Татьяна Кулакова – Вернись в Реджио. Итальянские повести (страница 5)
– А ты подружись с моим дедушкой, с Энрике. Он добрый, может денег дать, – неожиданно для себя посоветовала я ей.
– Да он же скоро умрёт!
7
Ночь в больничном коридоре прошла, как всегда, тихо. Мой сон на кушетке был бы безмятежным, если бы не ярко горящие лампы и не шуршащая при каждом повороте моей головы клеенчатая простыня.
Утром этот неглубокий сон прервала Паола. Я узнала её по звуку семенящей походки. Ккак меня раздражает эта женщина!
Явившись, Паола, как всегда, стала наводить порядок на тумбочке Энрике. Ну, если она так заботится о свёкре, почему не подежурить ночью? Меня разозлила эта показная суета Паолы. Я ответила на это своей игрой. Подошла к дедушке и, глядя на Паолу, сказала:
– Энрике! Я решила принять твоё предложение!
– Правда? – спросил он.
Мне показалось, что он совсем не рассчитывал на моё согласие. И я сказала:
– Но для этого тебе придётся поскорее поправиться.
– Я согласен поправиться, – он посмотрел на Паолу и добавил: – Ради счастливой жизни в нашем доме.
Паола ничего не сказала. Я взяла использованные стеклянные пузырьки от лекарств, вышла.
На обратном пути в коридоре я вновь столкнулась с Паолой. Она посмотрела на меня с нескрываемой неприязнью и тихо сказала:
– А мы ему и гроб заказали!
Я прошла, сделав вид, что не услышала. Зачем обращать внимание на такое? Особенно, когда скоро я стану графиней. Представилось, как я еду на какой-нибудь бал – молодая богатая вдова. От этих мыслей стало страшно. Вечером Энрике отпустил меня в церковь, помолиться. Сказал немного холодно:
– Ты иди, за мной пока Марта присмотрит!
Когда я вернулась, Энрике держал Марту за руку. Марта смотрела на него в удивлении. Но руку не отнимала. Услышав, как я вошла, Энрике быстро повернул голову в мою сторону. По его глазам я поняла: он даст мне денег на поездку в Россию – откупится. Думаю, спрошу у него тысячи три евро. С моими пятью отложенными приличная сумма получается.
Через месяц Энрике выписали из больницы. И Марта прислала мне фотографию со дня счастливого возвращения Энрике. Марта сопроводила фотографию надписью: «Можешь поздравить! Мы поженились! Диагноз не подтвердился! У него был хронический бронхит!»
Как я рада, что не осталась. Теперь я живу в бабушкином доме, в Пушкине. Работаю в туристской фирме: каждый день встречаю группы итальянцев в аэропорту и, может быть, буду экскурсоводом. «Галлина!» – зовут меня туристы. И я смеюсь, вспоминая Италию.
ВЕРНИСЬ В РЕДЖИО
ЧАСТЬ 1
ДАША И ПЬЕТРО
Пожить вместе
Уже полгода Даша любила итальянца Пьетро в южноитальянском городе Реджио. О своих чувствах она говорила ему на английском языке, местный язык не знала и не учила.
Родные в нежелании учить язык её поддерживали: «Правильно! Нечего тебе, Даша, язык учить! Возвращайся в Россию!»
Маме и бабушке не верилось, что Даша, девушка из порядочной семьи, бросив всё, уехала в Италию надолго.
В отличие от женской половины семьи, папа Даши этому радовался. Пусть сидит там, пока в Москве Белый дом штурмуют. Он-то и дал ей денег на Италию. Папа работал проректором в вузе, неплохо зарабатывал.
Парень Даши, итальянец Пьетро, о событиях в Москве не знал. В 1993 году он болел за итальянскую футбольную команду «Лацио». Когда команда выигрывала, он готовил Даше салат из редкого реджийского фрукта – анноны. Попробовав впервые, Даша приняла этот аннон за банан – вкус одинаковый. Но Пьетро об этом она не сказала.
Пробуя еду, Пьетро с закрытыми глазами угадывал, из чего она состоит, вплоть до приправ. Да и сам он любил стоять у плиты. Когда он входил в кухню, то надевал смешной фартук с зайчиками.
Даша так любила этот фартук! Она вообще в моде разбиралась. Бабушка её приучила.
Даша с детства смотрела программы «Модная тусовка», «Выбор модника» и другие подобные, где показывали наряды. Бабушка, правда, за это её ругала: «Чему ты учишься! Там же говорят не по-русски! Одна иностранщина – бренд, фЕшен!».
Даша с бабулей соглашалась, но смотреть иностранные программы продолжала – слишком уж любила всё, что связано с модой.
А её Пьетро очень любил готовить. Правда, за эти полгода совместной жизни он не только стоял у плиты. Он сразу, по приезду Даши, сбегал в местную администрацию и добился для неё вид на жительство, сказав, что она у него работает. После этого Даша окончательно упала в глазах бабушки: «Стыд потеряла! Служанкой работать!».
