Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 124)

Поддержав полностью Е.И. Крупнова в вопросе о четырех путях скифского вторжения, В.Б. Виноградов обосновал целесообразность выбора Дербентского прохода в качестве пути для первого похода скифов, совершенного ими в VII в. до н. э., а также менее интенсивное и более позднее использование остальных перевалов. Развивая осторожное высказывание Е.И. Крупнова о возможном участии местных северокавказских племен в скифских походах, В.Б. Виноградов полагает, что это было многоплеменное движение, центром которого являлись скифы Причерноморья, а к ним по мере их продвижения присоединялись вооруженные отряды из жителей лесостепи, савроматов и кавказцев. Последнее положение об участии в походах скифов кобанского населения Северного Кавказа требует более основательной аргументации. В настоящее время оно выглядит малоубедительным и не подкрепленным археологическими источниками.

Что касается присутствия скифов в степном и равнинном Предкавказье, то В.Б. Виноградов допускает его наряду с присутствием здесь савроматов, которым он отдает явное предпочтение, считая, что савроматские кочевья в VII–V вв. до н. э. смыкались с владениями аборигенов Северного Кавказа, в то время как скифы только прошли через Кавказ в VII в. до н. э., а возвращаясь в начале VI в. до н. э., оставили лишь отдельные орды, вскоре ассимилированные местным населением (Виноградов В.Б., 1972, с. 10–80). Правда, в последней работе он присоединился к тем исследователям, которые считают, что скифское присутствие на Северном Кавказе в VII–VI вв. до н. э. было постоянным (Виноградов В.Б., Дударев С.Л., 1983, с. 49).

На Северном Кавказе имеются два основных района, археологические памятники которых могут быть связаны со скифами: среднее Прикубанье и степное Ставрополье. В конце XIX — начале XX в. в Прикубанье были открыты памятники, содержавшие первоклассные предметы раннескифской культуры (Келермесские, Костромской и Ульские курганы). Единого мнения об этнокультурной принадлежности этих памятников пока нет. Одни ученые относят их к скифам (Н.И. Веселовский, М.И. Ростовцев, А.А. Иессен, К.Ф. Смирнов, Е.И. Крупнов, А.И. Тереножкин, В.А. Ильинская и др.), другие к меотам (Н.В. Анфимов, Б.Н. Граков и др.) или к киммерийцам (М.И. Артамонов). В значительной мере такая разница мнений объясняется скудостью и разноречивостью сведений древних авторов о Северном Кавказе. Наиболее древнее историческое предание знало азиатскую часть Скифии (Ростовцев М.И., 1925, с. 17 сл.). Гекатей (отрывки), Гелланик (фр. 92), Эсхил (ст. 729–761) локализуют, хотя и недостаточно четко, часть скифских племен вблизи Кавказа. Однако авторы V–IV вв. до н. э., давшие наиболее полную картину жизни скифов и их расселения, ограничивают Скифию на востоке Доном, что послужило одним из наиболее веских аргументов для ряда ученых при локализации скифов в пределах только европейской части степей Причерноморья (Граков Б.Н., 1947г, с. 10; 1971а, с. 13–22; Граков Б.Н., Мелюкова А.И., 1954, с. 39 сл.; Яценко И.В., 1959, и др.). Однако еще М.И. Ростовцев пытался объяснить факт незнания авторами V в. до н. э. азиатской части Скифии, с одной стороны, большой близостью ионийцев к району Ольвии, с другой — перемещением главного фокуса скифской государственности и культуры в то время в степи между Днестром и Доном. Наиболее определенно размещают скифов в степях Предкавказья авторы первых веков нашей эры. Так, Страбон (VI, 2) пишет, что между Каспийским морем и Танаисом обитают скифы и сарматы, по большей части кочевники. Диодор Сицилийский (II, 43), сведения которого восходят к более ранним ионийским источникам (Ростовцев М.И., 1925, с. 115–116), расселяет скифов в начальный период их истории в горах до Кавказа и в низменности между Каспийским и Азовским морями. Близкую версию дал Плиний (VI, 22). Исследование перечисленных сведений позволило ученым (Хазанов А.М., 1975, с. 204 сл.) показать, что версии Геродота и Диодора не противоречат, а дополняют друг друга в схеме реконструкции начальной истории скифов. Этот период охарактеризован ими как период миграции, связанный со становлением кочевого скотоводства. Первый этап скифского продвижения в Европу датируется исследователями не позднее VII в. до н. э. и локализуется в районах нижнего Дона и Предкавказья. Завоевание Северного Причерноморья было следующим этапом этого движения (Мачинский Д.А., 1971, с. 30 сл.; Лесков А.М., 1975; Хазанов А.М., 1975, с. 214 сл.). Иной точки зрения придерживается В.Ю. Мурзин, считающий продвижение скифов в степи Северного Кавказа вторым этапом раннего периода их истории, произошедшим после появления скифов в начале — середине VII в. до н. э. в причерноморских степях. Второй период, датируемый ученым серединой — кондом VII в. до н. э., знаменуется установлением скифской гегемонии в Передней Азии и уходом значительной части скифского населения Северного Причерноморья в степи Северного Кавказа и на территорию Передней Азии (Мурзин В.Ю., 1984, с. 104).

