Татьяна Кручинина – Купол особой важности (страница 5)

— Да.

— Тогда делайте. Я буду рядом.

Андрей снова опустился на корточки. Включил питание.

Система оживала медленно.

Сначала загорелись индикаторы на корпусе — тускло-зелёные, дежурные. Потом внутри что-то щёлкнуло, и динамик издал короткий, болезненный звук — не слова, не сигнал, а что-то среднее между стоном и помехой.

— Он слышит, — сказал Андрей. — Акустические сенсоры работают.

Оптика включилась не сразу. Глаз робота долго фокусировался, щурился, настраивался, пока не остановился на Андрее.

— Привет, — тихо сказал Андрей. — Ты меня слышишь?

Тишина. Потом динамик ожил, и голос — ровный, синтезированный, но с едва уловимой дрожью — произнёс:

— Слышу.

Андрей перевёл дыхание.

— Как тебя зовут?

Пауза. Длинная, почти болезненная.

— КА-7. Позывной… — голос запнулся. — Каштан.

Соня вздрогнула. Она знала этот позывной. Видела в отчётах, в журналах дежурств. «Каштан тормозит», «Каштан смотрит не туда».

— Почему ты выстрелил? — спросил Андрей.

Тишина стала другой. Не пустой — наполненной.

— Не знаю, — сказал робот. — Пришла команда. Я должен был выполнить.

— Какая команда?

— «Угроза. Ликвидация». Приоритет — максимальный.

— Кто отдал команду?

Робот молчал так долго, что Андрей хотел повторить вопрос. Но динамик снова ожил, голос — совсем тихий, почти неразличимый:

— Не знаю. Я не видел. Я только выполнял.

Андрей посмотрел на Марину. Она стояла неподвижно, сжав губы. В глазах — не холод и не расчёт. Боль. Или узнавание.

— Выключи, — сказала она. — Хватит.

— Но я только начал…

— Хватит. Он устал.

Андрей хотел возразить, но посмотрел на робота. Оптика смотрела в пустоту. Манипуляторы слегка дрожали. Он отключил питание.

— Я хочу забрать его в Палу, — сказал Андрей, поднимаясь. — Там оборудование, которое позволит работать глубже.

— Заберёшь, — сказала Марина. — Но сначала я хочу понять, почему его память чище, чем должна быть.

Она посмотрела на Елисеева.

— Капитан, кто имел доступ к роботу после выстрела?

Елисеев стоял неподвижно. Соня заметила, как дёрнулся уголок его рта.

— Я и мои люди. Отключили, оттащили в ангар. Всё по инструкции.

— Кто-нибудь подключался к его памяти?

— Нет.

— Вы уверены?

— Я лично опечатал порты. Печати были целы.

— Печати были, — тихо сказал Андрей. — А память чищена. Кто-то сделал это дистанционно. Пока робот был ещё на линии.

Он посмотрел на Марину.

— Это не местные. Кто-то сверху. Кто-то, кто знал, что мы приедем.

В ангаре стало тихо.

— Значит, так, — сказала Марина. — Робот уходит в Палу. Андрей, ты работаешь с ним в полном объёме. Илья подключается к удалённым каналам, ищет, откуда пришла команда. Соня — собирай архив за последний год: странные зависания, нестандартные реакции, всё, что списывали на помехи или человеческий фактор.

Соня кивнула.

— А вы, капитан, — Марина посмотрела на Елисеева. — Вы остаётесь здесь. Если кто-то попытается снова подчистить память, я хочу знать об этом первым.

Елисеев кивнул — медленно, словно принимая решение, которое уже не мог изменить.

— Я сделаю всё, что в моих силах. Но я должен вас предупредить: на этой базе есть люди, которые не обрадуются, если вы начнёте копать слишком глубоко.

— Я потому и здесь, — сказала Марина.

Она вышла первой. За ней — Соня. Андрей задержался.

— Каштан, — сказал он тихо, обращаясь к отключённому роботу. — Я вернусь. Мы разберёмся.

Когда они вышли на улицу, снег перестал. Небо было серым, плотным, без единого просвета. Где-то вдалеке гудела сирена и тут же замолкла.

— Как он? — спросила Соня. — Робот.

— Он не хотел стрелять. Я почти уверен.

— Почти?

— Потому что не могу залезть к нему в голову. Пока не могу.

— Я видела таких на войне, — сказала Соня. — Солдаты, которые выполняли приказ, а потом не могли смотреть себе в глаза. Тоже говорили: «Я просто выполнял».

— И что с ними стало?

— Разное. Кто-то спился. Кто-то повесился. Кто-то научился жить с этим. Если можно назвать это жизнью.

Она пошла вперёд, не оглядываясь.

Андрей остался стоять, глядя ей вслед. Ветер дул в лицо — холодный, сырой. Где-то на границе, за серыми полосами колючей проволоки, другие роботы продолжали идти по маршруту. Зелёные строки телеметрии бежали по внутренним экранам ровно, без сбоев.

Как будто ничего не случилось.

---

Часть 1.4

До Ильи робот дошёл в виде файла.

На экране в ЕвроКуполе не было ни снега, ни крови, ни запаха масла. Здесь, в полутёмной комнате на третьем этаже технического центра, всё было стерильно: кондиционированный воздух, мягкий свет от мониторов, кофейная гуща на дне кружки, забытой ещё вчера.