Татьяна Кручинина – Судьбоносец (страница 14)

Машина тронулась, увозя их из переулка, оставляя за собой лишь тишину и тёмное, безжизненное окно, в котором больше никто не сидел, подсматривая за чужими смертями.

Часть 2.4

Они вышли от Вити так, как выходят из старой, давно не ремонтированной больницы: вроде бы на свежий воздух, но дыхание ещё какое‑то время пахнет хлоркой, лекарственной тоской и тишиной коридоров, где слишком многое повидали.

Телефоны вернулись в карманы – холодные, молчаливые, с экранами, похожими на надгробные плиты. Джена машинально проверила свой: ноль сети, ноль уведомлений. Даже время сбилось, отставая на три минуты. Мир, казалось, решил сделать вид, что её утреннее столкновение с системой – галлюцинация, технический сбой, который уже исправили. Юрий даже не стал включать свой – знал, что его там ждут только автоматические запросы статуса, напоминания о протоколах и холодное, равнодушное ожидание отчёта.

– Куда теперь? – спросил Витя, провожая их до лестничной клетки. Его тень на стене казалась больше него самого, растянутой и беспокойной. – На баррикады? Или обратно в отчёты, писать объяснительные?

– Сначала – просто из вашего квартала, – сказал Юрий, бросая взгляд вниз по лестнице, в темноту. – Здесь слишком много старой памяти на квадратный метр. Она начинает фонить, когда в неё тыкают палкой. А потом… потом посмотрим, кто кого успеет пересчитать.

Витя кивнул, потирая переносицу. У него на пальцах были чёрные разводы от типографской краски.

– Если что, – сказал он, не глядя им в глаза, – я вас не видел. И этого разговора не было. – Он помолчал, потом добавил, почти шёпотом: – Но если они начнут чистить следы, то начнут с вас. Им не понравится, что вы дёрнули их «санитаров» за поводок. Это как тыкнуть палкой в муравейник – они не нападают сразу, а сначала перестраиваются. Становятся организованнее. Злее.

– Я привык, – ответил Юрий, его голос прозвучал плоским, как лезвие. – За поводок, за галстук, за горло – как получится. Главное – дёрнуть достаточно резко, чтобы понять, к чему он привязан.

Они спустились вниз. На улице воздух показался густым, тяжёлым, несмотря на ветер. В нём чувствовалась примесь сырости из подвалов и чего‑то ещё – не предгрозового, а скорее предопределённого, как запах озона перед включением большого механизма.

– У вас всегда так проходит общение с информаторами? – спросил он, когда они шли к машине по пустынному двору. – Или я сегодня присутствовал при особом, параноидальном обряде посвящения?

– Это его мягкий, гостеприимный вариант, – сказала Джена, застёгивая куртку. – Обычно он ещё зачитывает часовую лекцию про то, как все мы уже давно умерли в статистике, просто ещё не получили push‑уведомление о смерти. Сегодня он сдержался. Наверное, из‑за вас. Вы для него – новая переменная в уравнении. Пока не ясно, катализатор вы или погрешность.

– Вот видите, – кивнул Юрий, приоткрывая ей дверь. – Уже есть польза от моего присутствия. Я вношу здоровый хаос в чёткие системы.

– Это пока он не решил, что вы – часть эксперимента, – отозвалась она, садясь на пассажирское сиденье. – Потом начнётся вторая лекция. О том, как системы используют хаос для калибровки. И что мы все – просто зеркала для настройки алгоритмов.

Он сел за руль, завёл двигатель. Звук мотора в тихом дворе прозвучал неприлично громко. Он проверил зеркала – сзади было пусто. Только кот на капоте ржавой «девятки» лениво приоткрыл один глаз, оценил их беглым, равнодушным взглядом хищника и снова его закрыл. Никаких синих автомобилей. Никаких людей в одинаковых ветровках.

– Дальше я всё равно повезу тебя в отдел, – сказал он, уже без «вы». – Хочешь ты того или нет. Официальная часть должна когда‑нибудь догнать неофициальную. Иначе она догонит нас сама, и будет не так аккуратно.

– А я? – спросила она, глядя прямо перед собой на грязное лобовое стекло. – В какой графе я буду фигурировать в этом официальном отчёте?

– А ты некоторое время побудешь… рядом, – сказал он, включая передачу. – Не под стражей, не под защитой – слово «свидетель» мне пока нравится больше всего. Оно даёт право на молчание и на адвоката. Слишком много людей уже заинтересовались твоей персоной, чтобы оставить тебя одну наедине с их вниманием.

Она усмехнулась, но в уголках её глаз не было веселья.

– Всю жизнь мечтала о личном хвосте из спецслужб, – сказала она. – Ладно. Но у меня одно условие. Не как у свидетеля. Как у соучастника.

– Уже интересно, – сказал он, выезжая со двора на пустынную улицу. – Какое?

– Если вы решите, что система в конце концов права, – произнесла она, не меняя интонации, – и что проще, чище и логичнее дать сценарию доиграть до предсказанного конца… вы скажете мне об этом заранее. Прямо. Без намёков. Не будете делать вид, что «так вышло» и «так было лучше для всех». Договорились?

Он посмотрел на неё, оторвав взгляд от дороги на секунду. На её профиль, на сжатые, бледные губы, на пальцы, которые тихо, но навязчиво выбивали по колену какой‑то свой, тревожный и бесконечный ритм.

– Я не для того влез в эту историю с головой, – сказал он, возвращая взгляд на дорогу, – чтобы проверять статистическую точность чужого прогноза. Но если вдруг я решу, что игра не стоит свеч, и решу сдаться… ты будешь первой, кто об этом узнает. Не как свидетель. Как соучастник. Обещаю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.