Наиболее древние археологические памятники скифской культуры на Северном Кавказе впервые были выявлены А.А. Иессеном (1953). Он отнес к ним Ставропольский курган 1924 г. и находку у хут. Алексеевский, датировав их второй половиной VII — рубежом VII–VI вв. до н. э. Рассмотрев эти материалы на фоне памятников VIII–VII вв. до н. э. типа Новочеркасского клада и отметив их близость, А.А. Иессен высказал предположение, что уже в «создателях памятников VIII–VII вв. до н. э., которые известны в степном Предкавказье и в степных районах Северного Причерноморья, мы можем видеть, как предков скифов VI в. до н. э., так и киммерийцев» (1953, с. 130). Впервые памятники VIII–VII вв. до н. э. в степном Предкавказье определенно были отнесены к скифам В.А. Ильинской (Iллiнська В.А., 1966а, с. 61).

Следующий шаг в развитии этой гипотезы был сделан А.М. Лесковым, который отнес памятники типа Новочеркасского клада к древнейшим скифам, формирование культуры которых происходило, по его мнению, в Волго-Донском междуречье и Предкавказье (Лесков А.М., 1981, с. 100 сл.).

На Ставрополье раскопки были начаты в 1910 г. на севере края (ОАК за 1909–1910 гг., с. 157–160). Но вплоть до 1973 г. они носили спорадический характер. Сведения об известных к началу 70-х годов курганных могильниках и отдельных курганах, расположенных как на Ставропольском плато, так и в равнинных районах Кабардино-Балкарии и Чечено-Ингушетии, которые могут принадлежать степным кочевникам, собраны и проанализированы в работе В.Б. Виноградова (1972, с. 34–38). Позже им был раскопан еще ряд курганных погребений в равнинной части Чечено-Ингушетии, из которых для нашей темы наибольший интерес представляет курган VII–VI вв. до н. э. у хут. Степной Гудермесского р-на (Виноградов В.Б., 1974, с. 258 сл.).

Первые систематические раскопки памятников скифской культуры на Ставропольском плато было проведены в 1973–1980 гг. на могильнике VII–VI вв. до н. э. у хут. Красное Знамя в районе с. Александровское (Петренко В.Г., 1983). В 1975 и 1985–1986 гг. раскопаны четыре кургана у с. Новозаведенное Георгиевского р-на (Кореняко В.А., 1976; Петренко В.Г., 1986) и в 1984 г. Н.А. Охонько — курган на юго-западной окраине г. Ставрополя. Ряд предметов скифской культуры, найденных при случайных обстоятельствах, хранится в Ставропольском, Кисловодском и Пятигорском историко-краеведческих музеях (Минаева Т.М., 1956).

Скифские погребальные памятники VII–VI вв. до н. э. в равнинной части северо-восточного Кавказа и на Ставропольском плато представлены небольшими курганными могильниками и отдельными курганами с погребениями в основном представителей всадничества. Наиболее выразительным памятником является Краснознаменский курганный могильник из девяти насыпей с захоронениями воинской аристократии. Курган 1 этой группы может быть причислен к разряду царских. Его высота в древности достигала 14–15 м, диаметр 70 м. Он был окружен рвом 25-метровой ширины, глубиной 3,5 м. К разряду могил высшей аристократии следует относить курган 1984 г. на юго-западной окраине Ставрополя и курган 2 группы II у с. Новозаведенное.

Курганы насыпали обычно из земли, выбранной вокруг них, за счет чего образовались рвы, окружающие насыпь. В большинстве случаев насыпи имели на поверхности каменный панцирь, который покрывал и внутреннюю стенку рва вокруг кургана, что предотвращало осыпание земли и создавало видимость большей монументальности. Царский курган возводился в несколько приемов, при этом использовался как грунт из рва, так и камни, привозившиеся из каменоломен за 2–3 км, плетни, камыши и какие-то еще растительные материалы, не поддающиеся определению. В кургане 2 группы II у с. Новозаведенное хорошо прослежена тризна в виде остатков костров вокруг выкида и костей коз (преимущественно челюстей). В других случаях — это отдельные обожженные участки и небольшие скопления костей животных и керамики. Видимо, к тризне относится и череп оленя, найденный над могилой в кургане 7 у хут. Красное Знамя.

Обычно курган насыпали над одной могилой; в тех случаях, когда курганы использовались неоднократно, насыпь возводили после совершения последнего захоронения, а до этого могилы какое-то время стояли незасыпанные, окруженные оградами из камня или плетня, или плетнем и каменной стеной — крепидой.