Татьяна Котова – Лагерь (страница 82)
— С перемещением Лексея в 19 век циклы кончаются, — сказал он флегматично. Его голос целиком подчинялся успокоительным. — Нет ни третьего, ни пятого, ни десятого зеркала — это напрасные надежды. Да, бесповоротно и полностью это конец. Пусть хотя бы там будут счастливы.
Пока, Настя. Береги себя.
По бетонной лестнице типового учреждения с вывеской «НМИЦ онкологии» ступала Настя, а за ней семенила девочка с бантиками и любознательными синими глазами.
— В темпе вальса, — сказала Настя, пропуская девочку вперед и заворачивая к пронумерованным кабинетам. — Так, ищем 202.
Девочка зажглась интересом и завертела светлыми хвостиками по сторонам.
— А что там, мам?
— Там дядя Матвей. Он хотел мне что-то передать.
— Дядя Матвей!
Девочка загорелась радостью и побежала вглубь тускло подсвеченных изразцов.
— 202, мам!
— Тише, Надя. Это больница, здесь не положено шуметь. Нас отругают.
Девочка послушно уселась на кожаный пуфик у кабинета и, сверкая любопытством, прошептала:
— А что он хотел подарить?
— Не подарить, а передать. Ты же умудрилась забыть у него дома зонтик и куклу, растеряша.
— А можно мы с Денисом порисуем?
— Денис дома, — вздохнула Настя, убирая вспотевшую челку ото лба и обмахиваясь клатчем. — Фух, ну и париловка.
— Почему Денис дома? — не унималась Надя.
— Потому что у Дениса каникулы, а дядя Матвей на работе. Не будет же он вести прием с ребенком. Куда ж он запропастился? — последняя фраза предназначалась Матвею, который назначил на 11.
К концу вопроса, заданного пустоте, из кабинета вышла воодушевленная женщина со счастливым лицом.
— Очень толковый врач, — окрыленно пропела она, наклоняясь к Насте. За ней, в глухо застегнутом халате на футболку и джинсы, показался Матвей. Заметно похудевший, поджарый и с золотым кольцом на безымянном пальце.
— Извини, что так долго, сложный пациент, — сказал он со скованной полуулыбкой и обернулся на Надю. — Как дела, принцесса?
— Ой, я была у тети Тани и полетела на самолете к бабушке с дедушкой, а потом на самолете в Англию и мне купили такой крутой комбез, а тетя Таня подарила вертолет на пульте, а еще мы пуляли в стрелялку. Паф-паф, и всех положили!
Матвей засмеялся и нежно потрепал волнистые бантики.
— А ты знаешь, что мама переведет меня в новую школу? — тараторила Надя, вися на руке Матвея.
— Куда? — спросил Матвей у Насти.
— К Денису, — ответила она. — Так будет проще, я смогу забирать обоих после работы и присматривать, пока ты и Вика на смене. Кстати, как Вика?
— Нормально, — пожал он плечами. — Правда, забот невпроворот. Ваяет диссертацию на нашей кафедре. Аврал на аврале.
— Понимаю, сама как белка в колесе. Сейчас отвезу Надю на рисование и опять в офис — срочно вызывают к совещанию, а я там одна с профессиональным владением английским. Слава богу, сегодня 22 июля, а у меня с 25го отпуск.
— Да, надо поторапливаться… — Матвей занес руку в карман, замешкался и проворчал: — 22 июля, да? Занимательное совпадение…
Он вынул мелочь, положил в Надину ладошку и сказал:
— На первом этаже очень вкусное какао, сбегай, пока мы с мамой обсуждаем взрослые занудные вещи, а?
Надя кивнула и понеслась вниз по лестнице. Когда белые хвостики исчезли за пролетом перил, Матвей без предисловий выдохнул:
— Поверить не могу…Каждый раз смотрю на Надю и вздрагиваю.
— Я тоже, — проронила Настя после короткой паузы. — Лешины родители разделяют наше мнение, особенно отец. Говорит, Надя похожа на Лешу больше, чем Леша сам на себя.
— В деле по-прежнему без подвижек?
— Да, ты же знаешь. Полиция признала его погибшим в 2020, после трех лет висяка. И я подумала… Пусть лучше так, по крайней мере его мама смирилась с мыслью и перестала видеть Лешу в каждом прохожем. Хотя, честно признаюсь, до сих пор смотрю в толпу и узнаю там… — Она замолчала и на ее лице отразилось отчаяние. Леша давно не фигурировал в их диалогах, как и Малина.