Даше было грустно от этого. Ведь бабушка, которая сама когда-то сбежала из родного аула адыгов, но сохранившая при этом «стыд» до свадьбы, была для Даши авторитетом.
Мнение бабушки, её принципы, были важны для Даши. Именно бабушка водила Дашу в школу, пока её папа работал, а мама занималась своим здоровьем.
Но желание Даши пожить вместе с Пьетро оказалось сильнее. «Как же замуж выходить без этого?», – оправдывалась она.
Папа Дашу поддержал: «…Правда, могли бы и у нас… Что я? Не помог бы? А там, со временем, и поженились бы…».
Пьетро же считал, что в тридцать лет заводить семью рано. Да и стоит ли связывать свою жизнь с женщиной, которая не умеет готовить макароны? Впрочем, о его мыслях Даша могла лишь догадываться – итальянский она не знала, а ломанный английский мало в этом помогал.
Встретились они в Испании, на корриде. Это была первая поездка Даши за границу – щедрый подарок родителей после первого курса. Папа гордился, что смог купить дочери турпоездку. Отвозя её в аэропорт, он спрашивал, правда ли, что ей не пришлось проходить инструктаж о том, как вести себя «там». Ему очень нравилось слышать в ответ: «Да, правда».
На корриде она сразу отметила Пьетро. Он сидел неподалёку. Наголо стриженный, нос то ли сломанный, то ли с горбинкой, пухлые губы, крепкая коренастая фигура. Одним словом – бык. Той же ночью он доказал ей, что внешность не обманчива. Сила в нём была.
После ночи с Пьетро мир Даши переменился: она стала видеть не только красивые платья, но и женщин за ними. Как правило, они улыбались.
«На отдыхе легко поймать кайф», – порадовалась за этих женщин Даша. А заодно и за себя.
Но, конечно, не по этой причине она переехала к Пьетро, в Италию. Ей просто захотелось жить самостоятельно. Она решила начать с Италии.
Нельзя сказать, что в родном Петербурге её сильно стесняли.
С восемнадцати лет, уже год, ей разрешали ходить в ночные клубы, чем Даша не пренебрегала, хотя выбирала вечеринки, на которых устраивали модные дефиле или шоу, связанные с украшением дома. Например, ей нравилось посещать выставки экибаны.
Когда Даша бывала на вечеринках, папа и мама часто звонили и спрашивали: «Ну как ты там отрыва-ешься?». И в словах этих звучал укор. Все родные хотели познакомиться с её подружками. Но ей не с кем были их знакомить – Даша никогда не чувствовала потребность иметь подружек. Родные расстраивались. «Ты нам не доверяешь», – говорили папа и мама. Соглашалась с ними, кивала.
То, что в Реджио её милый с ней жить не стал, не расстроило её. Пока он находился у своих родителей, она могла читать модные журналы, заниматься своей внешностью и домом. Последнее Даше особенно нравилось в Реджио. «Здесь столько вещичек для дома!», – не переставала восхищаться она, прогуливаясь центральной пешеходной улице Корсо Гарибальди, что находилась недалеко от их с Пьетро квартиры.
Даша покупала красивые скатерти и столовые салфетки, рюши и кисточками для штор, свечи с любимым ароматом лаванды и другие штучки, о которых в России только мечтали – в то время модные аксессуары для дома в Петербурге были в новинку.
Накупив модных вещей для дома, Даша целыми днями занималась его украшением: шила модные чехлы для подушечек, склеивала вазы из морских реджийских ракушек, стирала пыль с полок, добавляя в раствор итальянское средство для чистки мебели – где такое найдёшь в России! Занимаясь уборкой в доме, Даша не забывала надевать перчатки. «Руки надо беречь, – думала она. – Потому что маникюр в Реджио дорогой!».
С деньгами, впрочем, проблем не было. Папа «подкидывал» на еду и одежду, Пьетро на квартиру давал, но, главное, у нее появился свой собственный доход. Наконец-то статьи про моду, которые она стала отправлять в журналы еще в Петербурге, начали приносить деньги. Видно, местный итальянский воздух положительно повлиял на ее вдохновение.
В общем, она бы сказала, что стала в Реджио счастливой, если бы не тоска по родным.
Родные… Они были единственными, по ком гру-стила Даша.
Папа – проректор в вузе. Да, он много работал и редко бывал дома, но как же он замечательно топил баню в их загородном доме! Где на юге Италии найдёшь такую баню?
Мама. Она жила, регулярно сдавая кровь на сахар, холестерин и железо. И хотя в целом у мамы никогда проблем со здоровьем не было, кто знает, может быть, это благодаря тщательному контролю за собой. Находясь рядом с мамой, Даша никогда не знала забот о здоровье.
Бабушка. Её пирожки вкуснее любых макарон.
Когда в Реджио провели интернет, Даша сразу же скачала телефонную программу «Скайп». Её даже не смутило, что эта новинка оказалась на английском.
Пьетро поддержал её инициативу: «Надо знать, где будет следующий чемпионат по футболу. Может, в России? К твоим родным тогда съездим. А то здесь в Реджио знаем только, что за ближней яблоней в саду, и то – потому что соседи рассказывают».