Татьяна Кожевникова – Эксперимент (страница 1)
Татьяна Кожевникова
Эксперимент
Эксперимент
– Дим, как ты?
– Нормально.
– А вид, будто всю ночь кутил.
– Кутил, Иринка, кутил со своей программой.
– И?
– Кажется, всё получается, надо только попробовать. Попробуем сегодня на мне?
– Да ты что? Ты же говорил его вшивать надо!
– Ну для того, чтобы попробовать, можно просто к артерии присоединить, как-то прицепить. Немного мутновато будет, но должно всё получиться.
– Димка, ты – гений!
– Скажешь тоже. Пойдём в лабораторию.
Молодые учёные зашли в свою лабораторию – темную комнатушку с двумя компьютерами, стендами и креслами. Они разработали программу по ведению неадекватных людей, за которыми был необходим контроль. Для этого применялся чип, который должен был вшит в тело подконтрольного человека и на мониторах можно было увидеть, чем занимается этот человек его глазами. То есть куда пошёл, что делал. Такой чип очень помог бы следить за неуправляемыми личностями. Но пока ещё всё было на стадии изучения.
Айтишник Дмитрий и психолог Ирина пытались добиться разрешения провести эксперимент на живых людях. Обязательное условие эксперимента –испытуемые не должны были знать о том, что за ними наблюдают.
– Так, всё хорошо.
– Вижу, что ты видишь экран.
– Да. Я сейчас пойду прогуляюсь, а ты следи, если пропадёт изображение, позвонишь. И вот так сейчас запись включу.
Дмитрий весь светился от удовольствия. После бессонной ночи, после двух кружек кофе он выглядел прекрасно. Чип они с Ириной пристроили к горлу, Дима надел свитер с высоким воротником и отправился «на прогулку». По пути он не мог удержаться, чтобы не позвонить своей напарнице, которая давно уже была его «второй половинкой», только что без росписи в ЗАГСе.
– Ир, ну как, видно?
– Да. Сейчас ты около кабинета шефа.
– Да? А я даже не обратил внимания. Пойду в буфет.
Дмитрий спустился на лифте в бар, который все называли буфетом, выпил там ещё кофе, за что получил нагоняй от Ирины, сколько можно? Сердце не выдержит! Со смехом пошёл в туалет – а что там видно будет, кроме двери?
– Димка, веселишься? А то я не видела твоих … как сказать? Про женщин говорят – прелестей, а у мужчин что?
– Причиндалы! – хохотнул Дима и зашёл в туалет.
Покрутился по офису, прошёлся мимо других лабораторий, зашёл к Борчику – своему другу, тот был не в курсе его испытаний, поэтому разговор был не о чём, Дмитрию не терпелось вернуться к себе и посмотреть, что там получилось.
А получилось всё даже лучше, чем они ожидали. Ирина целовала Дмитрия, повторяя, что он гений, Дмитрий отбивался, повторяя, что без неё у него ничего бы не получилось. Что-идея-то была её и основные направления – тоже её, а он только думал, как это осуществить.
Ну а потом началась долгая ходьба по кабинетам, чтобы доказать насколько такие чипы могли бы пригодиться в жизни – следить за больными деменцией, следить за своими неблагополучными детьми, да и в уголовном деле – со временем. Надо было продумать, как вживлять чип, чтобы испытуемые ничего не заподозрили. Для этого надо было уменьшить его в размерах, чем и занялся Дмитрий, Ирина продолжала убеждать начальство в необходимости эксперимента. Она уже нашла тех, над кем можно было провести эксперимент и, заручившись поддержкой тех, для кого это было действительно нужно, скоро предоставила необходимые документы своему начальству.
Испытуемых должно было быть четверо – Виктор – заключенный по статье об изнасиловании; Станислав – мажор, которого мать никак не могла приструнить; Есения – 16-летняя девушка, подрабатывавшая проституцией и Ольга Ивановна – пожилая женщина 86 лет с симптомами деменции, жившая одна. Всех этих людей Ирина нашла благодаря своим неоднократным «походам» в полицию, в поликлинику, а мажора ей нашла приятельница Борчика, который уже был в курсе.
Виктор
– Виктор не такой уж сложный, как вам бы хотелось, да и зачем вам сложный? Вы же только эксперимент проводите? – говорил начальник спецотдела, куда пришли Дмитрий с Ириной, решив начать с заключённого, которого должны были скоро освободить.
– Расскажите, по какому делу он сидел и почему вы рекомендовали именно его – попросила Ирина.
– Он сидел за изнасилование, отсидел. Раньше выпускаем за примерное поведение. Но нам доложили, что он очень сильно хочет повидать ту, из-за которой его посадили.
– Женщину, которую он изнасиловал?
