Татьяна Котова – Фарфоровый детектив (страница 24)

– А вот и Люсенька моя, – запел Шершов. – Ревнивая, зараза, зато темпераментная. Люсенька, это ко мне, дружок вот, проведать зашёл…

– Знаю я твоих дружков! Опять отмазывать будет, что, мол, ты с ним на рыбалке был или что там у вас ещё?

Люсенька завелась с пол-оборота. «Божественный» взломщик вдруг смущённо заморгал и как-то ссутулился, если бы у него был хвост, он уже виновато колотил бы им по всем косякам. Алексей изумился такому преображению, но виду не подал.

– Прикрой, старлей, – уголком рта буркнул Винтик. – Будь человеком! Ты ж сам мужик…

– Что взамен?

– Чапаева, двенадцать, за помойкой.

– Понял, – тихо отозвался Васильков.

И уже громко обратился к подруге Винтика:

– Люся, а вы, оказывается, такая красивая женщина! Виктор мне о вас столько рассказывал! А какие, говорит, моя Люсенька пельмешки стряпает!

Васильков рассыпался в комплиментах и вдохновенно врал, прикрывая бывшего вора, пока тот перебегал из мастерской в сарайку на другом краю дворика. Грозная Люся заслушалась, покраснела от удовольствия и зажала страшную скалку под мышкой.

Она вручила Василькову кулёк с пирожками и проводила до калитки.

На Чапаева, двенадцать видеокамеры, конечно же, не работали. Зато нашёлся бомжик, за пару пива наморщил ум и припомнил машину и мужика, который что-то забрал из помойки в ночь кражи. Васильков закинул запрос по базе ГИБДД и получил координаты владельца машины. Правда, оказалось, что авто уже второй день числится в угоне. Но и на этот «лом» у него был свой «приём» – друг-айтишник Герц, бог и гений компьютерного мира. Он пошаманил во вселенной бортовых автомобильных компьютеров и выдал точку на карте района, где скучала угнанная иномарка. Лейтенант нашёл её на придомовой стоянке недалеко от дома хозяина машины.

В этом дворе видеокамеры тоже были и даже худо-бедно чего-то снимали. Васильков пробежался по подъездам и нашёл целую консьержку – старушенцию с бессонницей и гипсовым бюстиком отца народов на рабочем столе. Пролистав записи с камер, Алексей нашёл кадры, на которых какой-то мужик зарулил на стоянку на угнанной иномарке, вышел из машины и шагнул из кадра куда-то вбок. Не успел Васильков спросить, как старушенция выпалила:

– Это он к девкам пошёл, в бордель!

– Вы уверены? – вежливо уточнил Алексей.

– Товарищ полицейский, у меня бессонница, но я в своём уме! Я знаю в лицо всех жильцов нашего двора. А бордель в доме напротив. Так что я отлично вижу, кто туда идёт.

Васильков галантно приложился к старческой лапке и храбро направился в гнездо греха.

«Бабы, сэр, такая коварная субстанция…» Эту фразу Алексей услышал ещё в детстве, в какой-то передаче по телевизору, и вспоминал каждый раз, когда в деле появлялась женщина.

Хозяйка борделя по прозвищу Маман, аппетитная дама со следами былой красоты, встретила Василькова дежурной улыбкой. Лейтенант вежливо поздоровался и показал удостоверение. Маман ничуть не удивилась и обшарила Василькова цепким взглядом.

– Что угодно господину… лейтенанту? У нас, вообще-то, сегодня санитарный день. Но… мы всегда рады принять наших доблестных полицейских, – промурлыкала она и незаметно подала знак одной из барышень. – Вы от кого?

– От самого, – понизив голос, произнёс Васильков и многозначительно повёл глазами. – Мне нужны все.

Нарисованные брови Маман чуть заметно дрогнули и поползли вверх.

– Как скажете, господин лейтенант.

Девицы разной степени одетости послушно выстроились в рядок. Одни жевали жвачку, другие смотрели в потолок. Одна из девиц мрачно изучала гостя исподлобья.

– Мадам, пожалуйста, не беспокойтесь, я буду вежлив и аккуратен.

Васильков подхватил под локоток ближайшую девушку и уединился в одной из комнат.

Допрашивать проституток дело муторное. Они кривляются, грубо кокетничают, давят на жалость или начинают соблазнять. Васильков все эти приёмчики знал, кого-то жёстко осаживал, а кому-то мог и подыграть, если чувствовал в барышне слабинку.

Когда дошла очередь до третьей девицы, Карины, Васильков почувствовал – она знала, о ком её спрашивают. Но упорно твердила, что не понимает, о чём вообще речь. Дескать, ночью самая пахота, когда там разглядывать, кто к кому пришёл, и вообще она клиентов в лицо не запоминает.

Конечно, Васильков мог припугнуть арестом. Но проблема была в том, что расследование он вёл почти частным порядком, по личной просьбе своего начальника, и район этот не его, он, можно сказать, в чужой курятник без спросу влез.

