Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 17)

Кроме Геродота, сведения о походе Дария на скифов содержатся в труде Ктесия (фр. 13, 20–21) и Страбона (VII, 3, 14). Они существенно отличаются от геродотовских. Так, Ктесий утверждает, что Дарий после переправы через Истр продвинулся в глубь Скифии всего на 15 дней пути. Согласно Страбону, Дарий дошел только до «пустыни гетов», находившейся между Днестром и Прутом, и повернул назад, чтобы не погибнуть от жажды.

Современные историки, комментируя древних авторов, не все принимают на веру. В рассказе Геродота, наиболее подробном, содержится много неясных, противоречивых и часто фантастических сведений. Но именно его данные, несмотря на эпический характер повествования, позволяют восстановить реальные события, выделить основные этапы войны, оценить ее результаты показать маршрут продвижения персидских войск (Рыбаков Б.А., 1979; Черненко Е.В., 1984а и указ. в них литература).

Война с персами способствовала сплочению скифских племен, росту национального самосознания и, возможно, более четкому определению границ скифского царства (Яценко И.В., 1959, с. 111). По всей вероятности, именно после войны с Дарием окончательно сложилась та картина расселения скифских племен, которую застал Геродот, будучи в Ольвии около середины V в. до н. э. и получив сведения от скифских и греческих информаторов (подробнее об этом ниже).

С целью обезопасить себя от новых посягательств персов скифы вторглись во Фракию и дошли до Херсонеса Фракийского (Геродот, VI, 40). До недавних пор большинство исследователей относили этот поход к 496 г. до н. э. А. Фол (1975, с. 163) достаточно обоснованно считает, что это событие имело место гораздо раньше, непосредственно после похода Дария через Дунай, т. е. после окончания скифо-персидской войны. Тогда же скифы замышляли поход против Персии, но он не состоялся. Ю.Г. Виноградов (1980, с. 108) полагает, что вторжение скифов во Фракию, предпринятое после войны с Дарием, открывает полосу фрако-скифских конфликтов, чередовавшихся в V–IV вв. до н. э. с мирными передышками. В V в. до н. э. таких конфликтов, видимо, было немало. Вместе с тем именно тогда же скифские и фракийские цари заключали династические браки, способствовавшие разрешению споров мирным путем.

Кроме столкновений с западными соседями, скифы в V в. до н. э. враждовали и с восточными соседями. Из Крыма они зимой переправлялись через Керченский пролив и беспокоили синдов (Геродот, IV, 28). Осложнились отношения скифов с греческими колониями, о чем говорит возведение оборонительных стен вокруг Ольвии. Помимо внешних событий скифской истории V в. до н. э., из сочинений Геродота известны два внутренних конфликта, связанных с именами Анахарсиса и Скила (Геродот, IV, 76–80) и отражающих борьбу политических группировок среди привилегированных слоев скифского общества.

IV в. до н. э. — время наивысшего экономического, политического, социального и культурного подъема Скифии. Такой вывод позволяют сделать письменные, но главным образом археологические источники — материалы из многочисленных скифских погребений, относящиеся именно к указанному времени.

Из сообщения Страбона следует, что в IV в. до н. э. царь Атей объединил под своей единоличной властью все племена Скифии от Дуная до Дона (Страбон, VII, 3, 18). Во время долгого правления этого царя происходят изменения как во внутренней жизни, так и во внешней политике Скифии. Отметим наиболее существенные моменты внешнеполитической истории царства в IV в. до н. э. Письменные источники совершенно определенно свидетельствуют о стремлении Атея расширить свои владения в западном направлении. Около середины IV в. до н. э. он достаточно прочно обосновался на правом берегу Дуная, захватив какую-то часть земли гетов на территории Добруджи. В ходе осуществления этой экспансии Атей воевал с трибаллами, о чем сообщает Полиен (VII, 44). В результате часть фракийцев была обложена тяжелыми повинностями, а скифы стали играть важную роль в политической ситуации на Балканах, сложившейся в IV в. до н. э. в связи с действиями Филиппа II Македонского.

Выражением могущества Атея на западных рубежах являются его переговоры «на равных» с Филиппом II Македонским, о которых подробно рассказывает римский историк Помпей Трог в передаче Юмиана Юстина (IX, 2), письмо, направленное скифским царем жителям г. Византия (Клемент Александрийский, V, 5, 31), а также чеканка Атеем собственной монеты в одном из западнопонтийских городов (Анохин В.А., 1963, с. 3–15; 1973; Шелов Д.Б., 1965, с. 16–40). Но силы македонян и скифов оказались все же далеко не равными, и в 339 г. до н. э. в битве с войском Филиппа II Македонского царь Атей погиб в возрасте 90 лет. Филипп захватил в плен 20 тыс. женщин и детей и множество скота. 20 тыс. чистокровных лошадей были отправлены в Македонию. Об этом столкновении, кроме Помпея Трога, сообщают, хотя и более кратко, Ю. Франтин, Страбон и некоторые другие греческие и римские авторы. Из рассказа греческого сатирика II в. н. э. Лукиана из Самосат (Долговечные, 10) мы узнаем, что битва между Атеем и Филиппом произошла у р. Истра (Дунай).

