Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 133)

Из других памятников на правобережье Кубани следует упомянуть могильники Елизаветинского городища 2, где вскрыто более 200 погребений IV–I вв. до н. э. (Анфимов Н.В., 1954; Анфимов И.Н., 1984), Пашковский 3 (Смирнов К.Ф., 1958) и Пашковского городища 6, давший 110 погребений, большая часть которых IV–III вв. до н. э. (Анфимов Н.В., 1973).

На левом берегу Кубани к среднемеотскому I периоду уверенно могут относиться лишь грунтовой могильник Псекупс (Ловпаче Н.Г., 1984) и курганный могильник у аула Начерзий (Ждановский А.И., Дитлер П.А., 1977). В Усть-Лабинской группе по-прежнему основным памятником является могильник Усть-Лабинский 2. Имеются и другие памятники V–III вв. до н. э., однако они пока слабо исследованы.

Существует мнение, что в описываемое время поселения не имели укреплений. Действительно, на Беликовском и Красноармейском поселениях, функционировавших в этот период, отсутствуют следы укреплений. Можно, конечно, предположить, что многочисленные лиманы и протоки страны дандариев служили им достаточно надежной защитой. Но надо принимать во внимание и то, что поселения еще не подвергались раскопкам, а распашка могла снивелировать следы рвов, которые здесь, учитывая высокий уровень грунтовых вод, не могли быть особо мощными. Не имеет видимых следов укреплений и поселение Ново-Лабинское 1, расположенное в Закубанье, на нижнем течении р. Лабы. Это подтверждает указанную гипотезу. Но есть факты и противоположного рода. Елизаветинское городище прекратило функционировать не позднее I в. до н. э., однако имеет развитую систему укреплений: две «цитадели» и внешний ров. Сомнительно, чтобы все они возникли уже после III в. до н. э. На городище 2 у хут. Ленина раскопками был исследован «внутренний» ров. На дне его оказалась керамика IV в. до н. э., что надежно датирует время сооружения рва (Лимберис Н.Ю., 1984). По-видимому, для разных районов ситуация была различной, и гипотеза о позднем возникновении укреплений не может относиться ко всем меотским поселениям.

О планировке городищ этого времени пока судить трудно. Можно только предполагать, что они строились по тому же принципу, что и в последующий период. Конкретные данные мы имеем только по городищу 2 у хут. Ленина. Там находилась небольшая «цитадель», уничтоженная размывом берега зимой 1979/80 г. Вокруг нее располагалось поселение, защищенное упомянутым выше рвом. Конструкция рва достаточно оригинальная — он слагался из трех небольших рвов глубиной 3,5–4,5 м. Таким образом, общий ров имел сложный рельеф дна. Вал находился с внешней, напольной стороны. Двойной или тройной ров виден в обнажении Старокорсунского городища 4, а на городище Лесной Кордон III на внешней линии укреплений с напольной стороны расположен вал. К этому еще можно добавить, что на поселениях Красноармейском и Ново-Лабинском 1 имеются всхолмления, которые в археологии получили название «жилые холмы». До раскопок трудно судить об их природе. Название предполагает, что территория поселений не была застроена, а имелись отдельные усадьбы. Существуя длительное время на одном место, они дали холмы культурного слоя. Иными словами, жилые холмы рассматриваются как тели. На Ново-Лабинском городище 2 один жилой холм был разрезан оросительным каналом. Оказалось, что всю толщу холма составляет зола с редкими прослойками глины. Такая структура говорит в пользу второго объяснения происхождения холмов — это зольники, т. е. культовые места, связанные с культом очага, который делал священной и золу из очагов. Отметим также, что Красноармейское поселение не связано с рекой или лиманом. По-видимому, это объясняется высоким уровнем грунтовых вод в дельте, который облегчал рытье колодцев и делал связь с рекой необязательной. Наконец, на поселениях Красноармейское и Ново-Лабинское 1 отсутствуют «цитадели», столь характерные для меотов в более позднее время. До раскопок мы не можем решить — является ли это общей особенностью всего периода или свойственно только неукрепленным поселениям.

К сожалению, никаких сооружений V–III вв. до н. э. пока не найдено и о строительстве свидетельствуют только многочисленные «обломки каменных обожженных и необожженных полов жилищ, обожженного светлого кирпича, найденных на Елизаветинском городище» (Шилов В.П., 1955, с. 235). Материал с городищ трудно сопоставим. Полную характеристику мы имеем только для Елизаветинского городища на основании раскопок В.П. Шилова 1952 г. (Шилов В.П., 1955). Нижний (второй) слой городища надежно датируется по амфорам и чернолаковой керамике IV–III вв. до н. э. Лепная керамика здесь сделана «из грубого теста с включениями зерен кварца и шамота» (там же, с. 239). О раннемеотской чернолощеной керамике нет и упоминания, но хорошо представлена серолощеная, изготовленная на круге (канфары, миски, кувшины, рыбные блюда), и красноглиняная гончарная местная керамика (миски, кувшинчики, рыбные блюда, кастрюли, пифосы). Такая ситуация еще раз подтверждает, что смена лепной чернолощеной керамики произошла до IV в. до н. э.

