–1904) и Д.Я. Самоквасовым (1908). Археологические материалы, полученные благодаря их деятельности, а также в результате раскопок курганов Н.Е. Бранденбургом (Галанина Л.К., 1977), Е. Зноско-Боровским и другими значительно, обогатили фонд скифских древностей.

С 90-х годов XIX столетия вплоть до 1917 г. в степи Северного Причерноморья и на Кубани производил раскопки многочисленных курганов Н.И. Веселовский, старший член Петербургской археологической комиссии. С его именем связано исследование таких замечательных скифских памятников, как курган у станицы Костромской и Ульского аула в Кубанской обл., Деев курган, Огуз и знаменитая Солоха в нижнем Приднепровье. К сожалению, низкий уровень полевой методики, применяемой Н.И. Веселовским, отсутствие тщательной фиксации деталей погребальных сооружений и обряда, очень важные для общей характеристики скифской культуры, значительно снижают ценность его работ. Изданные Н.И. Веселовским «Отчеты» о раскопках содержат слишком краткие сведения об исследованных памятниках и не могут быть полноценным источником для обобщений. Тем не менее именно Н.И. Веселовским было добыто большинство сокровищ, составивших скифский золотой фонд Эрмитажа.

В предреволюционный период продолжались раскопки памятников скифского периода и в лесостепной зоне Северного Причерноморья. Здесь, кроме курганов, производились раскопки городищ (А.А. Спицын, В.А. Городцов), давшие богатый материал для изучения быта и хозяйства оседлых земледельцев VII–IV вв. до н. э. Успехи дореволюционных исследователей, как русских, так и зарубежных, в изучении истории и культуры скифов получили полное отражение в трудах М.И. Ростовцева, крупнейшего скифолога и антиковеда своего времени, сыгравших огромную роль в развитии науки о скифах. Особенную ценность до настоящего времени имеет его книга «Скифия и Боспор» (1925), в которой содержится обстоятельный разбор письменных и археологических источников о скифах. При этом впервые тщательно разработана их хронология, что позволило ученому выделить определенные хронологические пласты в истории и культуре скифов. Кроме того, М.И. Ростовцевым сделана попытка наметить локальные варианты скифской культуры. Не утратила своего значения и работа ученого, посвященная анализу скифского звериного стиля (Rostovtzeff М., 1929). Вместе с тем нельзя не отметить, что в исследованиях М.И. Ростовцева содержится ряд спорных и неприемлемых для нас положений, касающихся оценки роли скифов в истории местного населения лесостепи Восточной Европы и социального строя скифов.

С достижениями русской археологии конца XIX — начала XX в. ученых Запада познакомила обобщающая работа Э. Минза (Minns Е., 1913), в которой не только описаны скифские курганы, но и высказаны соображения относительно ряда основных скифских проблем. Подробный обзор работ дореволюционных русских и зарубежных ученых в книге М.И. Ростовцева избавляет от необходимости сколько-нибудь подробно останавливаться на их рассмотрении. Выше были намечены лишь основные вехи в истории науки о скифах. Но прежде чем перейти к советскому периоду, нужно подчеркнуть, что еще до Октябрьской революции ученые много сделали и по накоплению археологического материала, и по исследованию его в качестве полноценного исторического источника наряду со свидетельствами древних писателей. В результате уже тогда были поставлены основные проблемы в изучении скифов, такие как происхождение и этническая принадлежность, уровень социального и экономического развития, и ряд других, предложены неоднозначные решения их. Советские исследователи должны были подойти к этим проблемам с позиций исторического материализма, с учетом основных положений классиков марксизма-ленинизма в области развития человеческого общества.

Прежде всего большое внимание было уделено изучению общественного строя скифов. С.А. Семенов-Зусер и В.И. Равдоникас (1932 г.) сделали первую попытку обосновать с марксистских позиций выдвинутое в свое время А.С. Лаппо-Данилевским (1887 г.), но не разработанное им положение о том, что скифы стояли на стадии разложения родового строя. Почти одновременно А.П. Смирнов (1935 г.) отметил, что скифское общество нельзя рассматривать статично, в пределах одной формации, на всем протяжении его существования. По его мнению, до V в. до н. э. в Скифии еще существовал родовой строй, а позднее — рабовладельческое государство. В дальнейшем мысль о постепенном развитии скифского общества была подкреплена и развита в трудах М.И. Артамонова, Б.Н. Гракова, Э.И. Соломоник, а в последние 20 лет — А.И. Тереножкиным и А.М. Хазановым. Однако до сих пор вопрос о социальной структуре скифского общества нельзя считать окончательно решенным. Более подробно о существующих ныне точках зрения будет сказано в специальной главе.