Маман закрылась в кухне, делала вид, что варит кофе, а сама названивала «куратору» из местного отделения полиции. «Куратора» на месте не было, и Маман, плюнув на официальную силовую структуру, начала дозваниваться до неофициальной. Специалисты, работающие по понятиям, оказались более доступны, и Маман честно заложила неурочного посетителя борделя. «Спасибо, что позвонили нам, – поблагодарил приятный мужской голос на том конце провода, – ваш звонок очень важен для нас. Наши специалисты уже едут к вам». И в трубке зазвучала мелодия «К Элизе» Бетховена. Маман вздохнула и с чувством выполненного долга налила в кофейную чашечку коньяк.

Последней на разговор к Василькову зашла та самая девица, что рассматривала его исподлобья. Назвалась Мэрилин. Алексей ещё тогда почувствовал в ней что-то такое, будто они знакомы сто лет и в детском саду на один горшок ходили. А ещё он понял, что Мэрилин, как и Карина, знает человека, который прятался в борделе в ночь, когда украли кукиш Фаберже.

Васильков завёл разговор издалека, вроде как «за жизнь».

– Парень-то у тебя есть? – с теплом спросил Алексей.

– Вроде есть. Правда любит только с пьяных глаз, – печально ответила Мэрилин.

– Как я тебя понимаю, сестрёнка, у самой муж пьяница.

Голос Василькова дрогнул, из левого глаза выкатилась одинокая кристальная слеза.

– Ты чё… из этих? – обалдела Мэрилин.

– Из этих, из тех… Какая разница? С пьющим мужиком любовь всегда горькая, – тихо произнёс лейтенант и смущённо отвёл взгляд. – Бросил бы давно, да как бросить-то? Пропадёт ведь без меня, непутёвый…

Мэрилин заплакала и начала жаловаться на стерву Каринку, что самых денежных клиентов отбивает, а сама навострила лыжи за границу со своим любовничком, который и отсиживался у неё в ту самую ночь.

Васильков узнал всё, что хотел, и собирался уходить из борделя, когда туда шумно завалились мордастые бойцы, направленные вежливым диспетчером-меломаном. Девицы попрятались по щелям, Маман заперлась в туалете. Васильков оказался один против пятерых безбашенных качков. А ведь ему ещё вора поймать надо.

Старший лейтенант дрался как лев, но силы были неравны, и в какой-то момент Васильков понял, что начинает сдавать. Троих он успел отправить в нокаут, но двое оставшихся кабанов навалились на Алексея и придавили к полу. Он не мог дышать и думал только о том, что вот-вот хрустнут рёбра.

– Всем лежать! Работает ОМОН!

Кабаны мгновенно распластались рядом с Васильковым.

– Я свой! Командир, корочки в кармане, посмотри, – прохрипел Алексей.

– Разберёмся, – услышал он в ответ и почувствовал, как его поднимают за ворот куртки и обшаривают.

Бессонная консьержка в театральный бинокль наблюдала, как бойцы особого отряда подъехали к злополучному подъезду. Через некоторое время оттуда начали выводить мордастых парней и запихивать в микроавтобус ОМОНа. Затем вышел старший лейтенант Васильков. Старушенция довольно улыбнулась. «Товарищ Сталин, подлые псы криминала не уйдут от народного гнева! Наше дело правое, так победим!» – сказала она и погладила бюстик вождя по гипсовой голове.

Верный «Урал» нёс Алексея по ночным улицам Яснореченска. В кармане куртки лежал список адресов, где мог быть похититель волшебного кукиша. Васильков уже знал об этом человеке всё, что было нужно. А ещё он помнил, что через несколько часов отправляется поезд, на котором он собирался ехать в отпуск, на таёжную турбазу, вместе со Светкой.

Раньше, чем в боковых зеркалах появились фары, Алексей спиной почувствовал погоню. Чёрные машины с жёлтыми фарами всегда напоминали ему больших хищных кошек, чёрных кошек на ночной дороге. Они гнались за лейтенантом, глухо рокоча мощными моторами. Свой «Урал» Алексей, конечно же, подработал, добавил мотору «лошадей» и смонтировал ещё пару хитрых штук, которые делали мотоцикл гораздо быстрее, чем было прописано в техпаспорте. Но понимал, что эти желтоглазые звери всё равно бегут быстрее его железного коня, а значит оторваться от погони можно только манёврами.

Васильков знал Яснореченск вдоль и поперёк, от дощатых самостроек в пригороде до элитных теремков вдоль набережной. Сейчас его радовала только одна мысль: раз погоня, значит он всё верно просчитал и подобрался близко к похитителю волшебного кукиша. «Кузьмич, родной, выручай!» – мысленно обратился Алексей к своему мотоциклу и резко свернул с улицы в арку длинного панельного дома. Там был проходной двор.

Но на другой стороне квартала Василькова встретила одна из чёрных «кошек», едва не зацепив заднее колесо его «Урала». Следом на хвост лейтенанту упала и вторая машина загонщиков. «Понторезы! – думал Васильков, уворачиваясь от их бамперов. – Задолбаетесь помойки объезжать!» Снова и снова он сворачивал во дворы, нырял в проулки и сонные скверы. В городе, который строился ещё во времена трамваев на конной тяге, есть много мест, где современным иномаркам просто не проехать – бока помнут или брюхо обдерут. Там только мотоцикл и проскочит.