— Та пациентка, из-за которой я задержался… — некстати вставил Матвей. — …физически полностью здорова. Но у нее канцерофобия[16]. Она оббивала пороги клиник ежедневно, прошла кучу скринингов, пока не попала ко мне. Я дал ей плацебо и направил к психотерапевту. — Он опять погрузил руку в карман и, судя по движению, что-то зажал в кулаке. — С тех пор она рекомендует меня всем подругам и соседям.
Настя настороженно прислушивалась, не понимая, какую суть стремится донести Матвей.
— Бывает, нам необходимо плацебо. Хотя иногда оно перестает работать, и мы становимся раздражительными, находим у себя несуществующие опухоли и ищем такую же бесполезную пустышку, которой лечились до этого. Нам страшно разрывать порочный круг, потому что это зона комфорта, а за ней безбрежный океан страхов. Но порой необходимо перебороть себя. А самое ужасное…
За тонкую мельхиоровую цепочку он извлек из халата медальон в форме сердечка.
— …что я взрослый и умный человек, прекрасно осознающий весь механизм, не могу самостоятельно избавиться от того, о чем толкую. Я поступлю безответственно, если поручу тебе освободить меня?
— Главное, что ты поступишь правильно, — твердо ответила Настя.
— Да…Верно…
Он вложил кулон в ее теплую ладонь и накрыл пятерней.
— Спасибо. И вот еще. Лет девять назад, на встрече выпускников, ты подтолкнула меня к занятным тезисам. О ворожбе, чарах и приворотах…Мол, из-за них я пристрастился к… — Он не смог произнести имя Малины. — Я долго шарил в катакомбах воспоминаний, чтобы разобраться. Ворожба была причиной или я сам. И вот недавно отдал себе отчет. Я сам. Сам в нее влюбился. Без приворотов, ворожбы и магии.
Он со вздохом взъерошил русые волосы, промокнул испарину на лбу и виновато взглянул на Настю.
— Почему? — с горьким усилием вытолкнула она.
— Магда… — он наконец осмелился упомянуть имя и прочувствовать его вкус: — Магда поддержала меня в период, когда все открестились. Пусть своеобразно, пусть нечутко, но поддержала. Наверное, звучит примитивно, зато искренне.
Он оглянулся на цифры 202.
— Прости, через две минуты подъедет пациент. Там запущенная ситуация.
— Конечно, — отозвалась Настя, сдавливая кулон. — Я позвоню завтра. Тебе или Вике. По поводу школы Дениса. Ладно?
— Ладно.
Настя побрела вдоль больничных изразцов, оборачиваясь на белый халат.
— Матвей, — окликнула она громко почти у лестницы. Парень застыл у приоткрытой двери. — Что с Антоном? Он звонил Тане, допытывался, берет ли ее отец расследования. Спустя сутки отключил мобильный. Тут я узнала, что Герберт Карлович умер. Антон вне зоны доступа. Я поехала к коттеджу, где он обитал лет пять назад. И на лоджии кое-что увидела. — Настя приблизилась к Матвею, убедилась, что коридор пуст и зашептала на ухо: — Клянусь, это была Марго.
— Не знаю, мы не поддерживали связь 10 лет. Дни неспокойные — вот и привиделось от перенапряжения, — сказал он.
Помахал и попросил перед тем, как улизнуть за шильду с номером:
— Береги Надежду.
P.S.
На лоджии подмосковного особняка, в кепке, скрывающей половину угрюмого лица в мраморных разводах, сидела девушка. Лет двадцати-двадцати двух. Ее худосочные руки с буграми вен были сложены на острых коленках. В пекле июля, фонящем знойным туманом, она излучала мертвенный холод. Ее блеклые, землистые глаза возносились над спелой зеленью лета и сочной акварелью черепиц. Вытянув синеватые ноги поперек шезлонга, она покачивалась, как разболтанная игрушка и звонко восклицала неясные фразы. Через раз одно и то же имя.
— Антон! Антон!
Антон прочно вошел на балкон и властно поднял ее за талию.
— Марго, спрошу еще раз. Это Яна довела тебя до карниза?
— Яна, — безвольно согласилась Марго.
— Точно Яна?