– В том-то и дело, что нет. Там такая ситуация, он всё время всем говорил, что он не изнасиловал ту девицу, да и по возрасту она – 21 год, а его подставила его бывшая любовница. Она привела ту девицу, сказала, что у неё депрессия, они вместе организовали вечеринку с алкоголем и та девица так напилась, что была в бессознательном состоянии, когда он её поимел. Оказалось, что она ещё и девственница, а та – бывшая любовница – обвиняла его на суде, что он воспользовался бессознательным состоянием девицы и изнасиловал её. А насилия, как такового не было. Вот хочет с ней разобраться.
– А если он будет применять насилие – к той, своей бывшей любовнице? Что нам делать? Мы же пока не можем управлять испытуемым, только звонить вам, а пока приедете, уже и…
– Ну, будем надеяться, что до этого не дойдёт. Он же не захочет ещё раз сесть, а с вашей записью у нас будет прямая улика. Но не думаю. Надеюсь. Я подумал, что для ваших целей это наилучший вариант. Зачем вам матёрый уголовник? Хотя мысль очень интересная. Куда пойдёт матёрый уголовник после отсидки? Если опять в свою банду, то и бдеть его будет легче. Мне очень нравится ваша идея.
После разговора с начальником спецотдела, Дмитрий с Ириной стояли на остановке:
– Фу, знаешь, у меня аж пот струился между лопатками, – я как представила, что всем отсидевшим будут вставлять наш чип, мне дурно стало.
– Но мы же для этого и работали. Положим, что не всем. Всем – очень дорого, да и следить кто будет? Отдельный штат нанимать? Ещё дороже. Не боись, Ирка, прорвёмся. Сказал «а», не будь «б»! Дай я тебя поцелую! Завтра мы уже начнём смотреть, что там к чему, а потом уже и тех, кого ты наметила подключим.
– Знаешь, мамаша того мажора обиделась, что не с него начали. Я ей объяснила, что, возможно, это риск, пусть уж другой человек будет.
– Согласилась?
– Да.
– Ты кого хош убедишь. Психологиня, ты моя! А вообще, поглядим, если начало будет удачным, можно и мажора оприходовать. У нас же 2 компа подключаются.
Получив положенные вещи, документы, сделав «прививку от гриппа», Виктор вышел за ворота тюрьмы. Никто его не встречал, да, впрочем, он никого и не ожидал увидеть. Его жена – красавица Людмила – уже простила его, присылала посылки, дети были ещё маленькие, друзья … как-то они все перестали быть друзьями. Да Людмила и не знает ещё, что его отпустили. Он специально не говорил ей и начальство просил не информировать, чтобы… сюрприз… К тому же для начала он хотел выяснить всё с той… мымрой…
Рассуждая так, Виктор сел в маршрутку и поехал по старому адресу к той, к которой раньше ездил с замиранием сердца. Не стал звонить по телефону, дома ли муж. Он как-то звонил – ещё в начале срока, она поменяла номер телефона, а теперь ему было уже всё равно. Не всё равно было одно – за что и почему она его посадила. Он помнил заседание суда до мельчайших подробностей, очень часто вспоминал и всегда оставался в недоумении – почему?
Та девица, которую он якобы «изнасиловал», всё время плакала и ни на один вопрос судьи не ответила. За неё и за себя, как свидетеля, говорила она – Нинка. Говорила зло, рассказывая, что он специально поил ту девицу, а она – невинная овца – была в депрессии, да и во время акта не сопротивлялась, потому что была в отключке. А она – Нина – пыталась отбить её, но было уже поздно. Девица не забеременела, нет, но он лишил её девственности и парень девицы, с которым у неё намечалась свадьба, отказался от неё.
Виктор очень сомневался, что всё было именно так. В наше время не бдят так девственность, девица, видимо, сама сглупила – дожив девой до 20 лет. Но Нинка была так убедительна, что суд стал на её сторону и назначил меру наказания – 6 лет, а не 3, как мог бы. Виктор отсидел 3 года и его выпустили за примерное поведение – по апелляции жены. Святая! Она почему-то решила, что частично сама была виновата в том, что он пошёл на изнасилование. Красавица – она была, как снежная королева – холодная и неприступная. А Виктор был напротив чрезвычайно сексуально озабочен.
Позвонив в дверь, он стал так, чтобы в глазок не было видно, кто это. Никто не открывал. Виктор решил, что, если откроет муж или сын Нинки, он скажет, что ошибся адресом. А если дома никого нет… Он звонил и звонил, пытаясь утихомирить нарастающее раздражение.
Наконец, сдавленный женский голос спросил за дверью:
– Кто там?
– Открой, пожалуйста, Нина, – почти шёпотом сказал Виктор, он боялся, что она не откроет, если узнает его по голосу.
Скрипнула защёлка, потом послышался звук отпираемой двери и на пороге показалась Нинка. Боже мой! Ну, и видок у неё! Засаленные волосы, собранные в пучок на макушке – когда-то предмет его восхищения и её гордости, лицо опухшее, как у закоренелой алкоголички, глаза красные, голос осипший:
– Тебе чего?
– Нина, привет, дорогая! Пустишь?
– Ты кто? – Нинка щурилась, вглядываясь в лицо Виктора, – Витька что ли? Ну заходи. Бутылка есть?