Татьяна Котова – Фарфоровый детектив (страница 23)
Какое солнце, ночь же на дворе?!
– Здесь нет ночи, только день и лето.
Кто это сказал, было непонятно, но на душе стало покойно, и Маруся шагнула вперёд.
– Канарейка! Осади! – порыв холодного ветра ударил в лицо. Маруся увидела мост в унылом свете дальнего фонаря и вбегающего в реку Павла. Ангелина Степановна стояла на мосту, низко наклонясь над перилами.
– Павел, я ничего не смогу сделать, такие проклятия не отозвать, – ветер растрепал её волосы, и они нимбом поднялись над головой, – она всё равно утонет в реке, в море, в ванне, в луже, чёрт бы вас всех побрал! А могла бы – всё равно не сделала. Я годами стучалась к Охранительницам, а они мною брезговали. А к девчонке этой на поклон пришли. Не спастись ей, я тут не помощница!
– Маруся, птица – не верь! – горячий шёпот обжёг ухо, – давай потихоньку на берег, да?
В этот момент Марусе показалось, что не только Павел подхватил её на руки, но сама река нежно обняла и чуть качнула в объятиях, словно младенца в колыбели.
– Не верь! – то ли плеск волн, то ли голоса, похожие на звон капели, забились, зазвенели эхом.
Им в ответ нежно звякнули дедовы часы.
«Ах, мой милый Августин!»
– Ааааа!
Потом они вместе пытались вспомнить, что было раньше – удар молнии или треск старых перил. Но в яркой вспышке, что осветила мост, они увидели разное. Павел – рушащиеся перила и бледное лицо Ангелины Степановны, похожее на маску театра Кабуки. А Маруся – множество полупрозрачных рук и серебряный блеск рыбьей чешуи, промелькнувшей как всполох.
Бережно посадив дрожащую Марусю у лодки, Павел попытался помочь Ангелине Степановне. Он нырял и шарил руками в чернильной вязкой темноте и словно натыкался на протест воды, она упруго выталкивала его наверх.
ХIV
– Её так и не нашли. А вот мужа сейчас допрашивают, там за ним столько грехов накопилось, долго разгребать будут.
Провожать Марусю Павел пришёл с Тюжей, «Терентьич» выкладывал что-то сложное в своей печи, поэтому просто передал Марусе кусок капустного пирога.
– Но я всё же надеюсь на встречу, мне на следующей неделе ехать в Москву с отчётом. В институт гельминтологии.
– Куда?
– Есть такое заведение в Черёмушках, занимается паразитами. А это не только глисты и клещи, но ещё русалки, вурдалаки и анчутки. Вот по этим вопросам я там и консультирую.
– Так, товарищи и господа! Садимся в автобус согласно купленным билетам! – экскурсовод Соня потрепала Тюжу по лохматой башке. – Отъезжаем!
Маруся быстро поцеловала Павла в щёку. Вернее, клюнула по-птичьи. Куда деться от этой канарейки! Потом, уже смотря из окна автобуса на две одинокие фигуры и почувствовав, как под веками горячо защипало, она схватилась за спасительный блокнот. Пара быстрых штрихов, и на листе возникли долговязая мужская фигура и лопоухая собачья морда.
Маруся подумала немного и добавила сверху двух парящих фараонок.
Зоя Орлова.
Кукиш Фаберже
Когда всё складывается гладко – жди подвоха.
Так думал старший лейтенант полиции города Яснореченска Алексей Васильков. Уж слишком легко Светка согласилась ехать на турбазу в тайгу вместо гламурной гостиницы в Сочи. Слишком удачно совпали их графики отпусков и слишком просто оказалось забронировать единственный приличный двухместный номер на базе. Сказочная удача! Только Алексей в такие сказки уже давно не верил.
Подполковник Ерёмин закончил утреннюю планёрку фразой: «А вас, Васильков, я попрошу остаться». У Алексея тоскливо засосало под ложечкой. Рюкзак уже собран, билеты в боковом кармане, до поезда сутки.
– Вот что, Васильков, – начал подполковник, – есть для тебя одно дело, можно сказать эксклюзив.
Подполковник сел рядом и заговорил, понизив голос:
– У меня жена на сохранении лежит, ты знаешь. Двадцать лет по врачам мотались, всякого натерпелись. А жена забеременела только после того, как с экстрасенсом пообщалась. Такая радость, ты не представляешь! Девочку обещают.
Всё отделение полиции было в курсе этой семейной истории. Все сочувствовали подполковнику Ерёмину и жалели его жену. Никто бы не посмел шутить на эту тему. Характер у подполковника был жёсткий, мог и морду набить.
– Поздравляю, Олег Михайлович, – сказал Васильков. – Только я же с завтрашнего дня в отпуске…
Ерёмин пропустил это мимо ушей и продолжил:
– Я вчера жену навещал, так она рассказала, что эту женщину-экстрасенса ограбили. Причём хитро так – вынесли только один предмет, тот самый, которым она мою жену лечит. Так что теперь жизнь нашего ребёнка зависит от того, как быстро эта волшебная штуковина найдётся. Понимаешь, к чему я?
– Олег Михайлович, у меня же завтра отпуск! В конце концов, ваша жена под присмотром опытных врачей, в хорошей клинике. Почему опять я-то?