Изучение этнической принадлежности скифов и их происхождения, вопроса о том, что́ именно следует понимать под терминами «скифы» и «Скифия» у Геродота, а также под термином «скифская культура», долгое время находилось в тупике из-за тормозящего влияния на их разработку «учения» Н.Я. Марра о стадиальности языка. Исследование этих проблем стало возможным только после 1950 г., когда были вскрыты несостоятельность и антимарксистский характер «учения о языке» Н.Я. Марра. Отказ от «марризма» открыл пути к подлинно научному исследованию основных проблем скифской истории. Стало очевидным, что скифы должны изучаться как племена, имевшие язык или языки, которые могут быть определены в рамках языковых групп, известных сравнительному языкознанию. Конференция ИИМК АН СССР 1952 г. по вопросам скифо-сарматской археологии подвела итог всему ранее сделанному в науке о скифах (Погребова Н.Н., 1954). Важным результатом конференции явился вывод о том, что скифы не могли быть непосредственными предками славян. На участие в славянском этногенезе могут претендовать лишь племена, жившие в скифское время на правобережье среднего Приднепровья. Дальнейшее развитие получила на конференции точка зрения об иранской принадлежности скифского языка, к которой склонялись еще в XIX в. такие видные ученые, как Мюлленхоф (Müllenhoff К., 1866, 1867). Окончательное утверждение этой точки зрения — крупное достижение советских лингвистов. Большая заслуга здесь принадлежит В.И. Абаеву (1949, 1965, 1971).

На конференции 1952 г. выяснились два главных направления в решении основной проблемы скифской археологии — этнический состав Скифии. Одно из них (Б.Н. Граков, А.И. Мелюкова, 1954) вкратце сводится к тому, что собственно скифами нужно считать лишь племена степных областей Северного Причерноморья с царскими скифами во главе. Племена лесостепных областей среднего Приднепровья и Прикубанья, которые по старой традиции, казалось, прочно входили в состав Скифии, исключались из скифского единства.

Второе направление (А.И. Тереножкин, В.А. Ильинская и П.Д. Либеров) заключается в том, что исследователи, признавая этнические и культурные отличия скифских степных племен от лесостепных, представляют Скифию лишь как крупное политическое образование, которое объединяло разноэтничные племена степи и лесостепи.

Отмеченные первой конференцией два направления в разработке проблемы этнического состава Скифии продолжают сохраняться по сей день. Это показала вторая конференция по вопросам скифо-сарматской археологии в 1967 г. (Петренко В.Г., 1971). Однако на ней А.И. Тереножкин подверг сомнению деление памятников степного и лесостепного Северного Причерноморья на две основные группы и отстаивал положение о существовании единой скифской культуры для разных по этнической принадлежности племен. В этой единой культуре, по мнению А.И. Тереножкина, выделяются лишь локальные варианты, которые и соответствуют племенным группировкам. Такой точке зрения А.И. Тереножкин оставался верен до конца жизни (Ильинская В.А., Тереножкин А.И., 1983).

Дискуссионной продолжает оставаться проблема этногенеза скифов. Письменные свидетельства не позволяют однозначно решать вопрос о том, откуда именно появились скифы в Северном Причерноморье. Три легенды-версии об их происхождении, переданные Геродотом, противоречивы и могут быть истолкованы по-разному. Археологические источники все еще недостаточны, да и менее показательны, чем письменные. М.И. Ростовцевым (1918а) была выдвинута гипотеза о приходе скифов-иранцев из Азии. Эту гипотезу особенно упорно отстаивал и развивал А.И. Тереножкин, который считал родиной скифов степные просторы Центральной Азии (1976, с. 183, 208). Его точка зрения в настоящее время имеет много сторонников, хотя она не менее уязвима, чем другая гипотеза, согласно которой скифы были потомками племен срубной культуры, продвинувшихся из поволжско-приуральских степей в Северное Причерноморье несколькими волнами начиная с середины II тысячелетия до н. э., частично вытеснивших, а частично ассимилировавших местное киммерийское население. Эта гипотеза была предложена в свое время А.М. Тальгреном (Tallgren A.M., 1926), а затем развита М.И. Артамоновым и Б.Н. Граковым (Артамонов М.И., 1950; Граков Б.Н., 1971а). К такой гипотезе склоняются и советские антропологи. Г.Ф. Дебец (1971) первым показал, что черепа причерноморских скифов по всем показателям не отличаются от черепов носителей срубной культуры и в то же время они не имеют никакого сходства с черепами среднеазиатских саков. Эти данные, по мнению ученого, свидетельствуют против предположения о смене населения или значительной части его при переходе от срубной культуры к скифской в степях Причерноморья и появлении скифов из Азии. Т.С. Кондукторова (1972, с. 3–22), располагая гораздо большим антропологическим материалом, чем Г.Ф. Дебец, фактически подтвердила его выводы, показав, что скифы в антропологическом отношении ближе всего к носителям срубной культуры и сходство с саками Хорезма у них отсутствует.