Татьяна Кулакова – Вернись в Реджио. Итальянские повести (страница 6)

Что могла ответить на это Даша? Соседей по дому она не знала, и они ее не очень интересовали. В многомиллионном Питере она привыкла не знать, того, кто живет за стеной. А Пьетро, похоже, знал всех, кто жил в палаццо его родителей. Если это его устраивало – дело хозяйское.

Даша не спрашивала, но, видно, Пьетро и сам задумывался о том, что жили они… не совсем правильно. «Мои родители в годах. Я не могу уехать от них», – иногда без причины начинал вдруг он. За этими словами, Даша чувствовала, стояла его неготовность жениться и жить своей жизнью. Что ж, она тоже не чувствовала в себе желание «надеть кольцо на палец». Но предложение руки и сердца, что скрывать, услышать хотелось.

Как бы ни любил Пьетро своих родителей, у него хватало сил и на то, чтобы вставать каждый день на час пораньше и каждое утро будить Дашу ароматом свежесваренного кофе.

Он приезжал к Даше каждый день, даже в нена-стье, что несло с собой риск. Новенькие итальянские дороги не то что ухабистые, но видимые за километры вперед русские. В Италии автострады проходят меж гор. Все они с резкими поворотами, не различимыми во время ливней и туманов. Дорога к родителям Пьетро была именно такой.

Но Пьетро преодолевал все трудности. И в награду Даша каждое утро прижимала к губам его голую голову и вдыхала приятный запах крема от загара. Пьетро работал автомехаником, часто бывал на солнце, без защитного крема не мог.

На работу он уходил, позавтракав с Дашей булочкой с кофе. Оставшись одна, она, несмотря на любую погоду, первым делом открывала журнал для женщин и начинала с важностью размышлять – что надеть? Макси или мини?

Она любила моду. Она даже мечтала перевестись на отделение дизайна в Сочинский институт моды, но его никак не могли организовать, только рекламировали. А вот перейти на заочное отделение родного, петербургского, экономического факультета удалось – помог папа-проректор.

Ровно в час дня Пьетро приходил поесть. Закрыв за собой дверь, он обнимал Дашу, а потом по-деловому клал соль в кипящую воду. В перерыве между резкой овощей Даша на своём ломаном английском часто пыталась рассказать Пьетро что-нибудь о России: «К нам Стинг недавно приезжал». Но Пьетро никогда не выслушивал её: «Обед – важнее. Это – удовольствие», – говорил он. Иногда из-за еды откладывалось другое удовольствие. Ей это не нравилось.

Но её Пьетро, презренно называемый бабушкой «гражданский муж», не соглашался ни на что, не пообедав. Даша смирялась. Она знала, что с половины третьего до половины четвертого настанет время полдника. И этим полдником станет она. А потом, когда в четыре часа перерыв на работе закончится, он вновь убежит – ремонтировать машины и обсуждать с коллегами футбол.

На пути из автомастерской он опять заходил к ней, целовал и говорил:

– Завтра ужин готовишь ты. А сегодня я еду к маме.

Но когда наступало это «завтра», он «не помнил» про него и вновь говорил:

– Завтра ужин готовишь ты. А сегодня я еду к маме.

Даше это не нравилось, и часто она, на эмоциях, переходила на русский. Пьетро не понимал.

Оставшись одна, Даша открывала Интернет, искала нужные слова в английском, а, бывало, и в итальянском, но… Через какое-то время у неё пропадало желание объясняться с Пьетро, и она выключала компьютер. «Может, это хорошо, говорить только языком любви, – размышляла она. – Может, и хорошо, что к походу в церковь этот язык не приводит…» Она не знала, готова ли выйти замуж. Но предложение руки и сердца услышать хотелось.

По воскресеньям размеренная жизнь Даши становилась разнообразнее. После полдника она выходила на пляж и общалась с русскоговорящими девушками – украинками, грузинками, молдованками. Они работали в Реджио сиделками. Ухаживали за итальянскими бабушками. Их отпускали только по воскресеньям, с двух до шести дня. Таковы порядки в Реджио.

Хотя на реджийском пляже не принято было говорить о трудностях, Даша сразу поняла: жизнь этих девушек не была легкой.

– Я ничего, кроме Реджио, не видела. Как закончила девятый класс – сразу сюда. А здесь я – никто, – обмолвилась Галя. Она – украинка из Харькова. Лицо ее всегда было усталое.

– Я люблю мужчину, у которого работаю. И он относится ко мне как к служанке. Как жить? – обронила в одно из воскресений другая славянская девушка, светловолосая, сероглазая Наташа. Деньги, зарабатываемые в доме любимого мужчины, Наташа отправляла на лечение мамы, в Кишинев.

Услышав их недомолвки, Даша стала опасаться, что и сама станет для Реджио одной из таких – иностранкой без права голоса. «Но у меня же есть семья! Я всегда могу вернуться к ним!» – пыталась утешить она себя.