– Потому что ты у нас самый умный. Понял? Я за тобой давно наблюдаю, ты ещё тот чемодан с секретом. Так что давай, ноги в руки и рысью… И главное – тихо, чтобы ни одна душа…
– А если не найду? – осторожно уточнил Васильков.
– Про отпуск можешь забыть. А если что – до конца жизни будешь вшивым дэпээсником на ночных дежурствах фуры с гнилой картошкой проверять.
В экстрасенсов лейтенант Васильков не верил. Поговорил с потерпевшей, осмотрел замки на дверях, маленький встроенный сейф в кабинете, спросил, есть ли фото украденного предмета. Потерпевшая – женщина лет пятидесяти, миловидная, с короткой седой стрижкой, внимательно смотрела лейтенанту в глаза, как будто хотела увидеть, что у него в голове. Она показала фотографию пропажи – это оказалась фарфоровая фигурка в виде детской руки, сложенной в кукиш.
– Между прочим, это настоящий Фаберже, – сказала женщина.
– А разве Фаберже занимался фарфором? – удивился Алексей. – Он же вроде ювелиром был?
– Да, Фаберже был ювелирных дел мастером, – подтвердила экстрасенс. – Но кроме этого у него была небольшая мастерская, где изготавливали фарфор. Там служил подмастерьем мой далёкий предок, Пафнутий Хомутов. Когда у него умер первенец, Пафнутий сделал слепок с ручки младенца, а потом по слепку отлил из фарфора эту фигурку. Она стала нашей семейной реликвией, уже двести лет из поколения в поколение передаётся. Помогает мне лечить женщин от бесплодия.
– А своими методами искать пробовали? – спросил Васильков. – Вон по телевизору такие чудеса про экстрасенсов рассказывают…
– Мало ли что там наплетут. Я ведь не поисковик, а целитель. У нас тоже есть специализация. Если в нашем цеху узнают, что у меня украли этот артефакт, между нашими такая грызня начнётся… не дай бог, – женщина вздохнула и перекрестилась. – Зато я точно могу сказать, что моя пропажа в городе и дальше города никуда не уйдёт, можете мне поверить.
– А сколько таких фигурок ещё есть? – спросил Алексей.
– Да что вы, господин лейтенант! – Экстрасенс всплеснула руками. – Она единственная в своём роде!
«А вот это плохо, – с тоской подумал Васильков. – Вещь с такой легендой, да ещё в единственном экземпляре, хрен найдёшь. Наверняка какой-нибудь больной на всю голову коллекционер заказал». В голове мелькнула картинка ночной дороги, на которую вываливается грязная картошка из распахнутого зада серой фуры…
– Что, лейтенант, очко жим-жим? – вдруг проговорила экстрасенс грубым хриплым голосом. – Не ссы, салага, только ты и найдёшь!
Васильков вздрогнул. А женщина хрипло засмеялась, подхрюкивая.
Алексей чуть не кубарем скатился по лестнице и выскочил из подъезда.
Аккуратно вскрыть квартиру, распечатать сейф с кодовым замком и не оставить никаких следов – это может только мастер своего дела, взломщик от бога. Такого «божественного» мастера Васильков знал.
Виктор Феликсович Шершов по прозвищу Винтик жил в пригороде Яснореченска, держал маленькую мастерскую по ремонту бытовой техники и изготовлению ключей. Работал качественно, цен не завышал и исправно платил налоги. Однако такие взломщики, как Винтик, бывшими не бывают. Как разведчики.
Мастерская Винтика располагалась на первом этаже аккуратного белого коттеджа. Из распахнутой двери доносился шум какого-то станка. Алексей постучал в дверной косяк и громко сказал:
– Часик в радость, чифир в сладость!
– Оба-на! – тут же среагировал хозяин. – Это чой-то, все мусора теперь так изъясняются?
Винтик выключил станок. Радости от вида русоволосого красавца Василькова он явно не испытывал.
– Просто поздоровался с вами, Виктор Феликсович, – ответил лейтенант.
– Вежливый, значит. Чего надо?
– Поговорить. Без протокола.
– Ха! А я с тобой и под протокол говорить не стану. Ничо не знаю, ничо не видел, дома спал со своей бабой, – отбарабанил Шершов.
– Ну зачем вы так, Виктор Феликсович? Я к вам по-человечески, только уточнить кое-что. Сами же видите – я один, без понтов, только спросить, честное пионерское, – и Васильков поднял руку в салюте.
Винтик недоверчиво сощурился.
– Ага, я, значит, тебе информацию, а ты мне что? Ханку в мандаринке и карамельку на закусь?
Васильков понимал, что вытянуть что-то из бывалого урки вряд ли удастся, но без боя сдаваться не хотел. Понятно, что заказ на взлом Винтик получил в закрытом чате, а оплату забрал наличными в условленном месте, при этом заказчика в глаза не видел и знать не знает. Алексей старался убедить Шершова, что ему нужно только узнать, где тот оставил украденный артефакт. Но разговор не клеился.
На крыльцо коттеджа вышла молодая грудастая брюнетка. На ней был яркий передник, заляпанный мукой, в руках большая скалка. Молодуха сурово сдвинула округлые брови и недобро зыркнула на Василькова. Винтик расплылся в широкой улыбке, а его глаза наполнились масляным блеском.