По-видимому, тогда, когда царь Атей сосредоточил свои действия за Дунаем, скифы потеряли какую-то часть своих владений на востоке страны. К середине IV в. до н. э. относится сообщение Псевдо-Скилака о сирматах на восточном побережье Меотиды (Азовского моря), т. е. на территории, считавшейся ранее скифской. Большинство современных исследователей видит в сирматах какую-то ветвь савроматов (Граков Б.Н., 1954, с. 21; Смирнов К.Ф., 1984, с. 37) Б.Н. Граков предполагал двоякое решение вопроса о причинах, побудивших скифов уступить хотя и небольшую, но все же принадлежавшую им территорию. Это могло произойти в результате пограничных столкновений и Атей предпочел уступить савроматам территорию или как нарушение традиционного союза скифов с сарматами (Граков Б.Н., 1954, с. 21). Из речи Демосфена (XXXIV, сказана около 328 г. до н. э.) известно, что при боспорском царе Перисаде (347–309 гг. до н. э.) происходила война боспорян со скифами, в результате которой греческий купец Формион не находил покупателей для привезенных им товаров. Это событие знаменует собой усилившееся при Атее давление скифов на греческие города Северного Причерноморья.

После поражения Атея геты перешли на левый берег Дуная и в их владении, видимо, оказалась гетская пустыня, т. е. территория между Прутом и Днестром. Однако скифы по-прежнему продолжали кочевать на этих землях, как свидетельствуют скифские погребения второй половины — конца IV в. до н. э., изученные в Днестровско-Прутском междуречье (Мелюкова А.И., 1979, Суничук Е.Ф., Фокеев М.М., 1984; Суничук Е.Ф., 1985), т. е. ослабления и тем более распадения Скифского царства, как полагают некоторые исследователи (Анохин В.А., 1973, с. 40, 41), не последовало. О сохранении значительного военного потенциала скифов свидетельствует эпизод с Зопирионом. Этот наместник Александра во Фракии в 331 г. вторгся в Скифию и осадил Ольвию, но его войско потерпело сокрушительное поражение от скифов, а сам он был убит (Ю. Юстин, XII, 1, 4).

В 309 г. до н. э. скифское войско (20 тыс. пехоты и 10 тыс. конницы) воевало на стороне боспорского царя Сатира в междоусобной войне с его братом Евмелом. Евмел взял верх, а сын Сатира Перисад бежал к союзному скифскому царю Агару (Диодор Сицилийский, XX, 22–26). Был ли Агар наследником Атея во всем царстве, сохранявшем прежние размеры, или только царем крымских скифов, сказать трудно. Источники об этом молчат. Достоверно известно, что лишь в III в. до н. э. в связи с интенсивным движением с востока сарматских племен, гетов и кельтов с запада территория Скифии сильно сократилась и вплоть до III в. н. э. ограничивалась степным Крымом до Таврики и бассейнами нижнего Днепра и Буга. Этот позднейший период составляет особую страницу в истории скифов и поэтому будет освещен в специальной главе.

Изучение скифов началось в России в XVIII в. в связи с возникновением научного интереса к истории славян и Русского государства. Первые раскопки кургана, давшего интересный комплекс скифских вещей, были произведены в 1763 г. генералом А.П. Мельгуновым недалеко от нынешнего Кировограда. В 1830 г. был случайно открыт и впоследствии раскопан каменный склеп в кургане Куль-Оба близ Керчи с чрезвычайно богатым скифским и греческим инвентарем. Раскопки этого кургана, описанные их участником П. Дюбрюксом, привлекли внимание к скифским и античным древностям юга России. Но вплоть до второй половины XIX в. большинство открытий скифских памятников носило случайный характер. Работы проводились главным образом любителями-археологами на низком методическом уровне с целью найти вещи из драгоценных металлов. Кроме того, в этот период изучение скифских памятников и истории скифов было лишь побочной ветвью проблем, связанных с изучением античных городов Северного Причерноморья.

Общее развитие исторической науки во второй половине XIX в. способствовало привлечению внимания исследователей, историков-археологов и языковедов к скифской проблеме. Именно тогда производились раскопки ряда крупнейших скифских курганов на нижнем Днепре, таких, как всемирно известные памятники Чертомлык, Александропольский, Краснокутский и др. Огромная заслуга в их осуществлении принадлежит И.Е. Забелину (1820–1908 гг.).