О хозяйстве этого времени могут свидетельствовать находки трапециевидных рыболовных грузил (табл. 93, 6), грузиков от вертикальных ткацких станков, обломков зернотерок, а также кости животных, среди которых преобладают кости коровы и примерно в равных долях представлены овца, свинья и лошадь. Имеются также кости собаки и единичные кости диких животных — лисицы и оленя (Шилов В.П., 1955, с. 247).

Число исследованных погребений V–III вв. до н. э. приближается сейчас к тысяче, но опубликовано, конечно, гораздо меньше. Локальные варианты сохраняются, но происходит известная нивелировка погребального обряда. Прежде всего отметим, что наряду с грунтовыми могильниками имеются и курганные. Чисто курганным является, вероятно, только один могильник — у аула Начерзий. В отдельных случаях курганы включены в грунтовые могильники, располагаясь чаще на их окраине. С курганами обычно связаны наиболее богатые погребения. Несколько таких курганов исследовано на могильнике Лебеди III; широко известны раскопанные Н.И. Веселовским курганы у станицы Марьинской (с шатровым перекрытием), Елизаветинской, Воронежской и т. д. Самое богатое погребение на могильнике Лебеди III дает некоторый материал для понимания структуры общества: в нем погребение воина сопровождали погребения женщины, лежавшей рядом, и мужчины, положенного в ногах, а также семь лошадей. Весьма богат и разнообразен инвентарь. Наличие таких погребений указывает на далеко зашедшее имущественное и социальное расслоение внутри меотских племен.

Погребальный обряд частично сохраняет старые черты, наряду с которыми появляются и новые. Отмечается увеличение глубины могил по сравнению с предшествующими эпохами. Так, в могильнике Усть-Лабинский 2 глубина варьирует от 1,05 до 1,9 м (Анфимов Н.В., 1951а, с. 162), а в могильнике городища 2 у хут. Ленина — от 0,8 до 2,8 м (Аптекарев А.З., 1981б). У дандариев могилы остаются мелкими, но это вызвано высоким уровнем грунтовых вод: глубина погребения у хут. Зеленского — 0,9 м, на могильнике Лебеди III она не превышала 1 м.

В нескольких случаях прослежена форма могильных ям (Аптекарев А.З., 1981б; Куликова О.П., 1981): они прямоугольные, иногда со скругленными углами. Есть основание предполагать, что некоторые погребения совершались на дневной поверхности с последующей засыпкой. Это относится к погребению 1 могильника Лебеди III (Каменецкий И.С., 1981) и, вероятно, к наиболее богатому погребению могильника Начерзий (Ждановский А.М., Дитлер П.А., 1977). В последнем случае можно предполагать сооружение под погребальной площадкой шатрового перекрытия.

В среднемеотский I период абсолютно преобладает вытянутое положение покойных. Встречаются и скорченные, но их мало: на более чем 400 погребений могильника Лебеди III имеется только одно скорченное; в могильнике Усть-Лабинский 2 также одно скорченное на правом боку погребение на 15 исследованных; 5 скорченных погребений из 95 — в могильнике Елизаветинский 1. Встречено некоторое число погребений с согнутыми в коленях ногами: по два в могильниках Усть-Лабинский 2 и Елизаветинский 1. Для последнего В.А. Городцов отмечает один случай сидячего погребения. Более детально о позах погребенных говорится редко; для могильника городища 2 хут. Ленина отмечены случаи перекрещенных ног (Лимберис Н.Ю., 1984).

Ориентировка погребенных во многих случаях сохраняется южная: она господствует в могильниках Усть-Лабинский 2, городища Пашковское 6, Пашковский 3, где сопровождается юго-восточной; в Краснодарском могильнике за кожзаводами; в могильнике городища 2 у хут. Ленина сопровождается юго-восточной и юго-западной; погребения южной ориентировки имеются в Елизаветинском 2 могильнике. В могильниках Начерзий и городища 3 у хут. Ленина преобладает юго-восточная, ту же ориентировку имеют одиночные погребения Темижбекского и Прочноокопского, а также Зеленского могильников. В могильнике же Лебеди III безраздельно господствует широтное направление, причем восточная и западная ориентировки представлены приблизительно равным числом; восточная ориентировка является главной в могильнике Елизаветинский 1. Но следует иметь в виду, что для этого могильника не отделены погребения II в. до н. э.