– Учить надо. Учить язык. Есть язык – и тебя признают», – развеяла однажды её сомнения Марина. Эта девушка, в отличие от Гали и Наташи, родилась здесь, в Реджио. Но она предпочитала общество эмигранток, потому что муж её – русский, хотя и бывает в Реджио. Эмигранток она любила, потому что любила Россию. А ещё потому, что их проблемы были ей знакомы. Марина и сама была в подобном положении – только не в Реджио, а в родном для Даши Петербурге.

Впрочем, реджийское солнце, ласкающие на пляже молодых девушек, не располагало к задушевным беседам. Да и нечего было сказать в ответ Даше: местные традиции её не очень интересовали. Хватало и своих, личных увлечений домашним уютом, собственной внешностью, интернациональной модой.

А ещё Даше нравились местные закаты.

Солнце здесь падает за горы Сицилии, красиво освещая при этом горные долины. Своими закатными лучами солнце каждый вечер освещает весь пляж Реджио. Лучи делают тени длинными и косыми и словно зажигают и девушек, и лодки, и рыбаков. А эти парни тоже любят вечернее время – в эти часы они ловят маленькую рыбку, внешне напоминающую питерскую корюшку. Поймав, они обязательно покажут свою добычу какой-нибудь симпатичной девушке. Даже если эта девушка – незнакомая. Иногда, по воскресеньям, такой «незнакомкой» оказывалась Даша.

Если Пьетро видел, как к Даше подходили рыбаки, то сразу спешил к ней и брал за руку. Это было так романтично! Иногда Даша специально провоцировала рыбаков. Потому что в других ситуациях Пьетро давал ей романтику по расписанию.

«Эх! Ну, а что взять с мужчины, для которого так важны макароны?» – огорчалась, что «по расписанию», Даша.

Ей было с кем сравнивать Пьетро. До Пьетро у Даши был уже парень в России. С ним можно было говорить о чём угодно. Это было интересно. Говорил он много, но делал мало.

Через полгода жизни с Пьетро она всё чаще стала вспоминать своего русского парня. Он очень любил историю. А Пьетро – только вкусную еду и Дашу.

Конечно, отношения с Пьетро не ограничивались совместными обедами. Бывало, они ещё и гуляли. Заходили в любимые Дашей магазины. Как хорошо, что и Пьетро нравились футболки, шорты, «шлепки», часы, солнечные очки, кремы от загара. Да, он любил вещи. А если эти вещи продавали со значительными скидками, то он их просто обожал. Наблюдения Даши, что, подчас, в соседнем магазине можно купить похожую обувь дешевле, Пьетро игнорировал. Надписям «сконто» – скидка – он радовался как ребёнок. Не хотелось ничего замечать. Что ж, дело хозяйское. Даша его и таким любила.

Обычно они гуляли, взявшись за руки. Иногда ещё и целовались.

Однажды, во время такой прогулки, Даша сказала:

– Ты знаешь, что улица, по которой мы идём, называется Акениз. Она – древняя. Она здесь с тех пор, как была Великая Греция.

– Ну… – ответил Пьетро.

«Нет, он не как прежний мой парень. А хорошо это или плохо?», – на этот вопрос Даша пока не могла ответить.

Её беззаботный итальянец не хотел задумываться о будущем, а вот по сторонам он глядел. Будто искал что-то… Неужели книжный магазин, чтобы купить книгу об улице Акениз?

Гуляя с Пьетро по этой улице, Даша не раз оступалась. Потому что камни дороги были неровные. Видно, землетрясения сделали их такими. Смотря на эти древние камни, легко представлялось, как по ним ходили люди в древних тогах. «Надо бы посмотреть в интернете, какие фасоны тогда были в моде, – размышляла Даша. – Тогда мода, наверное, была интереснее. Не то, что сейчас в Реджио – все болтаются в шортах и майках. Как скучно!».

Как-то, прогуливаясь с Пьетро, они оказались у Арагонского замка.

– Давай зайдем! – предложила Даша.

– А я думал, замок закрыт на ремонт!

– Мы уже полгода как работаем! – вмешался администратор. Даша и Пьетро вздрогнули, услышав английскую речь. А этот высоченный администратор оказался образованным. И глаза у него умные. «Надо быть осторожнее. Не болтать лишнего на улице, – подумала Даша. – Вдруг он не единственный умный парень в округе?»

– Ну, пойдем! – потянул её за рукав Пьетро. – Нечего тут всех разглядывать.

– У нас две башни. Чтобы подняться на первую башню, надо пройти прямо, а во вторую вы попадёте через первую, – останавливал их администратор, но они не поддавались, шли вперёд. – А после напишите что-нибудь в книге отзывов, – донеслось вдогонку.

Поднявшись, Даша попала в зал круглой формы со множеством выходящих из него маленьких комнаток и подумала, что в этом зале маги творили волшебство. Из окон одной комнаты виднелась всё та же Сицилия. Красиво. И тут Пьетро поцеловал её. И Даша полюбила этот замок, этот город, полюбила его за то, что получала в нём любовь, хотя и по расписанию.